Истинная помощница для столичного мага

Глава 46

Пирог в одной руке, ладонь Артемиса в другой, ромашковый чай, выпитый пока мой «жених» переодевался в гостинице, булькает где-то в животе… Кажется, я сделала все, чтобы чувствовать себя увереннее, но это почему-то не помогло.

Перехватив пирог иначе, я поправила кончик косы и тут же получила поцелуй пальчиков от Артемиса.

— Ты выглядишь очаровательно, — мягко произнес он, поймав мой взгляд.

— Растрепанной. Мама скажет, я выгляжу растрепанной, — вздохнула несчастно, посмотрев на дверь, которую я не решалась открыть уже пару минут.

И спасибо Артемису, что не торопил, давая мне возможность «дозреть».

— Все! Идем, — решительно произнесла, постучав в дверь.

Пирог, прижатый к груди, едва не выпал, но в последний момент я его поймала. Артемис уже раз, наверное, в третий предложил забрать его, но я отказалась. Уж лучше я буду сжимать коробку пирога, чем нервно теребить юбку.

Дверь не открывалась.

— Может, никого нет дома? — спустя еще пару минут ожидания уточнил Артемис.

— Они дома, — покачала я головой, хмурясь. — Я точно видела, как мелькали огни в папиной мастерской.

— Постучимся тогда туда?

— Нет, — упрямо отозвалась я и вновь постучала. На этот раз сильнее и дольше.

Тактично промолчав, Артемис легко сжал мои пальчики, за что я наградила его благодарным взглядом, и именно в этот момент дверь отворилась с ворчливым:

— Не до гостей сегодня! Предупреждала… же, — последнее слово мама произнесла совершенно другой интонацией. Не возмущенной, а будто… потерянной.

Взгляд ее карих глаз оббежал меня с ног до головы, скользнул на руку, которой я вцепилась сейчас в Артемиса, как утопающий в соломинку, а после оглядел и всего моего «жениха». Губы мамы неодобрительно поджались, а я рвано выдохнула — не одобрила.

Сама мама выглядела точно так же, как я ее и помнила. Низенькая — даже ниже меня на треть головы, полненькая, одетая в цветастое платье (вот уж кому понравились бы ткани Ирмы) с закатанными руками, поверх которого висел заляпанный мукой передник. На лице мамы застыло выражение, с которым она всегда меня отчитывала.

Да, она была такой же, как и всегда, словно и не минуло два долгих года в разлуке.

Такая же?..

Я присмотрелась, заметив несколько седых прядей в убранных в две косы волосах, да хмурые морщинки между бровей стали более выражены.

— Здравствуй, мама, — непослушными губами произнесла я, протягивая ей пакет с пирогом. — Я… мы… вернулись.

Мама смотрела и молчала, молчала и смотрела. Пакет повис в протянутой руке, а внутри меня все сжалось так, будто еще немного, и я просто исчезну.

Рука с пакетом опустилась.

Неожиданно по моему левому запястью, вызывая щекотку, скользнуло что-то теплое, и сразу ладонь сжали пальцы Артемиса.

Я судорожно вздохнула, жалея, что поддалась на его уговоры и решила прийти сюда. Зачем?! И, главное, зачем я взяла его с собой?

Сейчас мама молча закроет перед нами дверь, а я буду страдать еще из-за такой позорной встречи…

— Добрый день, меня зовут Артемис Найт, — внезапно прозвучал его бархатистый баритон. — Я очень рад познакомиться с вами лично. Чарли рассказывала, как сильно по вам скучала.

Недоверчивый взгляд мамы в тот же миг скользнул на меня, а я… Я, совершенно не отдавая себе отчета, вжалась в руку Артемиса, будто ожидая, что мама станет меня ругать за эти слова.

«Что же, раз скучала, Чарли не вернулась раньше?» — звенел в ушах ее вопрос, и ответа на него я не смогла бы произнести ни за что на свете.

Я ждала этого упрека. Ждала ранящих слов и совершенно не ожидала, что, после того как губы мамы сжались в тонкую линию, она вдруг выдавит из себя:

— Проходите внутрь. Нечего стоять на пороге.

Посторонившись, мама впустила нас в дом, и стоило перешагнуть порог, как мое лицо тут же опалил не сдерживаемый артефактом жар от натопленной печи, а легкие наполнил запах жареного мяса.

— Чувствуйте себя, — мама хмыкнула, окидывая меня еще одним взглядом, — как дома. Я сейчас позову Штрадрума.

