Истинная помощница для столичного мага

Глава 50

Едва я переступила порог кладовой, как в нос мне ударил знакомый запах пыли, кожи и книг. Эта комнатка хранила столько воспоминаний, что и представить страшно: наши любимые детские игрушки; подписанные мамой коробки, со всеми нашими поделками, первые книги, первые (да и последующие) учебные пособия, а рядом дневники с похвалами и замечаниями.

Совсем недавно все это меня так заботило! Я переживала, когда братишка брал мою железную дорогу и разгонял ее с помощью магии до невероятных скоростей. Переживала насчет оценок и правильно решенных задач. Помню, как почти месяц прятала от родителей дневник с вызовом в школу…

Сейчас же я прошла мимо некогда важных вещей, даже не замедлив шаг. Вытянула со стеллажа самый нижний чемодан и раскрыла его. Мне некогда было предаваться воспоминаниям. Гораздо больше меня тревожило будущее.

В чемодане, на том же самом месте, где я его и оставляла, лежал небольшой мешочек с швейным набором. Ничего такого, что могло бы вызвать лишние вопросы, попадись мы родителям.

Развязав тесемки, я аккуратно, чтобы не пораниться, достала изогнутую иглу для ремонта обуви и уже вместе с ней прошла к стене, граничащий с папиной мастерской. Там, при помощи Марики, создавшей небольшой светляк, нашла некогда расширенный зазор между стен и вставила иглу туда.

Оставалось самое сложное: не видя, подцепить заговоренной иглой нить заклинания через стенку и вытащить через щель к нам…

— Фух, — выдохнула почти через минуту, втыкая иглу вместе с почти невидимой нитью в стену, и пояснила заинтересованной маме. — Все. Мы закрепили и немного сбили папин артефакт. Теперь мы слышим все, что происходит в мастерской, а они нас нет. Будешь проворачивать этот трюк сама, не забудь потом иглу вытащить.

— Уж догадалась бы, — махнула рукой мама. — Ох, смотрю я на вас и думаю, как многого вы смогли бы добиться, если бы все время тратили не на попытки нас подслушать!

— Так может, мы и добились немалого в жизни, потому что с детства имели живой ум? — подмигнула маме Марика, играючи подкидывая на руке светляк.

Мама тоже хотела ей ответить, но в этот момент артефакт полностью «пришел в себя» после моего вмешательства и до нас начали доноситься прерывистые звуки, с каждой секундой становясь все разборчивее.

–..сто… ца… шком… не готов потерять.

Мы с мамой и сестрой переглянулись и, не сговариваясь, практически уткнулись ушами в стенку.

— Я-то понимаю, — ответил папа после небольшой паузы, как раз давая артефакту настроиться. — Но ты должен поговорить с Чарли. До ужина время есть, а там как раз объявите либо нет о результатах беседы.

Мама рядом недовольно запыхтела, поглядывая на меня.

— Все пропустили из-за кое-кого! Запомни, вначале слушаешь, а потом сомнения предаешься. Не наоборот, Чарли!

— Только подумай еще раз, Артемис, нужно ли тебе это, — вдруг хмыкнул отец. — Поверить не могу, что вы знакомы всего три дня…

— Вы знакомы… три дня, и он уже просит твою руку? — не давая расслышать Артемиса, удивленно воззрилась на меня Марика. — Мы очень богаты, а я об этом не знаю? Или, может, ты недавно в лотереи участвовала?

— Ни в чем я не участвовала, — отозвалась я возмущенно. — И Артемис не какой-нибудь альфонс!

— Не какой-нибудь… — хмыкнула сестра. — А альфонс-неумеха.

— Марика! — зашипела я на нее, чувствуя жгучую обиду за своего ненастоящего жениха.

— Не говори так об Артемисе! Он самый лучший!

— Из твоих знакомых или из моих?

— Из всех наших вместе взятых! — запальчиво ответила я, но никак не ожидала, что сестра вдруг хитро произнесет:

— Что, и даже лучше папы?

Я замешкалась, поймав серьезный взгляд мамы.

— Артемис… точно не хуже. Они наравне, — нехотя ответила я и, не собираясь больше говорить на эту тему, проворчала. — Мы, вообще-то, сюда подслушивать пришли, а не болтать.

На пару секунд мы все действительно замолчали, прислушиваясь, но мужчины уже успели сменить тему и обсуждали какого-то лорда Крейдена. Говорили о его заводах, мастерских, о сотрудничестве с самим королем и о сделке, что привела нас сюда.

