Куплю тебя. Навсегда

Глава 18

Лилия

О том, что тиран Волков отбыл еще вчера вечером на другой конец страны я узнала только утром. На кухне был небольшой телевизор, подвешенный под потолком и когда я в поисках хоть одной живой души пошла на звук, то нашла там Надежду и Кирилла, что как раз смотрели выпуск новостей. Волков в тот момент там вещал перед десятком микрофонов с логотипами всевозможных телеканалов о том, что последствия какого-то ЧП активно устраняются, что совсем скоро предприятие вернется к обычному рабочему режиму, а еще, что всем пострадавшим уже оказывается врачебная помощь на самом высоком уровне, для чего их его личным бортом доставили в столичный ожоговый центр. А семье погибшего выплачена большая сумма, а также будут производиться солидные ежемесячные выплаты по потере кормильца.

— Мы все прекрасно понимаем, что никакие деньги не вернут им близкого человека, но считаем своим долгом хотя бы избавить от любых финансовых проблем в такой тяжелый момент и в будущем. — говорил Матвей и, должна признать, голос его звучал искренне, без малейшей нотки фальши, а лицо будто осунулось, взгляд был темным и мрачным.

Журналисты тут же зашумели, начали что-то выкрикивать и напирать, кто-то стал требовать ответа о причинах ЧП, может это, типа, намеренное вредительство, но охрана встала стеной и Волков удалился, не сказав больше ни слова.

— Фигасе события! — тихо присвистнула я и Надежда с Кириллом обернулись, заметив наконец мое присутствие. — Всем утра!

— Угу, утра, только очень недоброго. — уныло кивнул водитель.

— Отож! — горестно вздохнула Надежда. — Бэдны дэтины, сИротами остались, а жынка мыкаться теперь у вдовицах станет. А шо выжили человики — этож какую муку вытерпят страшенную! Палец у кипяток макнешь и то жжёт, да болит потом как долго, а тут такое… Этож надо — живых людын железом плавленным жечь! Чтож за паскуда такая бессердечная!

Я ошарашенно посмотрела на нее, потом на Кирилла и он мрачно кивнул, подтверждая. Ужас какой! У меня аж все внутри заболело и закололи-заныли всё места случившихся за мою недолгую жизнь ожогов.

Следующие дни я тоже частенько видела Волкова в новостях. С потемневшим лицом, запавшими щеками, ввалившимися глазами, жесткой линией сжатых до побеления губ, даже голос его чудился осипшим, больным. И мне … ну не знаю… не то, чтобы жалко его становилось, но что-то шевелилось, вздрагивало, отзываясь и вдоль позвоночника какая-то тревожная изморозь лилась, а взгляд от экрана отвести никак не выходило. Подумалось: вот сейчас, в такой поганый явно для него момент, есть хоть кто-то, кто поддержит, не по голове, конечно, наглаживать станет, а хоть просто на плечо руку положит, рядом посидит, давая понять, что он не одинок совершенно? Или такому матерому хищнику, как Волков, такое и даром не нужно? Ну выглядит он хреново, так может, это часть необходимого сейчас имиджа, а в его каменной душе ничего, на самом деле, не болит и даже не шелохнется.

Маяться бездельем я по жизни не могла, так что, облазив в первый же день весь участок, сунув нос в каждую подсобку, практически навязалась в подручные Надежде. Натирала стекла на втором этаже и на лестнице, мыла полы, пылесосила, помогла ей налепить кучу пельменей, вареников с разными начинками, хинкали, сделав запасы заморозки наперед. Оказывается, Волков очень даже любил такую еду и, само собой, исключительно домашнего приготовления. Как выяснилось, он вообще тяготел больше к пище самой обычной, без всяких новомодных импортных выкрутасов, подсчёта калорий, веганства, правильного питания и всякой прочей быстро-медленно углеводной ереси. Огурцово-сельдерейных смузи и обезжиренных кефиров-йогуртов не признавал, салаты из травы употреблял только в качестве дополнения к мясу или рыбе.

