Гостиница для попаданки "Незабудка" (СИ)

Глава 19

Узкие улочки, выложенные белым камнем, плотно сплетались друг с другом в тугой клубок, которому не было ни конца, ни края. Казалось, переулки сами запутывались в себе, переплетались, вились и снова сплетались.

Софи не сильно любила исторический центр Эсперанса, расположенный на семи холмах. В доставшейся мне памяти я видела, что ей не нравилось гулять здесь пешком, хотя и была-то она тут разок. Девушка искренне возмущалась фантазией отцов-основателей. На континенте большие пространства, и можно было бы создать прекрасный лаконичный город по примеру всех других городов, но нет… они создали нечто уникальное, что несло с собой напоминание об их жаркой страстной родине.

Чуть позже, когда город расширялся, его строили на равнине уже потомки других колонистов: с широкими улицами, в некоторых местах с тротуарами, с парками, с большой мэрией и огромным театром, что расположился почти у самой воды. Там можно было проехать и на телеге, и на карете. Также в нём расположились богатые кварталы, можно было сходить в ресторан и прогуляться по набережной.

Мне же нравились узенькие улочки, правда, плестись в жаркий полдень на вершину холма приятного было мало. Белёные дома тянулись вдоль дороги к вершине. В некоторых местах дорога была настолько тесной, что казалось, будто если я прислонюсь к одной стене и вытяну руку, — обязательно дотянусь до соседнего дома.

В этих местах не было секретов. Хозяйки открывали окно, вывешивая бельё сушиться под жарким солнцем и с лёгкостью могли заглянуть в соседний дом, откуда им с радостью помашут и передадут порцию панини1 или сладких пастичини2.

Жили здесь на самом деле не бедняки, у этих людей в большинстве своём была хорошая репутация. Именно из-за неё я и пришла сюда.

Они свято хранили традиции и семейные рецепты. Изумительно выделывали кожу и создавали чудные ремни, сумки, обувь. У многих мастеров, что жили здесь, были лавочки на центральной набережной или на площади. Быть в Эсперансе и не прикупить изделия из кожи было моветоном. А ещё повара с этих холмов работали в лучших ресторанах нашего городка, их семейные рецепты приводили всех в восторг.

В основном эти дома населяли жители с фамилиями: Бьянки, Коломбо, Моретти, Марино, Эспозито и… Риччи.

Именно здесь должен быть дом Марии Риччи.

Мальчишки, гоняющиеся друг за другом у подножия, сказали, что мне нужен этот белый холм. До других холмов мэр пока не добрался со своей идеей выкрасить всё в белый и голубой.

Зонт и шляпка не помогали, пот катился градом по лбу, стекал по щекам до самой шеи, а белая блуза предательским образом липла к спине. Я уже почти склонилась к точке зрения Софи, не помогали даже малиновые бугенвиллии, что, радуя глаз, росли здесь буквально на камнях и пышно увивали стены.

— Кто вы? И что вам здесь нужно? — как только я прислонилась к стене, чтобы перевести дыхание, и вытащила кружевной платок, чтобы промокнуть пот, сверху раздался знакомый женский голос. Запрокинув голову, я встретилась с карими глазами знойной брюнетки.

Придерживая шляпку, я озадаченно посмотрела вниз холма, а потом вновь вернулась к ней взглядом.

— Мария Риччи? — спросила я, не сомневаясь в ответе. Больно яркая и дерзкая красота смотрела на меня. Именно такая женщина может привлечь внимание целого города, да и голос был знаком.

Но смущало меня не это, а то, что девушку определённо предупредили, что её ищут. Но как? Малышня меня не обгоняла… Значит, есть другой путь! И почему мне кажется, что он намного легче?!

— Слушаю! Что вы хотели? — ещё больше хмурясь, она низко наклонилась из окна.

— Может, поговорим в доме? — облизнув губы, я с надеждой взглянула на неё. Пить хотелось жутко.

— Это ещё зачем?! Говорите или проваливайте!

— Дио! Мария, разве я тебя этому учила?! — из дома донёсся ещё один женский голос, а из другого окна выглянула ещё одна женщина.

Они были бы похожи, как две капли воды, если бы не разница в возрасте. Их разделяло лет тридцать… «Мать», — сделала я вывод.

— О, синьора! Заходите! — поманила она рукой, а я в растерянности ещё раз осмотрелась. В этом месте не было двери, а окна, из которых они выглядывали, расположились чуть выше. Словно это был уже второй этаж…

— Катарина! — громогласно прокричала пожилая женщина, отчего я испуганно вздрогнула.

— Ну что тебе, Бьянка? — моментально распахнулось окно в доме чуть дальше по проходу. Казалось, что женщина только и ждала, когда её позовут.

— Пусти синьору! Видишь, к нам настоящая леди пожаловала, а эти оболтусы её не по той дороге отправили! — продолжала орать Бьянка, отчего в ухе начало закладывать.

