Гостиница для попаданки "Незабудка" (СИ)

Глава 2

Я понятия не имела, как строить заводы, да и в управлении гостиницей ничего не понимала, но что точно выяснила из прошлой жизни, — реклама может и свиней заставить летать. К моему удивлению, очнувшись в новом молодом и здоровом теле, я точно знала, что не родилась в нём, даже имела представление о своей прошлой жизни, но вот нюансов не помнила, видно, так душе лучше путешествовать, а вот яркие слоганы рекламных компаний, статьи и передачи, что формировали мнения и вкусы…

Потому перед поездкой я сгребла оставшиеся шиллинги и разделила их на дорожные траты, немного оставила домочадцам, а оставшуюся часть потратила на статьи в вестниках о заповедном лесе, у которого стоит моё небольшое поместье, и о единорогах, что заглядывают ко мне на завтрак. Конечно, их уже почти сто лет никто не видел и ко мне они не заходили, но это нюансы. Главное — пробудить интерес, а там уже старушка Лаки вполне сможет сжиться с этой ролью, главное — не подпускать любопытных к ней близко. Лошадка хоть и старая, но темпераментная, и на сказочного единорога смахивает характером мало, а вот внешностью… Её серебристая грива и белоснежная шкура вызывали в моей душе умиление, не говоря уже о крохе-дочке, что тащила в дом любую найденную зверушку. Она обожала Лаки и называла ту с лёгкой руки старой кухарки единорожкой. Та верила, что лошадь — потомок единорогов, а я со своим скепсисом не стала расстраивать ни малышку-дочурку, ни старую женщину. Им обеим вера в чудо нужна как воздух.

Пройдя пару кварталов, я остановилась перед зданием с крупной вывеской «Хранитель», — мимо не пройдёшь.

Из высоких дверей выходили мужчины в деловых костюмах, активно жестикулируя. Входили так же мужчины… Это в очередной раз нажало в моей душе невидимую кнопку возмущения — это мир мужчин, и место женщины — дома. Моя душа возмущалась, хотя я и отдавала себе отчёт, что больше по старой памяти. Я бы и рада дома сидеть, да только нет у меня надёжного мужчины, на которого можно положиться, но вот складывать ручки и идти на дно я не намеревалась.

Решительно крутанув кружевной зонтик, я лёгким движением руки закрыла его и, лучезарно улыбаясь, направилась к заветной двери.

Мужчины галантно коснулись шляп, пропуская меня. Я чувствовала кожей их одобрительные взгляды и как они пожирали глазами мою фигуру, стоило мне пройти мимо. Думают, не вижу? Но это же чувствуется кожей в липком ощущении скользящего взора!

— Вам помочь, леди?.. — долговязый парень с яркими рыжими, словно пламя, волосами и россыпью веснушек по всему лицу с интересом вглядывался в меня, пока я пыталась скрыть свою растерянность. Мы столкнулись с ним у подножия лестницы, он спускался с кипой бумаг, а я терялась в сомнениях, куда следует идти.

Здание производило впечатление не только снаружи, но и внутри. Высокие потолки с огромной хрустальной люстрой и массивная деревянная лестница, ведущая в два крыла, громко шептали, что в этом заведении с деньгами всё в порядке.

— Баваро. Меня зовут леди Софи Баваро, — проговорила я, вздёргивая носик.

— Джон Бренди, к вашим услугам, — тут же поклонился он.

— Благодарю. Мне нужен главный редактор.

— Прошу за мной, — расторопно проговорил мужчина, указывая рукой на левую часть лестницы, при этом чуть роняя папки, что вынужден был держать в одной руке.

Слегка покачивая бёдрами, я еле касалась пальцами гладких перил. Лестница была выполнена из красного дерева, что в наших местах не росло, его привозили из большого мира, используя дорогущие порталы или же отчаянных смельчаков-капитанов, что решались провести корабли через туманы. Стены были увешаны портретами импозантных мужчин, что в большинстве своём довольно поглаживали округлые животы. Их всех объединяла фиолетовая прядь в волосах, у кого-то больше, у кого-то еле заметная — фамильная черта. Вот уже два столетия, с самого момента открытия этого материка, вестник принадлежал семье Роттольд, переходя от сына к сыну.

И главным редактором здесь также был представитель этой славной фамилии.

Тёмноволосый, с двумя широкими фиолетовыми прядями вдоль лица, в рубашке с закатанными рукавами и парой чернильных пятен, он безжалостно вычёркивал чью-то статью. Щёки были пухлыми, а нос трепетал в возмущении.

