Гостиница для попаданки "Незабудка" (СИ)

Глава 21

Солнце было трепетно-ласковым. Оно нежно щекотало моё лицо, пробегаясь лучами по опущенным векам, а потом медленно спускалось по скулам к губам.

Свежий запах лесной зелени смешивался с прохладой ручья. Птицы пели совсем рядом, купаясь тут же в лужах кристально чистой воды. Я сидела под сенью раскидистого дерева, зная, что как только солнце превратится в полуденный огненный шар, оно будет светить с другой стороны, а я останусь в благодатной тени.

Прислонив голову к коленям, я с улыбкой наблюдала, как по ручью бежит единорог. Ещё молодой и неопытный, он со всей своей прытью привязался ко мне.

— Он прекрасен…

Мужской голос вызвал у меня улыбку, а бабочки, что затаились в животе, закружили, дурманя голову. Я знала, что он придёт.

Медленно поворачивая голову, сначала я увидела длинные мускулистые ноги в кожаных мягких сапогах. В таких удобно ходить по лесу, не создавая шума. Рука лежала на поясе. Загорелые пальцы крепких ладоней были обвиты тонкой вязью татуировок, а на мизинце было кольцо-печатка со сложным витиеватым рисунком и четырьмя бриллиантами.

Подняв взгляд, я была ослеплена его глазами-кристаллами, резко вскакивая на кровати…

— Опять… — выдохнула, чувствуя, как по взмокшей спине заструился прохладный ветерок. В последнее время спали мы с окнами нараспашку, оттого сейчас тонкая белоснежная тюль колыхалась, пропуская ночной воздух внутрь, принося с собой аромат распустившихся в ночи цветов и шелест листьев.

Совсем недавно меня стал преследовать один и тот же сон. Настырный, пунктуальный, приходящий каждый раз, как моя голова коснётся подушки. Хотя я сильно подозревала, что это не плод моей фантазии, а история Софи. Это меня удивляло, рождая вопрос: почему сейчас? Четыре с половиной года не всплывало в моей голове, только отрывки страстных ночей, а теперь…

Бросив взгляд на лежащую в своей кроватке Лили и убедившись, что она крепко спит, поднялась и прошлёпала босыми ногами по тёплому деревянному полу к умывальнику. Он должен был быть в соседней комнатке с большой ванной и огромным зеркалом, но эти перегородки мы не достроили.

Ополоснув холодной водой лицо и шею, я подошла к окну, усевшись на широкий подоконник. Спать не хотелось. Следовало подумать.

Я медленно сгребла растрёпанные во сне волосы и перекинула на грудь, начиная неспешно плести косу.

Четыре года воспоминания спали, а тут — нате вам… распишитесь и получите. Что послужило толчком? Ни за что не поверю, что они просто так решили: «а почему бы нам не наведаться в спящее сознание»… Не-ет, тут что-то не так. Может, это из-за единорогов? Я считала, что они не появлялись здесь со смерти деда, но, выходит, приходили. Им нравилась Софи. Но почему в других её воспоминаниях этого не было?

Словно при попадании в её тело мне выдали только минимальную информацию, а теперь всплывает вся остальная, и почему-то мне кажется, что грозит это неприятностями…

Откинув косы, я закусила ноготь большого пальца, нервно проходясь взглядом по спящему лесу. Его секреты приманили отца Лили. Теперь-то я знала, что он был искателем. И начинала сомневаться: а выбрался ли он из леса? Может, мужчина и не по своей воле не вернулся к Софи. Опять-таки, кольцо… я думала, она связалась с каким-нибудь графом или герцогом, может быть, даже женатым, и для него колечко это ничего не стоит, но он-то был искателем. Они хоть парни и не бедные, но вряд ли могут похвастаться сундуками, полными золота…

— Может, мне не стоит в этом копаться? — рассуждала я вслух. — Зачем я себя накручиваю? Какая бы у них ни случилась история, она меня не касается, ведь так?

— Ма-ма… — Лили сонным голоском позвала меня, и я тут же спорхнула к ней.

— Что случилось, крошка?

