Академия преемников. Кощеев не убивать!

Глава 35

— Очнись. Ярослава, открой глаза.

Ох ты ж екарный бабай!

Яркий закатный свет больно ударил по глазам, выбивая невольную слезу. Кое-как сфокусировав зрение, я саркастично хмыкнула, разглядывая тревожную физиономию колдуна, склонившегося надо мной. С какого лешего я завалилась спать прямо посреди задания?

— Ты как? Голова кружится?

— Как в сказке: скоро придет конец. Где это мы?

Вокруг давила стенами темная обветшала хибара с десятью трещинами по углам. Какой-то идиот решил упражняться с мечом прямо в доме и нарубил дырок в старых отсыревших бревнах.

Кощей держался в стороне, посреди комнаты, и вызывал нехорошие подозрения. Сам будет платить за ремонт в чужой хате, я здесь мимо проходила. Главное, непонятно, почему моя светлость отлеживает кости на импровизированном сеновале.

— Что за шутки? Почему я в наручниках?!

— Ты ничего не помнишь? — царевич бросил на меня настороженный взгляд.

— Вообще не помню. Это ты меня заковал? Зачем?

— Плохо себя вела, — Константин невозмутимо достал из кармана маленький ключик и отомкнул оковы.

— Совсем обнаглел, — меня до глубины души потрясла такая простота. — Что произошло-то?

— Долго объяснять, — он небрежно отмахнулся, только уши подозрительно горели красным. — Вставай, сейчас за нами придут.

Кощей без спросу полез в мою котомку, доставая мел. Три круглых линии отделили правый угол избы, куда меня вежливо поставили — надо полагать, в дополнительное наказание за плохое поведение. Слово Смерти провело невидимую границу между нами и пространством внутри избы, экранировав его для внешних наблюдателей. Не успела я задать пару логичных вопросов, как царевич тут же шикнул. Стена избы дрогнула, меняя очертания.

«Точно», — сказал журчащий голос. «У нее не осталось сил. До рассвета Яга мертва в глазах богов как дева».

Здрасьте, приплыли. С чего это мне быть мертвой, если такая неприятность со жрицей жизни случается только во время первой близости и после родов? И то немного: новоиспеченную мать защищает Макошь, едва инициированной женщине покровительствует Лада.

— Так и знал, — Константин хищно подобрался, как зверь перед прыжком.

Искомый тайник существовал прямо в стене. Центральные бревна стали мягкими, превращаясь в желейную черную субстанцию, от которой пахло серой и болотными газами. Сквозь мерцание в избушку шагнули двое: высокий гибкий силуэт и компактный широкоплечий бабуин с чрезмерно длинными руками, украшенными грязными загнутыми когтями.

Амира настороженно обыскала хату глазами, слегка оторопев при виде разворошенной соломы. Ее напарник осмотрелся глуповатым отрешенным взглядом, и я ахнула. Демон! Самый настоящий демон с острыми рогами на макушке и крупными копытами, скрытыми под штанами цвета хаки. Горизонтальные козлиные зрачки закатились, оставив белки глаз пустыми и жутковатыми. Черная курчавая шерсть, росшая из когтистых рук демона, шевелилась от сквозняка, дующего сквозь дверной проем. Неудивительно, что его никто не смог опознать — классические адские демоны на славянской земле почти не водятся, только черти да бесы.

— Где они? — спросил демон, растягивая гласные. — Сбежали?

— Нет, — прошипела Амира, вынимая тонкий длинный хлыст с железным наконечником. — Они…

— Прямо у тебя за спиной.

Стоило двоим подонкам повернуться, царевич молниеносно отправил мензурку в полет. Юхва вздрогнула, интуитивно отбив летящий предмет, и страшно закричала — зелье из разбитой мензурки хлынуло прямо ей на лицо.

— Кха-кха! — черная жидкость залила ее глаза и губы. — Что это за отрава?!

— Не волнуйся, не умрешь, — любезно оповестил Кощей, выходя из круга.

Старая обережная практика работала во все времена — демоны не видят живых, схоронившихся в круге. Пока юхва молча терла губы, норовя соскоблить горькую жижу, ее подельник выбрал себе врага. Огромный шайтан по-волчьи оскалился, без раздумий бросаясь в драку. Вытащив из стены палицу серьезных размеров, рогатая тварь попыталась застать царевича врасплох.