Мужчина не сразу нас заметил, только когда мой сопровождающий несколько раз прочистил горло и в пятый раз постучал по двери, он резко впился в нас взглядом колючих серых глаз.

— Леди Баваро искала встречи с вами, — парень тут же потупил взор и, казалось, даже уменьшился в росте, тушуясь перед своим начальником, я же обворожительно улыбнулась, протягивая ручку. Как ни крути, но в этом мире были приняты галантные манеры. Потому редактор тут же подскочил и упругой походкой подошёл ко мне.

Оказалось, что ростом он невелик, но хватка его была надёжной, а поклон — изящным.

— Рад вас видеть, леди Баваро. Я — Лючиа Роттальд, чем могу служить? — указывая рукой на мягкое кресло, — Джон, верстальщики тебя уже заждались, — он дал сигнал взглядом рыжему заняться делом, а сам занял место напротив меня.

— Я писала вам… — аккуратно расправила ладонью складки платья на коленях.

— Кажется, припоминаю… Вы прислали мне пространную статью о единорогах и другой флоре и фауне заповедного леса. К тому же в платный раздел… — нахмурил он свои широкие брови. — Но для чего?

— Ох, увы, сейчас заповедный лес не тревожит умы жителей нашего славного материка. Даже приезжие больше не стремятся его лицезреть и изучить. А между тем, мой дедушка, точнее сказать — третий муж моей бабушки, но это не важно, ведь именно он меня воспитывал, именно в его поместье у опушки леса я проводила так много времени… — я изящным движением руки достала белоснежный платок, украшенный кружевом, и промокнула две хрустальные слезинки, что скопились в уголках моих голубых глаз. — Так вот, он был учёным. Может, слышали — Гораций Беренг?

— Кто же не слышал его имя?! — к моему удивлению, воскликнул редактор. — Когда-то его научные труды произвели фурор, но это было лет шестьдесят назад… В детстве я, бывало, читал его труды. Разве могут единороги не увлечь ум юнца? — хмыкнул он, расслабляясь.

— Верно! Моя бабушка хотела привлечь внимание к заповедному лесу в память о нём. Но не вышло… она умерла, — новый град слёз покатился по моим щекам, в то время как мужчина, смутившись, стал неуверенно ёрзать в своём кресле. Что ни говори, но женские слёзы — беспроигрышное оружие в любом из миров!

— Полно вам… — смущённо протянул он.

— Боль утраты ещё свежа… — потупила я взор, в то время как Лючиа сорвался с места, чтобы налить мне стакан воды.

Вода была прохладной, отчего стенки стакана запотели. Сделав глоток, я выдержала театральную паузу. На нервах нужно играть умеючи, выдерживая паузы и создавая нужную атмосферу.

— Благодарю! — улыбнулась, заглядывая в его глаза. — Бабушка оставила мне после смерти их поместье на окраине леса, и я решила взять на себя ответственность за то, чтобы труды дедушки не канули в лету. Единороги до сих пор заглядывают к нам в сад.

— Неужели? — скептически протянул он, прекрасно зная, что ореол источников магии заметно сузился, углубляясь в лес в дремучие заросли, куда ни растения, ни животные не пускают смельчаков.

— Конечно! — праведно возмутилась я. — Не так часто, как, по рассказам дедушки, было в его молодости, но всё же регулярно.

— И у вас, конечно же, есть снимки? — задумчиво потарабанил он пальцами по краю стола.

— Нет… Но разве вы мне не верите?! — удивлённо вскинула я голову, ошарашенно хлопая ресницами. — Единороги пугливы! Вспышки вспугнут их, и они больше не вернутся! Разве можно так рисковать?!

Я видела своё отражение в зеркале и знала, какое произвожу впечатление на мужчин, потому была уверена в эффекте.

Я была блондинкой с яркой розовой прядью около лба — признак магии в моей крови и вместе с тем — благородного происхождения. Большие голубые глаза были кристального оттенка, с лёгкой поволокой во взгляде; густые коричневые ресницы, что окружали их, были подобны плотному вееру. Губки были розовыми бантиками, а высокие скулы и острый маленький подбородок делали личико похожим на сердечко. Я выглядела как невинное дитя, нежное и чистое. Разве можно усомниться в моих словах?!

— Я, конечно же, вам верю… — протянул мужчина, отведя взор, — но у нас в практике печатать только проверенные сведения.

— Но что же мне делать? Я всего лишь хотела, чтобы труд моего деда не пропал даром… — слёзы вновь собрались на моих глазах, — я обещала бабушке на смертном одре, что продолжу её дело!