О возвращении Волкова домой я узнала часа за три, Кирилл нам с Надеждой сообщил, что шефа едет с самолета встречать. Сказал, чтобы ждали через часик. Но приехали они намного позже. Надежда вся издергалась, переживая, что еда будет не с пылу-жару, а разогретая, мол, мясо станет жесткое.

У меня тоже какого-то черта сердце взялось молотить и успокаиваться никак не хотело, хотя я даже с десяток кругов вокруг пруда с карпами навернула, стараясь продышаться и как-то прекратить это безобразие.

Машина вкатила во двор, я пошла к дому, уже слегка подмерзнув. Вошла в холл, но Волкова там не обнаружила, только Надежду и Кирилла.

— А кушать то накрывать? — вопрошла домоправительница у водителя.

— Не было команды, — ответил он ей и увидел меня. — О, Лиль, я хотел уже тебя искать. Шеф велел, чтобы ты прямо сейчас в кабинет к нему поднялась.

— Домой наконец? — спросила и вдруг в груди кольнуло.

Не сожаление, откуда бы ему взяться, тут же только радоваться бы. Но что тогда? Обида какая-то дурацкая, что, едва вернувшись, Волков решил первым делом меня выставить. Загостилась.

Постучав, толкнула толстую дверь и чуть к месту сразу не примерзла, нарвавшись на тяжелый пронзительный взгляд хозяина кабинета. Черт, я уже и подзабыла за эти дни, как он умеет смотреть и какое это действие оказывает на меня. Резко опустила глаза, чувствуя что вдоль позвоночника уже не просто изморозь, а волна какой-то пугающей вибрации хлынула и попыталась осмотреться.

— Читай! — внезапно, даже не поздоровавшись, велел Волков и кинул на стол несколько скрепленных листов с текстом.

— Я видела новости. — сказала, взяв бумаги и присев в ушастое монументальное кресло. — У вас все нор…

— Читай! — рявкнул Волков с нажимом, не став слушать меня.

Да что ж такое? Я что, что-то там нарушила, болтая с мамой и Янкой и он об этом узнал? Или сейчас мне прилетят какие-нибудь штрафные санкции, что я в его винный холодильник вечерами пару раз заныривала? Типа вина там были цены невдолбенной и теперь надо компенсировать? Но, вообще-то, Надежда сказала, что сам Волков вино не пьет, оно там для гостей. Я гость? Гость, хоть и недобровольный, значит мне — можно. И такое себе винишко-то было, кислятина невозможная. И раз уж мне все тут тыкали, что я, типа, чуть ли не на отдыхе, почти в отпуске, а сами бросают в одиночестве в этой домине громадной по ночам, то я имею право на компенсацию в виде всяких вкусностей из холодной кладовой, танцев в огромном холле под музыку на максимальной громкости и винца. Всего то пара бутылок за пять дней!

“Волков Матвей Сергеевич, далее именуемый как заказчик и Белова Лилия Валерьевна, далее именуемая, как исполнитель, заключают данный договор добровольно и на взаимовыгодных условиях” — пробежалась я глазами по шапке.

“Соглашение о полном подчинении” — прочитала я раз, другой, не в силах поверить своим глазам.

“Исполнитель обязуется выполнять любые требования…”, “лишается права на отказ в чем-либо после подписания”, “разглашение карается штрафом”...

— Вы… ты… совсем чокнулся?! — шокированно вытаращилась я. — Это что за хрень еще такая? Что еще за “соглашение о полном подчинении”?

— Читай до конца! — приказал Волков и ухмыльнулся словно натуральная акула-мафиози из мультика. — Поверь, тебе понравится в итоге.

— Да ну на хрен! — швырнула я листы обратно с брезгливостью, как жабу и вскочила, намереваясь свалить немедленно.

Вот в чем есть уйду, и пусть только кто попробует остановить — буду драться и кусаться. Но Волков опередил меня, его ладонь врезалась в полотно двери, которую я уже открывала, захлопнула и он ее тут же запер.