— Ты не спис-с? — тёрла она свои глазки кулачком, в то время как Хвостик в унисон с ней зевнула и спрыгнула с кровати. Может, на охоту отправится? А то кормить живность Лили тоже накладно. Крол сладко потянулся и, вытянувшись на освободившемся месте, снова заснул.

— Сплю, малышка и ты ещё поспи. Ещё очень рано, — я провела ладонью по её голове, на что она нечленоразборчиво промычала и закрыла глазки, засыпая. Я же, сев на пол около её кровати, запела колыбельную, ритмично похлопывая ладонью по ноге девочки.

Я точно знала, что слова этой песни были из прошлой жизни. Как там ещё одна моя девочка? Вспоминает ли меня? Всё ли у неё хорошо? Я не помнила её имя и лицо. Все мои воспоминания о ней были подобны ощущениям и твёрдому убеждению, что это было.

Слезинки покатились из уголков глаз. Они были полны любви и тоски по утраченному. Я почти не помнила её, но сердце… оно всё чувствовало, и в такие моменты, когда ночь, мягко обволакивая, скрывает лица, я могла быть честной с собой. Я тосковала по той уже взрослой малышке, которая в прошлой жизни была моей дочерью. Да, у меня теперь новые жизнь и дочь… Но душа ничего не забывает, она полнится чувств. И даже прожив эту жизнь до конца, я всё равно буду ощущать потерю. Горькую, болезненную потерю. Сердце матери — оно такое, оно всё помнит. И не забудет своё даже выросшее дитя, отправившееся в самостоятельную жизнь. А это было именно так, я это чувствовала, во мне жила уверенность, что прошлую жизнь я прожила достойно, никого не бросила и не обидела.

Я сама не заметила, как заснула, сидя на полу. Проснулась от того, что кто-то выдёргивал мне волосы. Приоткрыв один глаз, я медленно повернула голову. Шея затекла, и потому я сама себе казалась допотопной развалиной, а не юной леди почти двадцати двух лет.

Хвостик тщательно вылизывала мне волосы своим шершавым языком, порой дёргая и отплёвываясь, а порой и выкусывая пару неугомонных волосков.

— Я, конечно, понимаю, что ты чистоплюйка, но меня вычищать не надо, я за этим сама слежу, — отобрала у неё свою косу и осмотрелась.

Лили в постели не было. Она стояла на стуле, пока старушка Молли заплетала ей косу, напевая старый мотив народной песни.

— Доброе утро! — хрипло поприветствовала я.

— Доброе… — отозвались они.

— Вы бы, леди, поберегли себя, а то полный дом прихлебателей, а вы всё равно с ног валитесь, — проворчала Молли. В последнее время между нами не было долгих разговоров. То я была занята делом, то она, то банально от усталости валилась.

— Тебе кажется, что они лишние? — поинтересовалась я, накидывая халат, хотя предпочла бы остаться без всего и лечь в холодную воду. Несмотря на ранее утро, духота проникла везде, не давая вдохнуть полной грудью.

— Нет. У леди должны быть слуги, но разве леди пристало работать? — недовольно прицокнула она. — Ваша бабушка, упокой бог её душу, была ярким примером настоящей леди.

— Именно поэтому она трижды была замужем. Дважды — по расчёту.

— А как иначе? — с укоризной взглянула она на меня. — Молоды вы ещё, леди, потому стремитесь воспротивиться воле общества и правилам, что здесь приняты. Но ведь если не бороться, то жизнь будет гораздо легче…

— Верно, но счастливее ли? — я с мягкой улыбкой смотрела на Молли и на Лили, что с интересом прислушивалась к нашей беседе. Понимает ли? Вряд ли, но даже сейчас она могла уловить какие-то зёрна, что взрастят в ней личность и взгляд на жизнь.

— Счастье — блажь, — припечатала старушка, а я только вздохнула. После смерти своей дочери она стала скупа на чувства, а мир ей стал видеться в тёмных красках. Даже то, что у них остался Донни, не могло вытащить стариков из уныния.

Когда-то у них было пятеро детей… никто не выжил. Кто-то умер ещё в детстве, кто-то — в юности. Кэтти, младшая и горячо любимая дочь, была удачно замужем, но их дом сгорел вместе со спящей семьёй. Остался только Донни, по счастливой случайности в ту ночь отправленный в деревню на помощь деду.

