Куплю тебя. Навсегда

Глава 36

Лилия

— Волков, ты волосатый такой — ужас. — пробормотала я жмурясь от того, как жёсткие курчавые волоски внизу его живота щекотали мне нос и щеку. — Прям орангутанг, только черный.

— Ты ещё настоящих орангутангов не видела. — фыркнул он и рвано выдохнул, стоило мне только провести по напряженному стволу губами, прослеживая вздувшуюся извилистую вену от основания почти то массивной головки. — Лилька! Хорош играться, возьми!

Но я не спешила подчиняться. Играться мне как раз очень нравилось. С какого-то момента в меня как бес вселился и мне стало нравиться абсолютно все, что было связано с Матвеем. Он сам. Весь-весь.

Серёжку прооперировали и он быстро шёл на поправку, мама звонила просто вне себя от радости. Две недели новогодних каникул Аньки, во время которых мы целыми днями гуляли, купались, бесились под музыку, вкусно ели, рядились в кучу обновок, устраивая дефиле в холое, пролетели очень быстро, они с Янкой вернулись домой, и вот тут Матвей мне и показал, что значит по настоящему уйти в сексуальный отрыв. Волков через свою помощницу нанял женщину, которая присматривала за мелкой пока Янка была на работе, готовила, следила за порядком. А вот меня отпускать домой и на работу он категорически отказался. И сам часто оставался дома, руля своим бизнесом удаленно, тратя почти все остальное время на превращение меня в похотливое ненасытное чудовище, каким и сам, оказывается, являлся. И превращение это шло просто потрясающим темпом. Видать почва-то попалась ой какая благодатная.

Я постоянно залипала, наблюдая за ним, чем бы он не занимался: вешал с помощью охранников гирлянды, лазая по приставным лестницам, сидел уткнувшись в свой ноут, руля своими миллионами, мылся в душе, тренировался в спортзале, говорил по телефону, ел, сидя напротив, спал. Мне нравилось по интонациям угадывать его настроение. Я млела от его запаха. То и дело вспыхивала, вспоминая что мы творили совсем недавно и начинала томиться, желая повторения. В общем, я официально спятила.

— И ты тут зверем пахнешь. Даже сразу после душа. — фыркнула, нарочно зарываясь лицом в густую поросль и вдохнув глубже, лизнула ту самую чуть выпукную полосочку на коже, делящую поровну его тяжёлую мошонку. И снова Матвей вздрогнул, кожа покрытая морщинками тут же подтянулась, а член увесисто дернулся, шлепнув меня по щеке и оставив мокрый след.

— Лилька, блин! — очень натурально, но больше ничуть не страшно рыкнул мой любовник и схватился обеими руками за спинку кровати, отчего мышцы на его руках, груди и животе напряглись, становясь рельефнее и ещё больше искушая меня. — Кончай живодерить, а то доведешь ведь реально до зверства!

— А мне нравится тебя доводить. — потерлась я щекой о напряжённую плоть и легко коснулась губами головки, размазывая по ним новую прозрачную каплю, облизнулась. — М-м-м…и вкус нравится, язык покалывает немного, и запах этот зверский … у меня от него голова кружится. Это нормально, Волков?

— Лилька, я тебя сейчас оттрахаю в рот с особым цинизмом и жестокостью! — простонал Матвей, прогнувшись в спине и толкнувшись мне навстречу. — Ты смерти моей добиваешься?

Нет, вот этого мне точно не нужно, поэтому мягко обхватила головку губами и обвела ее языком, получая кусачьего вкуса по полной и мгновенно пьянея от него.

— Да-а-а… — с равной долей облегчения и муки выдохнул Матвей и я ощутила как под моими руками напряглись мышцы его бедер. Голову он вскинул, поймав мой одурманенный взгляд, оскалился, явно держась изо всех сил, чтобы не сорваться, начав осуществлять свою угрозу. — Давай, Лиль, давай … Ты хочешь этого … Давай! Как же меня прет от того, что ты этого хочешь … Как смотришь … Долбануться можно …

Я и правда хотела. Всего с ним хотела. Открыла для себя, что дико завожусь лаская его с головы до ног и доводя часто почти до ярости. Изучать его тело, каждый уголок, реакцию на поцелуи, облизывания, поглаживания, укусы увлекало настолько, что угомонять меня Волкову приходилось практически принудительно. И мне страшно нравились эти моменты, когда он не выдерживал моих ласковых измывательств, подминал под себя в постели, нагибал над столом, затягивал на колени, разворачивал и заставлял прогибаться в душе или почти грубо толкал на колени, требуя взять в рот немедленно.

— Стоп! — Матвей все же загреб пятерней мои волосы, но не для того, чтобы заставить принять глубже, а чтобы остановить. — На живот, Лиль! Меня сейчас аж колотит, вставить хочу жёстко. Боюсь покалечу на хрен.

Подчиняться его приказам было отдельным кайфом, как и принимать в себе, когда Матвей совершенно дичал, как сейчас. Дрожа от предвкушения я вытянулась на животе рядом с ним, и прогнулась в пояснице по-кошачьи, дразня обоих, пока Волков раздирал зубами упаковку презерватива и раскатывал его.

Нежности не было, Волков всегда вторгался лютым захватчиком, жестким агрессором, а не входил вежливым гостем. Сколько раз уже это у нас было, но все равно шок, который наотмашь бил по моим нервам и беззащитному перед его атакой сознанию. Он только сгребал волосы на моем затылке, заставляя прогнуться на излом, открываясь максимально, вламывался, вгоняя себя сразу до полного контакта наших тел и я сходу уплывала, подхваченная потоком почти болезненно-чрезмерной наполненности, который уносил к совершенно неизбежному взрыву.