Задыхающаяся демонесса навострила лыжи обратно в портал, вытирая заляпанные глаза.

— Не сбежишь, — рыкнула я, кидаясь наперерез Амире.

— И не собиралась, — юхва растерялась, глядя на стену за моей спиной. — Ты пойдешь с нами.

Они мастерски подготовили ловушку, хотя я до сих пор не понимаю ее смысл. Хотели дождаться, когда мы с Константином потеряем сознание, чтобы прирезать нас, как котят? Времени на раздумья не осталось, зеленые нити силы натянулись в руке, превращаясь в режущие опасные струны. Если я нужна им живой, значит, у меня огромное преимущество.

— Зачем тебе это, Амира?

Хлыст пришел в движение, обратившись тонкой струей, которой юхва орудовала очень умело. В сердитых глазах мелькнул страх, сменившийся гневом.

— Чтобы все было по-моему, — демоница предупреждающе ударила струей перед моими ногами. — Я хотела быть…

Девушка резко заткнулась, удивившись своей болтливости. Кусая губы, она замахнулась вновь, целясь мне в бедро, но сдуревший шайтан помешал ей как следует нанести удар. Нам обеим приходилось отступать, чтобы не попасть под смертельные удары двух железных оружий, выбивающих искры при столкновении.

— Хотела быть главной среди водяной нечисти Руси?

— Нет! — воскликнула сокурсница. — Я не идиотка, чтобы бороться за корону морской владычицы.

— Тогда зачем?

— Мама… Ей пора на покой, — юхва упрямо наклонила голову, как баран. — Я лучше знаю, как вести дела и с кем надо сотрудничать, чтобы все стало хорошо.

— Хорошо как на Красном болоте или как в румынском замке? — меня встряхнуло от злости. — Или хорошо — это трупы на берегах озер?

— Те сгнившие русалки все испортили. Им обещали свободу от ваших законов после… — Амира подавилась словами, с ненавистью затыкая себе рот. — Как вы это сделали?! Почему я не могу замолчать?!

— После чего?

— После воцарения… Какая же ты хитрая стерва, Яга!

— Извини, злодеи болтают без умолку только в кино. В жизни все приходится организовывать самой.

Металлический лязг двух оружий дезориентировал меня, вынуждая смотреть в оба: не поет ли меч в опасной близости от тела, не свистит ли хлыст, готовый разбить мой череп. Кощей разорвал дистанцию, уводя демона правее, чтобы грозная палица не задела меня даже краешком.

— Ты заранее прибыла шпионкой в академию?

— Нет, — юхва мучительно сглотнула, будто в ее рту разверзлась пустыня. — Они связались со мной на каникулах.

— Как и зачем?

— Не скажу! — пролаяла она, тряся головой. Хлыст без остановки стегал по стенам, выбивая щепки из гнилых бревен.

— Что, в глазах двоится? Отвечай, и я дам тебе противоядие.

— Ты лжешь! Единственная неоспоримая наследница жриц Жизни на Руси, всего одна! Нет конкуренции, нет соперниц! Даже боги тебя защищают — уважаемые древние боги, которых знают и почитают. Тебе никогда не понять, что чувствует дух, когда его святыне не кланяются, когда его бога как будто не существует. Те человеческие колдуны кланялись. Они первые на всей проклятой Руси поклонились!

— Поклонились луне? Триединая луна, да? — Костя умудрился вставить слово, рубящим ударом разрезая кожаный наруч демона. Полузверь обижено взревел.

— Да! Я хотела сделать как лучше. Если вы, жрецы Жизни и Смерти, не справляетесь с балансом миров, должны за это ответить, — Амира в гневе щелкнула хлыстом. — Мама должна понять, что нельзя кланяться человеческим богам, стыдно болтаться в конце списка высших без божественного покровительства. У нас есть своя богиня!

— Чем вам помешал Кощей?

— Он… Не должен был умереть. Никто не должен был умереть! Просто остаться смертным. Если бы не его сволочное заклятье, навредившее… — дева до крови прикусила себе язык.

— Вору, испортившему алтарь? Еще один демон?