Приблизившись к ним, я поцеловала свою малышку в сладкий носик, отчего она счастливо зажмурилась и не удержалась от озорства, поцеловав старуху в щёку. Кожа у той была сухой, словно старый пергамент.

— Счастье — не блажь, я вот очень счастлива, что у меня есть Лили и вы…

Уголки её губ дёрнулись, но она постаралась ничем себя не выдать.

— Не стоит, леди, целовать служанок, даже тех, которых знаете с младенчества…

— Сколько раз ты мне это говорила?

— Сотни. Пора бы вам начать этому следовать! — фыркнула она, ловко закидывая косичку вокруг затылка Лили и закалывая волосы шпильками. Словно не знает, что уже к обеду от причёски не останется и следа. — Бегите, юная леди, — проговорила она, отступая, — вам бы о гувернантке задуматься. Малышка растёт, как дикая трава, а я уже не та, что была в молодости. Боюсь, не угляжу.

— Всё будет, но в порядке первоочерёдности. Вот сейчас как станем знамениты, постояльцы пойдут к нам косяками, так и найду гувернантку для дочки.

Я не часто до этого задумывалась, что ей нужна няня или гувернантка; давала о себе знать моя прошлая жизнь. Там я, кажется, сама растила ребенка, но тут… мир другой, правила иные, да и я здесь занята больше. Хотя, казалось бы… почти бизнес-леди. Где же полагающиеся к этой должности плюсы в виде свободного времени и денег? А нету их!

Эльфы уехали, но обещали вернуться. В этом я была уверена. Юная эльфа видела единорогов только один раз, а видя тот напор, который она направила на несчастного батюшку… будет проще её ещё раз привезти.

Профессор был магом не склочным, тихо-мирно гуляющим по нашим тропкам и не доставляющим мне хлопот, правда, в тот момент, когда он задерживался, возвращаясь с прогулок, моё сердце трепетно сжималось. Отправил же Мартин мне больного! И это ведь он твердил, что в моей гостинице должен быть лекарь, или он специально?! Эта мысль холодила мне душу, отчего я упрямо отбрасывала её в сторону. Тем более, что профессор с каждым прожитым днём у нас становился веселее и веселее: появился румянец, руки перестали дрожать…

Был ещё затесавшийся в нашу компанию фотокорреспондент. По заданию Лючиа Роттальда он окопался на моей террасе, вот только, к моему сожалению, денег, выданных редактором, ему хватит только на пять дней, а единороги не любят спешку… Оттого мы оба нервничали.

Не заметив за размышлениями, как спустилась на первый этаж, я услышала звонкий женский смех. Лёгкий, невинный, как хрустальный колокольчик. Поспешив обнаружить источник, я оказалась у входа на террасу, где Калеб неспешно вёл разговор с Полли. Она, совсем забыв о правилах, присела к нему за стол и не спускала влюблённого взгляда с мужчины. Неужели он этого не замечает? Или, наоборот, наслаждается?

Мужчина был в пыли, на сапогах виднелась грязь, волосы вновь стали неопознанного оттенка; он явно только что вышел из леса.

Перед ним стояли кофейник и маленькая кружка с дымящимся густым напитком, но он был поглощён совсем другим, рассказывая моей горничной о своих похождениях в заповедном лесу. С каждым его словом восхищение в глазах девчонки становилось всё ярче, всё глубже.

Я же, видя её восторг, кипела негодованием. Она же ещё так юна, а он ей голову пудрит!

— Леди Софи, доброе утро! А я как раз ищу вас. Искатель Джонс вернулся и желает снять комнату, — как всегда громко отрапортовала Лея, отчего я недовольно поморщилась, переведя взгляд на Калеба и нервно подскочившую Полли, прижимавшую к себе серебряный разнос побелевшими костяшками пальцев. Оставаться в тени больше не представлялось возможным.

— Вижу… Добро пожаловать, искатель Джонс, — поприветствовала я его, натянув на лицо безукоризненную маску высокородной леди, вот только глаза холодно кололи его клинками, отчего мужчина недовольно свёл брови.