Истинная помощница для столичного мага

Глава 52

— Я нормально выгляжу? — поправила я кончик косы, которую мне переплел сам Артемис.

— Великолепно, — улыбнулся он, сжимая мою ладонь. — Заходим?

— Да, — кивнула я решительно, и мой теперь уже точно официальный жених постучался в дверь.

Некоторое время внутри дома стояла тишина, а после раздался звук шагов, и на пороге возник уже успевший принарядиться папа.

Внимательно осмотрев меня, Артемиса и наши соединенные руки, он улыбнулся, не скрывая облегчения.

— Что же, я рад, что вы пришли, — сказал он, пропуская нас внутрь. — Вы оба.

Вслед за нами он прошел в гостиную, которая уже была готова к приходу гостей. Большой дубовый стол (признак достатка) заставлен различной снедью, а по краю стояло восемь глубоких тарелок. Но не это привлекло меня больше всего: пока нас не было, папа успел поставить на «мою» полку камень, что принес Артемис.

Голубой минерал при нашем приближении мягко засветился, привлекая внимание к пока еще пустым полкам сестер. Братишке в нашем доме полка не полагалась, но это и понятно. Он свое подтверждение «серьезных и нерушимых намерений» понесет потом родителям невесты, чтобы уже они всегда имели перед глазами напоминание, как сильна любовь зятя к их дочери.

— Вы все обсудили? — уточнил папа у нас, привлекая внимание.

— Да.

— Почти, — кивнули мы с Артемисом одновременно и тут же переглянулись.

— Почти? — переспросила я, на что он улыбнулся.

— Именно, Чарли. Но именно этот разговор может немного подождать, если ты хочешь, чтобы этот день принадлежал твоей сестре. Я понял, что на него нужно больше времени, чем у нас есть в запасе.

Благодарно улыбнувшись Артемису, что он не торопит меня ни с разговором, ни с решением по нему, я почувствовала, как он нежно сжимает мою руку.

— Ладно, тыковка, иди помоги маме, — вздохнул папа, прерывая наши переглядывания. — Лианна со своим женихом придет минут через двадцать, а мы с Артемисом пока поговорим.

— Сколько можно говорить? — проворчала я, недовольная, что меня отсылают, но все же повиновалась, напомнив напоследок. — Пап, не обижай Артемиса. Я за вами слежу!

— И в мыслях не было! — фыркнул отец. — Мне дорога моя жизнь.

Выходить из гостиной сразу я не стала, сделав вид, что поправляю салфеточки под блюдцами, но при мне мужчины свои тайные дела обсуждать не спешили, говоря о какой-то ерунде… Да и зашедшая с подносом пирогов Марика, отвлекла.

— Вот уж не думала, что у тебя будет когда-нибудь столь счастливый и донельзя глупый вид, — подколола меня она и, поставив поднос на стол, утащила меня в коридор. — Ну как, Чарли? Рассказывай!

Я перевела непонимающий взгляд на сестру.

— Что рассказывать?

Марика всплеснула руками, громко фыркнув, но поймав чуть насмешливый взгляд Артемиса, смутилась и поволокла меня подальше от посторонних глаз.

— Твой парень сделал тебе предложение? — с горящими глазами переспросила она. — Подарил кольцо? Как это было? Как в человечески книгах описывают, или как у гномов? Ну же, Чарли! Я сойду с ума!

— Ты и так сошла, Марика, раз расспрашиваешь сестру в коридоре, — шикнула незаметно подошедшая мама и, подхватив нас под руки, поволокла на кухню. — А теперь рассказывай!

— Я? — уточнила на всякий случай.

— Ну не я же! — так же экспрессивно, как и Марика, взметнула руками мама.

Лица обеих выражали готовность тут же приступить к самым изощренным пыткам, если я не поспешу с рассказом.

— Артемис сказал, я ему нравлюсь, — расплываясь в совершенно глупой улыбке, тихонько призналась я, замочком сложив руки у груди.

Мама подождала.

Еще немного подождала…

— И это все? — осторожно уточнила она.

— Он сказал, я невероятная и очень милая, — добавила, раз ей нужны были подробности.

Мама посмотрела на Марику с таким «громким» возмущением во взгляде, что сестра вынуждена была положить маме на плечо руку, успокаивая, и самой присоединиться к расспросам.

— А предложение он сделал?..

— Да, — кивнула, задумавшись. — Кажется, что-то такое было.

— В смысле, «что-то такое было»?! — чуть ли не закричала мама, но покосилась на дверь и вынужденно заговорила тише. — Ты что, забыла, Чарли? Или, еще хуже: ты ему не ответила?

Смутившись, я почесала кончик носа.

— Ну… я просто не поверила, что я ему нравлюсь. И мы как-то незаметно перешли от вопроса замужества к убеждениям меня…

— Да у вас же было пара часов! Чем вы могли заниматься столько времени?!

К моим щекам резка прилила кровь, заставив маму поперхнуться своим вопросом.

— Мы… целовались, — отозвалась я, чувствуя себя жутко неловко.

— И все? — с подозрением уточнила мама.

— Нет… Еще Артемис снова и снова убеждал меня, что я правда ему нравлюсь, — шаркнула я ножкой. — По правде сказать, у него не было времени сделать предложение повторно.

Да и я не готова была так сразу сказать ему «да», но говорить об этом маме я не хотела.

— Эм… почему не было времени? Хотя, погоди. Зачем Артемис тебя убеждал. Ты ему не поверила?

— Конечно, нет. А вдруг, он пошутил! — возмутилась я. — Или он в своем ответе не уверен? Надо же точно знать, как он ко мне относится.

Мама с Марикой переглянулись, и вторая спешно закрыла рот, пряча подрагивающие уголки губ.

— Чарли… — непривычно мягко улыбнулась мне мама. — А сколько раз ты уточнила у Артемиса, что он к тебе испытывает?

Я задумалась, прикидывая примерное число.

— Может, раз восемнадцать, — пожала я плечами. — А потом нам уже пора было идти сюда.

Мама застонала, закрывая лицо руками.

— Бедный мальчик…

Марика же, наоборот, захихикала, поглядывая на меня:

— А я вот начинаю понимать, почему Артемис признался Чарли в любви уже после того, как представился женихом. Можно было и после свадьбы перед фактом поставить. А то ему еще полгода придется Чарли в любви убеждать. Время тратить…

— Эй! — вяло шлепнула я ее по руке, но сестренка легко увернулась.

— Только попробуй сказать, что я не права!

— Конечно, не права, — вступилась за меня мама и тут же вероломно закончила. — Признаться надо было сильно позже, когда даже Чарли бы догадалась. Вот папа ваш после рождения брата только сказал, а до этого неоднократно доказывал действиями.

— Он называл тебя своей душой, — заспорила я. — Для гномов это тоже, что и признание в любви.

— Но я-то этого не знала, — пожала плечами мама, и мне на это было нечего сказать.