— Замолчи, — юхва опасливо покосилась на своего напарника. Конец хлыста мелькал с утроенной скоростью. — Ты сам виноват! Из-за тебя мне приказали…

— Вальнуть ублюдка, — плюнул шайтан, заговорив по-болгарски. — Ты, коза, даже человека уложить не в силах. Зря только камни перевела.

Демонесса покорно захлопнула рот, закрыв лицо волосами. Черта с два ее устраивает такое обращение. Боится своих новых хозяев? Конечно, ломанулась за чужой силой в опасные игры, а теперь не может соскочить. Уверена, шайтан без колебаний выбьет ей мозги палицей, задумай Амира сдаться.

— Это ты напала на Костю?

— Если бы Кощей тогда не полез тебя спасать из рук оккультистов… — злобно прошипела демоница, и ее голос походил на яростный пар. — Поэтому я предложила начать с него. Да после того, как он тебя отверг, ты должна плевать на его могилу! Какого черта ты, светлая Яга, стала его лечить? Где твоя гордость, мелкая дрянь?

Спина Константина дрогнула, и царевич едва успел уклониться от выпада противника. Палица шумно просвистела над темноволосой головой и по инерции крутанула шайтана вокруг оси. Навий царевич тут же атаковал в открывшееся место. Н-на!

— Ты личное к рабочему не примешивай, — возразила я, ощущая жар на щеках. — Мужчин у меня — вся Русь, а антипод один. Кому смерть в оковах держать, если не Кощею?

— У моих друзей найдется, кем его заменить, — насмешливо бросила Амира. Кончик хлыста живо дрогнул, устремляясь ко мне. — И тебя, живучая тварь!

— Ложь, — парировал Константин. — Вам нужна сила Жизни, поэтому тебе приказано брать Ярославу живой и ослабленной. Что и говорить, ты просто испугаешься убивать Ягу.

Демоница скрипнула клыками, хитроумно замахнувшись хлыстом и почти разрезав мою щеку. Я отшатнулась, сквозь зубы матеря эту дуру, получившую дармовую силу. Обсидиановые перстни, которые Амира таскала на каждом пальце, тускнели, отдавая ей накопленную энергию. Вот бы пришла подмога!

— А-а, бежишь? Надеешься на змееныша? Огорчу, он сейчас крайне занят.

Острый наконечник мгновенно затвердел, покрываясь льдом, и с силой хлестнул, целясь в голову. Да как же! Я тебе не лошадь, чтобы стегать меня хлыстом. Откинув идею колдовать вербально, я дернула толстую цепочку с шеи и в одно движение обмотала ее вокруг запястья. Шурх-шурх! Звенья мгновенно увеличились в полсотни раз, закрывая руку толстым слоем кольчуги. Яга — это не только литр зелий и пара рифм, но и бесценное владение редким доспехом.

— Бесполезно, — я хмыкнула разочарованно взвывшей юхве, огревшей меня по плечу хлыстом. Вода звонко отскочила от железа. — Знаешь, из чего сделаны эти звенья? Из сошника для сохи, выкованного Кожемякой.

— Вы, кстати, когда его вернете? — сварливо поинтересовался Кощей, рубящим ударом вынуждая противника отшатнуться. — Уж поди пудов пять из того сошника на личные нужды пустили. А брали-то на баланс под честное слово.

— Не жадничай.

— Тряхнуть бы вас инвентаризацией, — мечтательно проговорил он и внезапно обернулся. — Хочешь, подарю?

— Не отвлекайся! — от ведьминого рыка шайтан содрогнулся и неловко попятился.

Вот еще, не нуждаюсь в царских подачках. Пусть предъявляет акт приема с подписью, а потом назад требует. Если кому и выпендриваться, так это Сеньке — его родича в той сохе запрягали. Судя по беспокойно колыхающимся снежинкам позади шайтана, лес тревожится. И сильно: деревья шепчут о боли и крови, небо украшено свинцовыми тучами, горы на горизонте укоризненно молчат. Где-то творится беда.

— Чем занят Полоз? — поймать конец водяного хлыста не удавалось. Нц, засада.

— Любимым делом, — хохотнула демонесса, осерчав вконец. — Защищает прекрасных дам.

