Куплю тебя. Навсегда

Глава 10

Лилия

— Матюша, у тебя гости? — совершенно не натуральным голосом прозвенела девушка, продолжая тереться о мужчину, как кошка в течке. — Родня гостит? Ой, а что случилось?

— Милана! — не просто сказал, а прямо-таки лязгнул одним словом Волков.

— Коти-и-ик! Бегу-бегу! — буквально растеклась в бесконечно счастливой улыбке визитерка, словно не замечая, на мой взгляд, оскорбительно-пренебрежительного тона Волкова и действительно практически понеслась прочь из столовой.

На обратном пути она еще раз откровенно враждебно зыркнула на меня, как это уже делала из-за спины хозяина дома, отчего эта ее улыбочка стала хищным торжествующим оскалом. Фу, конечно, чему в этой мерзкой ситуации радоваться-то можно? Опять окатило слишком тяжелым для утра ароматом явно сильно недешевых духов и через несколько секунд каблуки уже звонко застучали по стальным ступеням.

Она что, реально пошла наверх… раздеваться? Волков приказал ей это без банального “здрасти” и “чашечку кофе?”, а она подчинилась? Вот вообще ни разу не мое дело, но…

Но! Вот именно, что “но”! Тебя, Лиля, это и правда не касается. Ни то, что она подчинилась, как собаченка дрессированная, но то, что Волков с каменной рожей закончил завтрак, допил кофе и только после этого поднялся.

— Кирилл принесет скоро одежду. — сказал он, зачем-то опять сверля меня своим тяжеленным взглядом. — Сходишь переоденешься в… Надежда! — крикнул он в сторону той двери куда домомучительница укатилась с тележкой и она тут же появилась, как будто стояла и только ждала оклика. — Надежда, надо устроить Лилию в бежевой спальне.

— Конечно-конечно, Матвей Сергеяч! — закивала она, опять странно выговаривая его отчество.

— Переоденешься и спускайся, повезу тебя в клинику, пусть Валера тебе голову просветит на всякий и чего там еще надо сделает. — закончил он свои распоряжения мне и пошел наконец за своей гостьей.

— Хоть бы кофейку девушке предложил. — сорвалось у меня само собой шепотом, но дурацкая местная акустика сыграла злую шутку.

— Что? — резко развернулся Волков, а Надежда вытаращилась на меня так, будто была готова кинуться и укусить.

— Ничего. — буркнула я и промолчать бы дальше, но нет, вот же у меня натура. — Вы, как погляжу, образец галантности и романтичности. Хотя, если вашу даму такое устраивает, то все в порядке.

— Даму устраивают бабки, которые она получает за то, чтобы все устраивало меня. — пренебрежительно скривившись, процедил Волков с таким видом, будто это должно было уязвить меня.

Но мне вдруг стало как-то… жаль его что ли и, видимо, это отразилось на моем лице.

— Что? — рыкнул Волков, шагнул ко мне и от него повеяло такой угрозой, что я с трудом не шарахнулась.

— Ничего.

— А раз ничего, так чего такую мину скроила?

— Какую?

— Соболезнующую.

— Вам показалось. — соврала, поняв, что он какого-то черта прям завелся.

— Ну да. Потому и про кофе вякнула? Конечно, я же грубиян и скот, а девушка бедняжка, которая все от меня терпеть за бабки вынуждена, ай-яй-яй.

— Это вообще не мое дело.

— А вот тут ты полностью права. — практически выплюнул он, развернулся и ушел.

— Идем, спальню покажу. — гордо задрав подбородок и выпятив объемную грудь, Надежда прошла мимо, как только шаги Волкова стихли на лестнице. — Нехай бы шванде той матрас в котельной Кирюшка кинул, так не-е-ет, в спальню. Шо цэ такэ робиться! Шо цэ такэ!

Я промолчала, просто пристроившись сзади, но мое молчание, похоже, только воодушевило эту домомучительницу.

— Позорище одно. — продолжила тихо, но отчетливо бухтеть она, тяжело сопя на лестнице. — Пасык весь опухший, синяя, побитая. В затрепанках ядкых вся, без обувачки. Лахудра драная, а не челувик! Молодая же девка, а не стыдно ей тягаться так. Это видано ли, в дом приличный голышом почти! Ноги бы целовала, что такую чушку на порог даже пустили, одежу купили, за стол хозяйский посадили, харчей не пожалели. Ан нет, подывись кака вона цаца — огрызается еще чего-то. Тьфу!

Мы как раз дошли так до вершины лестницы, когда со стороны спальни, где мне пришлось ночевать, донесся жалобный вскрик. А потом еще один, громче. И как мне почудилось, Надежда прислушалась к этим звукам с большим интересом, а потом зыркнула злорадно на меня через пухлое плечо.