— Так, — после упоминания о сделке, мама вдруг выпрямилась и отряхнула свой фартук. — Предлагаю дальнейшие наши разговоры перенести в дом, пока нас не поймали с поличным. Я только узнала об этом месте и не готова выдавать его вашему папе.

— Но мы же ничего не услышали! — запротестовала я.

— А меньше надо было болтать с сестрой и больше слушать, — хмыкнула мама. — Главное, я все расслышала и поняла. Идем.

Ничего толком не подслушав и не узнав, я, пыхтя, как недовольный еж, вернула нить заклинания на место, и мы по отработанной схеме просочились обратно в дом.

— И зачем только рисковали? Все равно ничего не узнали нового, — сложив на груди руки, посмотрела я на окна мастерской, в которой было видно, как Артемис слушает папу и при этом улыбается.

— Почему же не узнали? — обернулась ко мне мама, закончив мыть руки и меняя передник на новый. — Я вот поняла, что мучить тебя моими обидами бессмысленно. Ты даже не проникнешься. У тебя все мысли о другом.

На осознание мне потребовалось несколько секунд.

— Так… ты меня простишь за побег? — взглянула я на нее с надеждой.

— Конечно, прощу, — фыркнула она и вдруг кинула в меня и Марику по еще одному фартуку. — А вы обе пока поможете с ужином для вашей сестры.

— С удовольствием! — с облегчением выдохнула я, а Марике ничего не оставалось, как уныло кивнуть. Уже ведь сказала, что с работы отпросилась.

К моменту, когда папа перестал «пытать» Артемиса, и они вернулись к нам, в кухне уже царила идиллия.

Мама размешивала тесто, Марика чистила картошку, а я с помощью барахлящего артефакта взбивала яйца для десерта.

Замерев на пороге (и, возможно, пересчитав нас, для надежности), папа с облегчением выдохнул, и обнимая ее:

— Какая же ты все-таки умница, душа моя! Все живы и даже целы. Помирились?

Что именно ему ответили, я не расслышала, отвлекшись на подошедшего Артемиса.

— Совсем разрядился? Давай помогу.

Положив на артефакт руки поверх моих, он пропустил через себя поток магии, а я вздрогнула, когда венчик вдруг заработал, пачкая фартук.

— Смотри, душа моя, как удобно иметь в семье артефактора, — с намеком поглядывая на маму, произнес отец.

— Удобно, — неожиданно поддержала она. — Марика вон пять лет отучилась магии, а зарядить мне ничего не может. Говорит, настройка слишком тонкая.

— Точно… Тонкая. «Начну заряжать, не разобравшись, все спалю. А разобраться знаний не хватает», — вспомнила и я постоянные отговорки сестры. — Но подожди. Как же ты так быстро все зарядил, если даже мастера возятся минут пятнадцать, пытаясь понять, что за заклинание заложено в приборе?

— Хм… — задумчиво изрек Артемис, глядя на выгравированный значок артефакта. — Как бы сказать…

— Чарли, почему бы… — одновременно с ним начал было папа, но его перебила уже ни на секунду не прекращавшая взбивать тесто мама.

— Ой, если вы магию обсуждать собрались, то не здесь. Идите, молодежь, куда-нибудь в другое место говорить. Не отвлекайте меня. И, Чарли, переплети заодно волосы перед вечером. Такая растрепа! Стыдно перед Артемисом…

Так, под придуманным предлогом нас и обрадовавшуюся Марику, выставили на улицу, приказав не появляться до самого ужина.

— Удачи! — подмигнула то ли мне, то ли магу сестра, перед тем как унестись куда-то в сторону центра.

И вот странно. Раньше я не чувствовала никакого напряжения от нахождения с Артемисом наедине, даже когда мы были в его номере. А сейчас, будучи на улице, испытывала странную неловкость.

— А хочешь посмотреть подгорные плантации? — спросила я, когда пауза как-то слишком уж сильно затянулась.

— Это там, где ты засиживалась с сестрами до самого утра? — улыбнулся он. — Хочу.

— Отлично! Но только давай пройдем через рынок? — уточнила я и несчастно вздохнула. — Мне расческу купить нужно, а то мама опять ругаться будет.

Артемис как-то странно хмыкнул, поймав кончик моей косы и внимательно ее рассматривая.

— Больше не будет, Чарли. Купим на рынке заколку с камнем, и я на него заговор повешу, чтобы волосы из прически не выпадали. Но, если тебе интересно мое мнение, тебе и так идет.