«Он же в мастерской! Ничто не вытащит его оттуда!», — хотела сказать я, но не решилась.

Вместо этого, оставшись в гостиной один на один с Артемисом, я сделала ужасное — обняла своего работодателя, пряча на его груди пылающее лицо.

— Она меня ненавидит… Мама ненавидит меня…

— Это не так, Чарли, — не замедлившись ни на миг, обнял он меня и, поглаживая по голове, мягко произнес. — Она определенно обижена, расстроена тем, что ты тогда сбежала, но твоя мама тебя любит. Очень любит, Чарли.

— Ты мне не врешь? — вскинула я на него голову, не пряча надежды, мелькнувший во взгляде. — Думаешь, она сможет меня простить?

— Уверен в этом, — кивнул Артемис с улыбкой и осторожно вытер непонятно откуда взявшуюся слезинку с моего лица.

В груди, сменяя боль, страх и разочарование от первой встречи, начало теплеть, даря облегчение. Прикрыв глаза, я позволила себе пару секунд наслаждаться этим чувством, а после… После я сказала то, о чем думала уже второй день.

— Артемис, ты… Ты лучшее, что случалось со мной за последние несколько лет. Спасибо тебе большое за поддержку!

Его большой палец, недавно убравший мою слезинку, вновь прошелся по моей скуле, а в глазах отразилось странное чувство тепла.

— Ты тоже, Чарли… лучшее… — начал, но тут входная дверь хлопнула, прерывая нас, а в комнату, как ураган, ворвался папа, сметая меня, вырывая из рук Артемиса.

— Дочка! Маленькая моя! Как же я скучал! — проревел отец басом и буквально закружил в своих объятиях.

Не выдержав его напора и искренней радости от встречи, я рассмеялась, кружась вместе с папой до тех пор, пока он вдруг не остановился, наткнувшись взглядом на моего спутника.

Радость с его бородатого лица стекла так быстро, будто кто-то окатил его водой, вместо этого там поселилась настороженность.

— Так. А это еще кто? — остановился он, разглядывая нарядившегося в традиционный жилет Артемиса, в руках которого, будто по волшебству оказалась незамеченная мной ранее коробочка из той самой «особенной» лавки.

— А это… это мой… — путанно начала говорить я, не зная, как объяснить родителям, зачем мой работодатель принес сюда «сувенир».

— Артемис Найт, — спокойно и как-то даже слишком уверенно для такой реакции на папино непоказное раздражение прервал меня мой липовый жених и, вдруг улыбнувшись мне, продолжил, открывая коробку с сияющим голубым камнем. — И, мистер Штрадрум, я хотел бы попросить у вас руку вашей дочери.

— Руку Чарли? — как-то растерянно повернулся ко мне папа, в то время как мое сердце рухнуло куда-то в пятки.

— Кхм… Да, руку Чарли, — отозвался Артемис, на миг запнувшись.

Взгляд папы, направленный исключительно на меня, стал более непонимающим.

— Чарли… а зачем ему твоя рука?

— Он… — я нерешительно и посмотрела на мага. — Пап, он все остальное, кажется, тоже попросить у тебя хочет. В том числе душу, созданную хранителями гор.

Не задумываясь, Артемис кивнул, а папа, наконец, сложил два и два и разглядел традиционный свадебный дар. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать — быть может, даже согласие на брак дать, но тут вмешалась мама.

— Ох уж эта разница в менталитетах. Помню, как удивилась я, когда Штрадрум вдруг попросил отдать ему свою душу, — натянуто улыбнулась она. — Идемте пить чай и нормально знакомиться. Не думаете же вы, Артемис, что мы выдадим Чарли за первого встречного?

— Он не первый встречный! — с чего-то тут же заспорила я, хотя буквально секунду назад и не собирал ни за какого мужа, ни в какой «замуж». — Если надо, мы можем зайти и второй раз, мам. Тогда Артемис будет не первым встречным, а еще и вторым.

— Смешно. Будто тебя сейчас кто-нибудь отпустит, тыковка, — похлопал меня по спине уже пришедший в себя папа, усмехнувшись. — Так. Моя душа сказала вначале чай, а потом замуж, так что, Артемис, прошу на кухню. Чарли, не отставай.

И мы все растерянной и напряженной гурьбой прошли на кухню, в которой, как оказалось, мама до нашего прихода готовила праздничный гномий ужин, принятый для сватовства. И он был точно не в нашу честь.