— Ничо-ничо, Милочка приехала уже. — озвучила она мне зачем-то очевидный факт. — Зараз порядок наведет она, красавица ведь какая — заглядение, не то что… абыхто. Вона хозяину жынка почти, терпеть лабасту приблудную не станет.

Надежда явно с нарочитой медлительностью вела меня по коридору к нужной двери, а тем временем вскрики стали пронзительней и приобрели устойчивый ритм, так что, в сути происходящего в хозяйской спальне сомнений уже не оставалось. А домомучительница наконец остановилась и толкнула дверь.

— Ты это… особо тут не располагайся. — сказала она встав в проеме. — Попрет витиль тебя Матвей Сергеяч, сразу и попрет, как Милочка ему нашепчет. Так шо по покрывалам мне тут не гойдайся, за них деньжищи какие плачены и не нанималась я потом за всякими порядки наводить. На стулке вон посиди у окошка, только гардины мне не лапай культяпками своими!

Она развернулась и все так же гордо поплыла обратно, а я глянула на свои руки с обломанными в мясо после вчерашнего ногтями и согласилась — и правда культяпки сейчас натуральные.

— Спасибо вам, добрая женщина! Завтрак был просто потрясающе вкусным! — крикнула я ей вслед и быстро прикрыла поплотнее дверь, чтобы избавить себя от сеанса аудиопорно.

На стул я, само собой, не села, зато выглянула в окно, которое выходило на задний двор. Первым делом внимание привлек пруд с причудливо извилистыми и отделанными золотисто-рыжим камнем берегами. Не смотря на то, что по ночам уже поджимали морозцы, льда там не наблюдалось, в центре вода там немного бурлила и в ее идеально прозрачной глубине мелькали солидные такие рыбины всевозможных цветов. Сразу захотелось такое поближе рассмотреть.

Кроме пруда во дворе присутствовали и всякие прочие элементы дорогущего ландшафтного дизайна — живописные группы разных хвойников от серебристо голубых высоких елок до желто-золотистых стелющихся по земле можжевельников, между которыми вились дорожки из плитки. Ряды стриженных кустов, лавочки и фонари с причудливо изогнутыми коваными ножками, объемные куртины декоративных злаков с пушистыми метелками выше моего роста, изящная, прямо как игрушечная белая беседка в отдалении, громадные валуны, садовые качели. С белесого неба на все это падали редкие, но какие-то необыкновенно крупные и разлапистые снежинки, отчего появилось ощущение какой-то сказочно-праздничной картинки. Здоровенные цветные рыбины то и дело пытались безуспешно ухватить тонущие в пруду снежинки, голодные, наверное.

В дверь постучали, оторвав меня от созерцания. В комнату вошел Кирилл с пакетом.

— Я это… костюм спортивный привез и кроссовки. — сказал он, входя и протягивая мне яркий пакет с логотипом довольно дорогого магазина. — Размеры на твоих вещах посмотрел, они же так и лежат в машине, так что должно подойти. Только белье не брал.

— Ничего. — ответила, принимая у него пакет.

Кирилл уходить не спешил, стоял и рассматривал меня с явным любопытством.

— Что? — не выдержав, спросила его.

— Лилия, да? — начал он, я кивнула, а у Кирилла неожиданно вспыхнули уши. — Ты симпатичная вообще-то.

Я промолчала. Что тут ответишь? “Я в курсе, что не страшная, особенно когда меня по лицу не бьют”?

— Я почти все время тут, если что.

— В каком смысле “если что”?

— Ну вдруг тебе надо чего будет. Помогу.

— Мне домой надо. Поможешь? — усмехнулась я и поморщилась. Тут же больно стало губам треснувшим.

— Это только когда шеф отмашку даст. — чуть виновато пожал парень плечами и у него покраснели и скулы. — Лиль, ты не переживай особо. Матвей Сергеич — нормальный мужик. Резковат бывает, но только по делу, а так правильный и не жадный. Все у тебя хорошо будет, Лиль. Заживет все, подпишешь бумажки, что претензий не имеешь и вернешься домой. Еще и бабла отсыпет.

— И часто тут такие ситуации случаются?

— В смысле?

— Людей он к себе в дом принудительно-добровольно часто таскает?

— Ты чего? Нет, конечно. Вообще с тобой это первый раз. Леха чудит, само собой, гемор он ходячий, шеф разруливает периодически, но такого у нас еще не бывало. Но ты не переживай, деньгами точно Волков не обидит. Он реально щедрый мужик.

— Щедрый… — фыркнула и опять поморщилась. — И сколько же стоит похищение, незаконное удержание и принудительное мед обследование?