— Манаджиа! Конечно, леди, пойдёмте! — женщина исчезла в окне и через минуту щёлкнула голубая дверь, отворяясь.

Переглянувшись с Марией, я поспешила войти. Мой будущий повар хмурился, недовольно сверля мою спину взглядом и не догадываясь, какое упёртое счастье на неё свалилось. Но я сейчас отдышусь и это ей докажу! Главное — сойтись в цене!

Раньше это было два здания, но при стечении неизвестных мне обстоятельств узкую улочку между домами заложили, оставив только ту дверь, через которую я вошла. Здесь не было темно. Солнце ярко светило сверху, впереди маячила светлая улочка с пышной зеленью, отчего я ещё раз убедилась: другая дорога была!

Женщина, что встретила меня, была лет пятидесяти, с тёмными кудрями густых волос, собранных во внушительный пучок. Она бросала на меня открытые любопытные взгляды, но задать напрямую вопрос, что висел на кончике языка, не решалась. И вот, когда она уже набрала побольше воздуха в лёгкие, и мне показалось, что я уже слышу её сочную быструю речь… Распахнулась ещё одна дверь. Бьянка, оттирая руки о передник и широко улыбаясь, рассматривала меня.

До моего прихода она явно работала с тестом. Мука на переднике громко намекала на это.

— Леди, мы так рады! Проходите!

И вот я опять иду по небольшому проходу, что привёл меня во внутренний садик. Оказалось, дом был построен по принципу колодца. Я удивлённо рассматривала изящные деревянные перила и лестницу, множество пышных кустов, вьющихся лиан, а самое главное — специй. Яркий запах базилика витал в воздухе.

— Что вам нужно? — Мария опиралась руками на перила, стояла на втором этаже и недовольно сверлила меня взглядом.

— Дио, Бьянка! Твоя дочь совсем ничего не знает о гостеприимстве?! — взвилась Катарина, что, оказывается, шла вслед за нами. Теперь она с укором смотрела на Марию, но та только выше вскидывала голову.

— Мария, принеси лимонад синь… леди! — велела мать, недовольно качая головой.

Женщина явно хотела назвать меня синьорой, как это было принято на их исторической родине. Я не обиделась, смысл был тот же. Материк открыли в своё время англичане, и по большей части именно их колонисты составляли основу населения, но были и другие представители. Когда-то в Эсперанс прибыло двенадцать итальянских кораблей, которые и основали этот город. Правда, вскоре всё изменилось. Выросла туманная стена, а среди людей появились маги. История этого мира так походила на историю моего старого и в то же время так разительно отличалась. Здесь был другой путь развития, и, пожалуй, он начал идти иначе задолго до открытия этого материка. Взять хотя бы тот факт, что эльфы и драконы здесь уже когда-то жили…

Присев за небольшой столик, я улыбнулась женщинам, что не спускали с меня жадных глаз.

Мария с шумом поставила кувшин и стакан передо мной, а после, не спуская с меня тяжёлого взгляда, налила напиток.

Под прицелом трёх пар требовательных взглядов могло показаться, что напиток мне не пойдёт, но нет… Кусочки клубники и листики базилика вызывали интерес, не говоря уже о жажде, что требовала залпом опрокинуть в себя живительную влагу, но вместо этого я медленно сделала пару глотков.

— Меня зовут леди Софи Баваро, не уделите мне время наедине? — вскинула я взгляд на Марию, а наши заинтересованные свидетельницы сделали вид, что им срочно нужно на кухню.

— Всё равно будут подслушивать, — констатировала девушка, садясь за стол напротив меня.

Она была старше, чем я. Около тридцати лет. С оливковой гладкой кожей, крупными, но очень красивыми чертами лица. Карие глаза были словно подведены, настолько плотно росли чёрные длинные ресницы. Смоляные брови вразлёт, скулы словно вылеплены умелой рукой мастера. А губы… наверняка считались в её облике самыми греховными: пухлые, алые. Хотя я была готовить спорить, что на ней не было и грамма косметики. Таким, как она, это ни к чему.

— Мне нужен повар, — закончив осмотр, констатировала я. Предполагаемые проблемы Марии мне казались ясными, и для меня были не такими принципиальными, как для других достопочтимых леди.

— И?.. — протянула она, в свою очередь пробегая по мне взглядом.

— Я слышала, что вы ищете именно эту работу.

— У меня уже есть предложение… — с кухни послышался неприкрытый кашель, — но за пятьдесят шиллингов я рассмотрю ваше.

— Никто не даст вам такую сумму в этом городе, да и в столице тоже, госпожа Риччи, — взглянув на неё, я всем своим видом показывала, будто знаю о её делах больше, чем на самом деле. — Я дам вам двадцать, вместе с проживанием и питанием.

Мария громко рассмеялась, вставая.

— Это смешная сумма! Ради неё я не подниму свой нож.