— Какого черта?! — выкрикнула я, отскакивая от него и изготавливаясь реально сражаться. Знаю, что мне не победить, но и сдаваться не собираюсь. — Сейчас же выпусти меня!

— Я велел тебе прочитать до конца. — сказал этот мерзавец, возвращаясь обратно в свое кресло.

— А я забила! — огрызнулась, боком переместившись обратно к двери. — Мне и сначала ни хрена не понравилось.

— Лиль, ты не выйдешь отсюда пока не ознакомишься с документом и не дашь мне ответ. — невозмутимо сообщил Волков и снова подвинул бумаги по столу в мою сторону.

— Сам с этой мерзостью знакомься! — сорвалась я уже на крик. — Я к тебе в рабыни не пойду! Киношек полупорнушных пересмотрел, что ли? Ну так для этого клубы есть тематические и с твоими деньгами запросто найдешь себе желающих поунижаться! А я уж точно мимо!

— Ладно, я и сам могу вслух прочитать. — пожал широкими плечами Волков и взял листки. — Исполнитель обязуется передать полномочия на решения во всех аспектах своей жизни заказчику. Как то: выбор одежды, питания, распорядка дня, ухода за телом, медицинские вопросы, поездки, общение онлайн или лично с кем бы то ни было, а также всего, что касается сексуальных взаимодействий. — Я демонстративно зажала ладонями уши и начала долбить пяткой в дверь, но это не особенно помогало, низкий голос Матвея продолжал будто напрямую всверливаться в мой мозг, стремительно поднимая уровень паники и гнева. — В приложении к данному соглашению номер один будут указаны абсолютные табу для исполнителя, которые заказчик со своей стороны обязуется не нарушать и не принуждать к нарушению исполнителя. Любые попытки исполнителя ответить отказом на требования заказчика, запрет на которые не прописан сразу в приложении, автоматически признаются нарушением условий и могут повлечь полное, либо частичное прекращение действия данного соглашения. Решение в данном вопросе остается за заказчиком.

— Да пошел ты! — не выдержав уже завопила я. — Я не желаю это слушать даже! Хватит!

— Со своей стороны заказчик гарантирует: — как ни в чем ни бывало продолжил чтение Волков, а я развернулась и затарабанила в дверь кулаками. — Во-первых, заботу о физическом здоровье исполнителя, что включает в себя и надежную современную контрацепцию, во-вторых, все, что будет приобретено заказчиком для исполнителя за время действия договора, вещи, ювелирные изделия и прочие, исполнитель может забрать по окончании действия соглашения. В-третьих, заказчик обязуется в полном объеме оплатить операцию и весь курс реабилитации в частной клинике, название прилагается, Белова Сергея Валерьевича, а также комфортное пребывание сопровождающего его лица.

Меня словно по голове огрели. Рвано выдохнув, я медленно повернулась и уставилась на Волкова, что продолжил чтение.

— В случае же нарушения исполнителем условий договора, финансирование может быть немедленно прекращено, либо ощутимо урезано, в зависимости от степени нарушения. Решения в данном вопросе так же остается за заказчиком.

— Что? Откуда ты… — едва смогла выдавить я, вспомнив, как радостно мне рассказывала мама о том, что к ним приходили из какого-то благотворительного фонда и организовали обследование брата на современном оборудовании и, возможно, скоро появятся какие-нибудь хорошие новости насчет его состояния. Вот, значит, что это были за представители фонда и откуда ветер. — Что ты сказал насчет лечения Сережки?

— Мне еще раз перечитать или все же сама? — с той же акульей ухмылкой спросил Волков.

— Са… сама. — ответила, подошла к столу и взяла бумаги.

Рука дрожала, строчки прыгали перед глазами, буквы сливались, но я таки нашла нужное место в тексте.

“Заказчик обязуется в полном объеме оплатить операцию и весь курс реабилитации в частной клинике “Helios Klinikum” Белова Сергея Валерьевича… “

— Но… Но зачем? — подняла я глаза на Волкова и чуть не вздрогнула, нарвавшись на буквально размазывающую мощь горящего в его взгляде темного торжества.

— Затем, что могу себе это позволить.