— Лиль, ну че ты в самом деле! — поморщился с упреком водитель Волкова, будто я сказала нечто неуместное и даже обидное. — Шеф тебя так-то спас, считай. И не в подвале же грязном запер, а домой к себе привез. Врача дорогого вызвал, переживает, чтобы со здоровьем все норм было у тебя.

— Спасибо ему, конечно, но это никак не меняет того факта, что я тут в плену и беспокоиться он исключительно о том, чтобы проблем у него больше не стало.

— Зря ты так все воспринимаешь. — проворчал Кирилл и в этот момент за его спиной бесшумно открылась дверь, являя мрачного Волкова. — В крутом доме задарма поживешь недельку да еще за это заплатят, а она недовольна.

— Какого черта? — потребовал ответа хозяин дома.

— Да я это… вещи принес… — явно занервничал водитель и торопливо шмыгнул мимо шефа в коридор, что выглядело несколько комично, учитывая его высокий рост и мощную комплекцию.

— Собирайся! — приказал Волков и закрыл дверь.

— А без приказа же конечно не сообразила бы что мне делать. — проворчала я.

Переодевшись в, надо признать, очень мягкий и удобный костюм цвета пыльной розы и прихватив из коробки светло-бежевые кроссовки от сильно не дешевого бренда, я вышла из комнаты. Вот коробило меня в обуви, даже совсем новой по дому шастать. По пути услышала какие-то отдаленные странные звуки. Больше всего они были похожи на какие-то завывания. И чем дальше шла, тем громче и отчетливее они становились и, наконец, я уже смогла хоть что-то разобрать.

— Матюша-а-а! Я же люблю-у-у тебя-а-а! — рыдая подвывала Милана где-то внизу. — Я больше никогда-а-а…

— Само собой. — сухо ответил Волков. — Милана, кончай этот цирк. Давай, мне некогда. Квартира на два месяца еще оплачена, бабок этих на первое время хватит, пока не подцепишь кого-нибудь. Вон Колесов на тебя слюни пускал, могу телефончик его дать, чтобы время ты не теряла. Давай-давай, время, Милана.

Я начала спускаться и уже могла их видеть, но остановилась и решила подождать, когда и чем все кончится. Волков и девушка стояли в холле у входной двери, Милана то и дело пыталась повиснуть на шее у мужчины, а он почти брезгливо от себя ее руки отталкивал. Сцена выходила просто отвратительная, причем я даже не понимала от чего больше: от того, что Волков повел себя как натуральный урод — только что использовал девушку для секса и тут же выставляет, явно расставаясь с ней или от того насколько фальшивыми чудились эти рыдания с подвываниями Миланы. Жаль ее мне почему-то не было, может потому, что кидаясь в якобы отчаянии на шею к Волкову, девушка не выпускала из одной руки солидную такую пачечку наличных.

Но, опять же, это вообще не мое дело. Он — скотина редкостная заносчивая, ни в грош никого не ставящий, она — поганая актриса, позволяющая себя унижать за деньги, оба стоят друг друга.

— Ты! Ненавижу тебя, Волков! — заорала Милана совсем другим голосом, и вот это прозвучало уже натурально. — Чтоб ты сдох!

Я прямо ожидала, что в заносчивую физиономию полетит так та самая пачка купюр, но ничего подобного. Шарахнула входная дверь, закрываясь за Миланой, Волков повернул голову и глянул на меня, как будто был в курсе, что я все время тут стояла и отвернулся.

— Кирилл! — окликнул он.

— Да, Матвей Сергеич! — отозвался водитель, выглянув из дверей столовой, а я стала спускаться.

— Кто там у нас сегодня на воротах? — уточнил Волков, но ответа ждать не стал. — Уволить. И заявку отправь в агентство по домашнему персоналу. Надежда тоже уволена.

— Матвей Сергеяч! — завопила еще невидимая мне Надежда. — За что?

Но Волков не счел нужным отвечать, а вместо этого снова глянул на меня.

— Ну! — сказал, явно давая понять, чтобы пошевеливалась.

Но мне не сильно-то хотелось подчиняться этому гаду, да еще и Надежда неожиданно выбежала в холл и бухнулась на колени перед Волковым.

— Матвей Сергеяч, да за что же?! — сорвалась она в слезы, — Я же … у меня же полный порядок… да я же для вас…

— Надежда, я плачу работающим на меня людям не для того, чтобы они снабжали информацией о происходящем в доме посторонних людей. — отчеканил он. — Лилия, живее!

Это же надо быть таким гадом по жизни, а! Встретилась взглядом с помрачневшим Кириллом и усмехнулась. Нормальный мужик и человек хороший, говоришь?