Настала моя очередь недовольно прищуриться. Сумма была недостаточной, но очень близкой к зарплате шеф-повара в знатном доме. Я помнила, что матушка Софи платила тридцать шиллингов столичному повару, у которого были люди в услужении и длинный список требований. А если учитывать её проблемы, то смех здесь вообще не уместен.

На кухне что-то громко упало, мы синхронно повернули головы.

— Сорок шиллингов… — сквозь зубы протянула Мария.

— А как же ваше чудесное предложение? — ухмыльнулась я. — Может, стоить принять его, ведь я даю всё так же двадцать шиллингов…

Она начала торговаться, а значит, предложения нет и в помине, оттого, расслабившись, я стояла на своём. Мария же, сузив глаза, недовольно упёрла руки в крутые бёдра.

— Со-рок шил-лин-гов, — она пыталась зародить сомнение в моей душе и сдвинуть цену.

— Двадцать и возможность пересмотреть ваш оклад через три месяца, — подалась я вперёд, не отпуская взора.

— Двадцать пять, и она ваша! — Бьянка появилась внезапно, когда напряжение между нами, казалось, достигло своего апогея, разрядив его.

— Мама! — возмутилась Мария.

— Не мамкай! Работы у тебя здесь нет и не будет! Не говоря уже о том, что и местные житья тебе не дадут, — понизив голос, она глазами указала на кухню, где Катарина старательно пыталась подслушать нашу беседу. — А так и проживание будет, и время, чтобы придумать план. Ты упорная, своё ещё возьмёшь! Так что собирай вещи и езжай с леди, а то даже у меня сил нет отбиваться от любопытствующих сплетников.

Они синхронно повернули головы ко мне, в то время как я с удовольствием делала глоток напитка.

— Клубника и базилик — чудесное сочетание! Нужно будет и у себя подавать… — видя, что они продолжают выжидательно смотреть, я улыбнулась. — Двадцать пять мне подходит.

— И возможность пересмотра оклада, — тут же добавила Мария.

— И это тоже. Думаю, приступить можно…

— Сегодня! — констатировала Бьянка, вновь удивив нас своей прытью.

— Мама! — возмутилась Мария. — У меня ещё есть дела!

— Ты сейчас ничего не решишь! Так что, как говаривал твой отец, «работа прочищает мозг и лишает глупостей». Иди собирайся! Леди тебя сразу и заберёт!

Леди, в моём лице, была в шоке, но спорить с подбоченившейся госпожой Бьянкой не решилась. Чуяло моё сердце — бесполезно, тем более повар-то мне нужен.

Мария, гордо вскинув голову, отправилась собирать вещи. Бьянка же, напевая песню, шустро собирала ей в дорогу котомку. Катарина вскоре убежала; я подозревала, что не успеем мы достигнуть подножия холма, как все уже будут в курсе, что госпожа Риччи нашла работу и покинула отчий дом.

Так и случилось, когда через час мы спустились по более ровной ухоженной дороге и погрузили её вещи в мою телегу.

— Мы не обсудили, где я буду работать, — брезгливо осмотрев старушку Лакки и мой видавший виды транспорт, она возмущённо посмотрела мне в глаза.

— Гостиница «Незабудка» в заповедном лесу рада открыть для вас свои двери. Забирайтесь скорее, Мария. Я провела в городе больше времени, чем рассчитывала, и ужасно хочу домой. В любом случае, матушка обратно вас сейчас не впустит, — кинула я взгляд через плечо. Из многих окон выглядывали любопытные лица. Малышня нетерпеливо замерла, чтобы, как только тронется телега, разнести весть по всему району. Ей некуда было отступать, потому она со вздохом уселась рядом со мной.

— Ужасный транспорт, вам следует его заменить, — фыркнула девушка.

— Пренепременно, как только представится возможность, — стеганула я заждавшуюся Лакки, и та резво тронулась с места, поднимая пыль из-под копыт. Малышня радостно завопила и ещё долго бежала следом. Мария же, не ожидавшая такой резвости, чуть не потеряла шляпу, вовремя ухватив её ладонью, стрельнула в меня очередным недовольным взглядом, но промолчала, в то время как на моих губах растеклась довольная улыбка, продержавшаяся до самого выезда из города.

Когда мы проезжали мимо дешёвого трактира у самых ворот, мне показалось, что я увидела знакомую лысую голову среди спешивших внутрь.

Я не сразу поняла, кого заприметила, просто мозг подал сигнал: «знакомое лицо». С запозданием до меня дошло и кто это, после чего я резко заозиралась, стремясь подтвердить или опровергнуть догадку. Но мужчины и след простыл.

— Всё в порядке? — вопрос Марии вернул меня в реальность, где ехавшие позади телеги и экипажи, не щадя глоток, поливали меня гневной волной, ведь моя телега перегородила дорогу.

— Показалось! В конце концов, что ему здесь делать? — проворчала я, стремительно выравнивая телегу и направляя её прочь из города.

______________________

Панини — итальянский вариант закрытого бутерброда.

Пастичини — итальянские пирожные.