— Уверен, от одного исключения ничего не случится! — поспешил он успокоить меня, пока слёзы не сорвались с намокших ресниц. — Мы напечатаем большую статью о заповедном лесе на предстоящей неделе и, конечно же, о единорогах в вашем саду! — улыбаясь, проговорил он.

— Я вам так признательна! — воскликнула я, радостно потирая в душе ладошки. Полдела сделано! — Спасибо вам! Дух моей бабушки будет теперь спокоен! — мысленно я просила прощения у милой старушки, что не позволила выкинуть меня на улицу и забрала к себе, дав кров и еду, а после своей смерти ещё и оставила старое поместье, жаль только, денег не прилагалось. — Мне осталось только выполнить вторую часть её просьбы, и она упокоится навеки…

— Какое же ещё обещание она с вас взяла? — не сдержал он профессионального любопытства.

— Чтобы как можно больше живых существ увидело заповедный лес и единорогов. В память о бабушке и дедушке я открою в этом поместье гостиницу.

— И у вас уже есть план? — протянул он, практически не скрывая скепсис, что сквозил в его взоре.

— Нет, конечно, я же леди… — протянула, скрепя сердце, — но я наняла управляющего — Рональда Тортона. Может, слышали?

— Увы, не приходилось. Но я уже начинаю сомневаться в его компетентности, — отрицательно качнул он головой, — позвольте дать скромный совет: вам необходимо дать объявление об открытии вашей гостиницы.

— Неужели?! — удивлённо вновь моргнула я.

— Да, — со знающим видом проговорил он.

— Право, неудобно. Репутация должна говорить сама за себя, так говорил папенька, — покусывая губу, протянула я, с возмущением вспоминая мерзавца, что звался моим отцом. Для него репутация была дороже дочери.

— Как знаете, — хмыкнул он, переходя за своё рабочее кресло и всем видом показывая, что ему пора возвращаться к делам, — но я настаиваю хотя бы на небольшой заметке, я даже не возьму с вас за неё ни шиллинга. Ваше благородное дело не должно остаться незамеченным.

— Ну, если вы так считаете, не буду спорить. Я так вам признательна! — воскликнула, подтягивая ридикюль. — У меня по счастливой случайности как раз есть снимок нашего поместья и пара снимков заповедного леса, — говорила, протягивая заготовленные заранее фотографии. На них поместье казалось сказочным местом. Сколько трудов стоило, чтобы в допотопный объектив не попали обветшалые стены и хозяйственные постройки!

— А это что?! — воскликнул он, потянувшись за лупой. Шиллингов-то у меня было немного, и снимки получились крошечные, но это было мне на руку. — Неужели, единорог?!

Старушка Лаки справилась со своей ролью превосходно. Сквозь густую растительность виднелась серебристая лошадь с острым рогом во лбу. Конечно, рассмотреть её не представлялось возможным, но разбудить любопытство… вполне!

— Как я уже и говорила, они пугливы и сразу скрываются в чаще, но если не шуметь, спокойно попивая чай на террасе, то их можно увидеть и вблизи.

— Надо же… я думал, что они остались только в легендах! Знаете что, как разберусь с делами, — кинул он взгляд на внушительную стопку бумаг, — обязательно к вам загляну!

— Будем вас ждать! — лучезарно улыбнулась я, ни капли не сомневаясь, что такой день никогда не настанет. Всегда будут дела, требующие его внимания. Если ты сам не решишь сделать паузу, мир никогда не позволит тебе вырваться из этого замкнутого круга, полного беспокойств и работы.

Довольная, я распрощалась с редактором, оплатив только большую статью о единорогах в заповедном лесу, что я уже написала заранее и прислала ему. Заметку же об открытии гостиницы мужчина пообещал написать сам и разместить в этом же выпуске с прилагающимися снимками. Со своей же стороны я попросила её продублировать ещё в одном выпуске, заплатив смешную сумму.

Выйдя на крыльцо, я не стала раскрывать кружевной зонт. Сухой воздух дыхнул мне в лицо жаром, неся с собой горьковато-травяной аромат мирта. Прикрыв на мгновение глаза, я позволила порывам обласкать моё лицо, и только после этого направилась прочь по тротуару. Мне бы теперь поймать экипаж, но как же жалко денег!

Небо окутали вечерние сумерки, а я ведь ещё хотела сходить в торговые ряды, чтобы завтра утром с первым дилижансом отправиться домой. Видимо, придётся задержаться.