Стремительный свист изогнутого потока хлестнул по глазам и врезался в стену. Дерево старой избушки пошло трещинами, щепки полетели во все стороны, половицы обижено взвизгнули, будто живые и чувствующие боль. Прости, домовой хозяин, и уноси ноги, покуда не зашибло. Если она не врет, Полоз и Малахитница столкнулись со смертельной опасностью и пытаются спасти девчонок. Точно засада, и наверняка не одна, мы давно подали сигнал о найденной преступнице, но еще никто не явился на помощь. Сколько демонов ныне обитают на Белухе? И все неместные, иммигранты. Даже визы нет, хамло.

— Тристан с тобой заодно?

— Н-нет, — юхва слегка заколебалась. — То есть да.

— Как это понимать? Разве не он отравил меня черной спорыньей?

— Ха! — Амира попыталась прикусить щеку изнутри, но зелье из подземной бузины действовало на совесть. — Нет, конечно. Я… Будь ты проклята, Слава!

— Ты меня отравила? Как?

— Кафе, — она страдальчески сплюнула кровь из прокушенного языка, продолжая выкладывать правду. — Это я подсыпала тебе семена лярвы в кофе, заморочив официантку на баре.

— Зачем?

— Тебя надо было устранить хотя бы на сутки. Вы же два сапога — пара, носитесь друг с другом, как с расписными яйцами. Как же ты сумела вылечиться так скоро? Опять этот треклятый ящер?

— Ага. И ты подбросила перстень Тристану, чтобы обвинить его? Умно, я почти поверила, если бы не демонстративно лежащее кольцо на видном месте. Значит, эльф еще не объединился с сородичами твоего демонического дружка?

— Я не знаю, — демонесса растерялась. — Я не… О, луна, когда эта дрянь кончится? Хватит, замолчи, прекрати спрашивать!

Пока эта стерва не догадалась начать рукопашный бой, мне нужно найти, чем бить. Хлыст — оружие средней дальности, идеально для удержания противника на расстоянии. Прямо сейчас юхва пытается достать меня с левой беззащитной стороны, но ей мешает стена. Если она укоротит хлыст и подойдет ближе — мне конец. Оружие, хоть какое-нибудь!

— Не мечтай, — увы, наивно думать, что высшая воды будет долго глупить. — И не бойся, это не больно. Особенно если подставишь шею и тихо замрешь на месте.

Ай! Выпад, замах, — смертоносная струя обожгла плечо. Сквозь сарафан немедленно проступила кровь, орошая пол алыми каплями. Плохо дело, очень плохо. Чужое орудие мелькает так быстро, что сил хватает лишь уклоняться, ни одно заклятье на язык не ложится. Думай, Слава, думай, пока не поздно!

У-уй, как же больно руке, хуже пореза или укуса. Не так страшен удар ножом, как его медленное вытаскивание зубьями об края раны. Именно такая ледяная боль охватила руку до локтя. Ы-ы-ы…. О! Придумала.

Искренне надеюсь, что все мы выживем.

— Святки, Коля-Коляда, распахни-ка воротá, — губы против воли поползли в улыбке. Амира округлила очи. — На двор сыплет детвора от мала до велика.

Шайтан у двери изумился не меньше, глянув на меня с сомнением иностранца, практикующего русский язык. Залихвасткий напев, узнаваемый народный речитатив, особая стать голоса, выдающая этнические песни, смутили обоих врагов. Раньше так умела петь каждая красавица на Руси, а нынче только пожилой хор узкоспециализированного ансамбля. И Яга.

— Ты скажи-ка, Коленька, кто пришел до дворика: то коза ли дереза или девица-краса? Чу́ди ходят под окном и народ пугают злом, а Меланку вносят вслед, чтобы бог посеял свет. Ты скажи-ка, Коленька, можно ли так скоренько крест христианский целовать, а потом тайком гадать?

«Ты сошла с ума? — еле вымолвил Константин, отступая назад. — Зовешь Коляду до Нового года, безумная?».

Ха, сущий ребенок. Коляда родился задолго до всякого Нового года, по ночам бродя вокруг первых деревень и стойбищ, издали разглядывая людей. Тогда его звали иначе, и при встрече с Колядой люди затыкали детям рты, чтобы не осердили его криками. Неизвестно, кто и когда позвал Коляду к огню в сочельник Рождества Христова, пытаясь его задобрить.

