стены.
— Эй! — крикнул он. — Ты пьян? Скажи, что ты пил?
— То, что было в кувшине, — ответил пьяный.
— Что там было в кувшине, говори внятно, — сказал сторож.
— То, что я выпил, — сказал пьяный.
— Из твоих слов ничего не понятно! Скажи, что это было — то, что ты выпил?
— То, что было скрыто в кувшине…
Так и вертелся между ними этот круговорот вопросов-ответов. Сторож старался, как старается осел выбраться из болота, в которое провалился.
Чтобы узнать по запаху, пил пьяный спиртное или нет, сторож сказал ему:
— Подойди ко мне и выдохни: „Ах“.
Пьяный подошел и сказал:
— Ху! Ху!
Сторож рассердился:
— Я говорю тебе, скажи: „ах“, а ты говоришь: „ху“, почему?
— Я веселый человек. Я не говорю „ах“! Я говорю „ху“, — ответил пьяный.
— Я этого не понимаю! Вставай, пошли! И не сопротивляйся! — сказал сторож.
— Иди, займись своим делом! Я кто, и ты кто…, - сказал пьяный.
— Видно, что ты пьян! Вставай, идем в зиндан.
— О божественный страж! Если бы у меня были силы встать и идти, разве я лежал бы тут?
Я пошел бы в свой дом, — ответил пьяный!
Здесь Мавляна имеет в виду тех шейхов и муршидов, которые стараются показать себя людьми, обладающими тайными знаниями, привлекают к себе таким образом народ, извлекая из этого различные материальные выгоды, а на самом деле не способны к воспитанию и обучению ни себя, ни окружающих.