Вестимо одно: в день, когда люди попытались обмануть Коляду и позвать его уже в новом году, они обрекли себя. Когда Рождество и вовсе запретили праздновать, от дьявольского воя этого создания вздрогнула даже моя бабуля.

— Коля-Коля-Коляда, обойди-ка воротá, — я продолжила петь, бросая косые взгляды на окно.

Шайтан, почуявший нешуточную угрозу, ощерился, идя ва-банк. Тяжелая палица начала беспощадное наступление на черный меч, выглядящий слишком тонким на фоне грозной булавы. Лоб Константина покрыла испарина — смертный колдун истратил почти все силы, сражаясь с могучим звероподобным демоном.

— Черти сдуру маются, слезами обливаются. Люди чествуют Христа, совесть их уже чиста. Коля-Коля-Коляда, посмотри людям в глаза: не торчат копыта, не растут рога?

Одинокие снежинки влетели в избу, закружившись колдовским вальсом над головами демонов. Крупные, почти сказочные хлопья снега повалили с небес, накрывая гору белым плотным одеялом, и я поневоле ощутила озноб. За стенами хаты послышалось громкое тяжелое дыхание.

— Кретинка, — Амира задрожала, цепенея от страха. — Все тут сгинем…

Он обходил избу по кругу, и солома на матрасе шевелилась от ветра, созданного его дыханием. Сугробы стремительно росли, заваливая вход в домишко, и скрип снега от невидимых шагов играл на нервах сумасшедшей трелью. Замерший шайтан задрал голову, глядя на потолок, — именно там, над крышей, гораздо выше наших голов, послышался замогильный напев.

Призванный не говорил слов, только мычал, отчего сердце бешено колотилось и руки безвольно опускались вдоль тела.

— Только вы, — я нашла силы скупо улыбнуться. Пожалуйста, пусть мой расчет окажется верным. — Коля-Коля-Коляда, тебя ищет сатана. Он желает поиграть, догони его опять.

Дыхание за избой резко стихло. Нервы шайтана сдали.

— Молись, отброс, — взвыл демон, кидаясь в последнюю лобовую атаку.

— Молитва — это не мое, — Кощей мягко улыбнулся. — Давай перейдем к жертвоприношениям.

Череп врага взорвался огнем. Константин сбросил с пальцев пламя, отдав всю накопленную магию для последнего колдовского удара. Объятый пламенем шайтан слепо замахал булавой, невзирая на горящую голову, и попытался броситься уже на меня. Но в следующую секунду внутрь ворвалась метель.

— А-а-а-а! — оглушающе заорал демон, падая на пол.

Огонь начал гаснуть под снежными хлопьями, облепившими голову нечистого, как рой мух.

Острое копыто взметнулось в воздух, зажатое невидимой рукой, и шайтана потащило к выходу. Он скреб когтями по доскам, отчаянно пытаясь затормозить силу, волокущую его наружу, и по-настоящему блеял от страха. Из последних сил рванувшись вперед, демон перевернулся на спину, одаряя меня сумасшедшим взглядом, в котором плескался животный ужас. С коротким вскриком нечистый исчез в метели, утащенный за дверь чьей-то огромной рукой.

Снаружи послышалось довольное чавканье и хруст ломаемых костей. Он гортанно рычал, с треском разрывая плоть добычи, не сумевшей даже предсмертно закричать.

Амира задрожала от страха, не веря происходящему.

Почувствовав первый рвотный позыв, она изменилась в лице. Я кривой улыбкой подтвердила ее опасения — да, моя радость, та самая подземная бузина. Пятясь задом в портал, юхва быстро сунула руку за пазуху, вытащив короткую стальную «рыбку». Бросок! Кинжал вошел точно в грудь Кощея, с удивлением посмотревшего на железную рукоять, торчащую из его сердца.

В глазах задвоилось, пол ушел у меня из-под ног.

— Нет!!

Большие темно-синие глаза юхвы наполнились шокирующим осознанием содеянного, и сокурсница торопливо обернулась в темный провал, закричав кому-то на чужом языке. Я бросилась к Константину, медленно падающему на пол избы, и успела подставить ему плечо, согнувшись под весом мужского тела. Царевич опустился на одно колено, с ненавистью глядя на демонессу.

— Посыпьте ей голову пеплом, рассеките ей грудь ножом. — На губах царевича лопнул кровавый пузырь. — Под людское сужденье поставьте, платья лишив, нагишом. Ты отныне не наша, не с нами, с этой ночи сама по себе. Я оставлю на память проклятье, не забудь умереть на заре.

Черная гнилая энергия нави вырвалась из мужских ладоней, устремившись вслед предательнице. Константин закашлялся, подняв на меня мутный взгляд, и растянул окровавленные губы в улыбке.

— Сейчас все будет хорошо, я тебя починю.

— Не надо, — он оттолкнул шпильку, готовую воткнуться в небо. — Пусть эта тварь гниет до самой смерти.

— Хочешь умереть, чтобы сделать проклятье смертельным? — я страшно растерялась, ощущая ужасную беспомощность. — Это глупо! Мы найдем ее, отыщем, куда ведет портал, поймаем этих сволочей…

— Обязательно, — заверил он. — Так и поступите. А я тут немного отдохну… Устал, — пожаловался мужчина по-детски, кладя голову на мои колени. — Побудь со мной до конца, ладно?

В голове стало чисто и пусто, как бывает во сне. «Конечно», — я улыбнулась в ответ, напевая тихую колыбельную. Не счесть, сколько раз я прокручивала в голове этот миг, представляя каждую деталь смерти Кощея. Настойка папоротника, снимающая боль, лежала во внутреннем кармане с первого покушения. Константин благодарно улыбнулся, с трудом выпивая ее до дна, и облегченно закрыл глаза.

Я перебирала черные пряди, ласково уговаривая царевича поспать, забыв во сне горести и печали. Щеки порозовели от морозца, покрывшего инеем лужицу крови, стекшей на пол по тяжелой ткани кафтана. В следующее мгновение моя рука надавила на рукоять кинжала, вгоняя лезвие глубже в еще живого царевича. Он не открыл глаза — только удовлетворенно вздохнул, не переставая счастливо улыбаться. Когда его сердце последний раз ударилось в грудь и остановилось навсегда, я встала, любуясь красивым бледным лицом, поцелованным Марой.

Вот еще, будет труп мною командовать.

— Извини, смерть, я тебе его не отдам. Яга кого угодно из рук Мары выцарапает.

Горячая живая кровь хлынула из моей порезанной ладони. Черное лезвие меча, слишком тяжелое для одной руки, зловеще окрасилось в алый цвет, оставляя глубокие колдовские знаки на отшлифованном обсидиане. Я чертила знаки, дописывая руны бессмертия, увиденные на царском алтаре Кощеев. Кость в центре камня отозвалась пульсацией: навья энергия внутри кабошона тянулась к сладкой крови жрицы Жизни.

Повторив руны остывшей кровью Кощея, я ничтоже сумняшеся провела запястьем по клинку, вспарывая себе вену. Сцеженные капли упали на губы Константина, скатываясь в темный провал рта.

— Вместо молока, — из сумки вылетела пробирка с церковным кагором. — Готовила в подарок Кульпияну, да не пригодилось.

Смешенные кровь и вино исчезли в горле царевича. Колотую рану в груди надо обработать мертвой водой, устраняющей любые увечья на трупе. После детальной проверки свежести и целостности мертвеца я коротко выдохнула, положила скрещенные ладони на грудную клетку и надавила всем весом.

— Раз, два, три, четыре… Давай же, над тобой девушка пыхтит, прояви уважение. Раз, два, три, четыре! Просыпайся, зараза.

Когда плечи затекли от долгого массажа сердца, Кощей вздрогнул всем телом. Густые черные ресницы дрогнули, отбрасывая треугольные тени, и темные, как сама ночь, глаза уставились на меня с нездоровым осуждением.

— Я что, не умер?

— Умер, голубчик, — обрадовалась я, с громким стоном падая рядом. По ногам побежали колючки затекшей крови. — И еще не раз умрешь. Держи, твой личный царский алтарь. С Новым Годом.

С третьей попытки поднявшись на локте, царевич пораженно вскинулся на круглый обсидиан, изрезанный именными рунами.

— Поздравляю с инициацией, бессмертный жрец Кощей.