— Извергиня ты, Лилька. — выдохнул Волков в мой затылок, навалившись со спины и содрогаясь то и дело, отчего и меня простреливало новыми сладкими спазмами. — В гроб меня вгонишь. Что творишь, зараза ты такая. Связался, называется со скромной девственницей, а оказалось с дикой течной кошкой.

— Это ты меня развратил самым бесстыжим образом. За что боролся, на то и напоролся. — пробормотала я и пошевелилась под ним. — Слезь, пить хочу очень.

— Потерпишь. — буркнул Матвей и стал целовать шею и плечи. — Дай кайфануть по полной. Прям тащусь от того, как ты в себе член вдогонку сжимаешь пока совсем не упадет. Ощущение, будто обцеловываешь в благодарность за доставленное удовольствие.

— Это ещё кто кого благодарить должен! — в шутку возмутилась я, оглянулась через плечо и нарвалась на поцелуй.

— И что же ты хочешь в благодарность за этот раз? — фыркнул Матвей, поддерживая мой тон.

— А на что он потянет?

— Ну-у-у разок-то был такой себе… — включил ехидину Волков. — На коробку Рафаэлок разве что тянет.

— Ты охренел?! — возмутилась, стараясь не расхохотаться, и взбрыкнула под ним, изгоняя из себя окончательно и почти скидывая.

— Ладно, уговорила, на две коробки.

— Ах ты жмотяра! Да этот раз как минимум кольцо с брюликом заслуживает или вообще тачку!

— Садовую?

— Волков, ты гад!

— Колечек с брюликами хочешь, Лиль? Будут. А чтобы тачку получить сначала на курсы вождения пойдешь. — ответил он, наконец поднимаясь с меня. — Но позже, когда всё утрясётся.

— Да не нужны мне твои колечки. Куда мне их носить? И машина тоже. Я рассеянная, мне за руль нель…

— Твою мать! — оборвал меня возглас Матвея и он тут же вскочил на ноги, встав надо мной.

— Что такое? — перевернулась и села, и сразу поняла, что между ног как-то уж очень много влаги. Глянула и увидела кровь на бедрах.

Матвей тоже испачкался и я сильно смутилась.

— Так, Лиль, это я пропахал так сдуру или у тебя эти ваши бабские дни?

— Дни. — ответила, смущаясь ещё сильнее и вскочила с постели. Тут же по ногам прямо потекло. — Вот же черт! Прости! Я все вымою и застираю! Пятен не будет!

И я рванула в ванную, оставляя за собой дорожку из капель. Как же я не посчитала то? Вот же растяпа, вообще мозгов в башке не осталось. Хотя, обычно у меня болеть все и тянуть начинает за несколько часов и поясница немеет, а перед самым началом прям не по детски прикручивает, не ошибешься и не пропустишь признаки. А в этот раз ничего совсем, никаких намеков.

— Вот зараза! — прошипела, выкручивая краны и вдруг осознав, что вообще-то у меня задержка оказывается была в неделю, а я и думать не вспоминала.

Вот же дура, а ещё удивлялась как это у других выходит и какими же придурками нужно быть. А у самой все мозги между ног стекли. Хорошо, что хоть обошлось. Хотя чего переживать, Волков как бы не заводился, а о презервативах не забывал. Вроде бы. Несколько раз, в том числе и в первый, я мало что соображала и точно утверждать не взялась бы. И так то меня оправдывает то, что прежде мне переживать из-за задержек причин не было.

— А это нормально, что из тебя так хлещет? — спросил Волков, распахнув дверь в душевую кабину и встав рядом. Смотрел хмуро и я опять покраснела. — Всегда что ли так?

— Нет, вообще-то. Но не переживай, все отстирается.

— Да похер мне на тряпки, выкинем и все дела. Ты мне скажи может тебя к Валере отвезти? Вдруг я и правда … нажестил. Не болит?

Не болело пока он не спросил. Потянуло внезапно и очень сильно, не смогла скрыть и поморщилась.

— Так, ясно. Моемся, собираемся и едем к Валере. Или его лучше сюда выдернем?

— Да ну глупости, Матвей! Это же всего лишь критические дни, пару таблеток но-шпы выпью, поваляюсь и все будет в норме.

— Уверена?

— Ну конечно!

— Точно?

— Да, Матвей же! — закатила я глаза. — Точно-точно.

— А сколько дней эта байда будет длиться? — все ещё сильно хмурясь и пристально глядя на мои бедра спросил он.

— Обычно три-четыре.

— Охренеть! — вскинул он глаза. — Четыре дня вот так кровища хлестать будет? Да так же и помереть недолго!

— Нет, это первый день так только. И тоже скажешь — хлещет. Будто меня зарезали. — хотя лилось знатно всё же.

— Видал я, Лиля, людей, которых ножом пырнули и с них меньше вытекало. Жесть конечно, эти ваши бабские дела. Мужик первый раз залезет — больно и кровища, рожать — опять через это дело, так ещё и каждый месяц вот такое.

— Вот-вот, поэтому нас надо жалеть, холить и баловать. — сказала я, натягивая улыбку и все ещё не оправившись от смущения.

— Ладно, вылезай из душа, одевайся и пойдем тебя баловать и жалеть.

— Эмммм… тут есть проблема. — сказала и снова щеки заполыхали. Ну чего я такая дура то не предусмотрительная. Столько раз за эти четыре с лишним недели заказывали всякую всячину доставкой и не подумала же ни разу о прокладках. — У меня нет средств гигиены на эти дни и сомневаюсь, что они водятся где-то в твоем доме.

— Каких ещё средств? — обернулся уже вышедший из кабинки Матвей.

— Прокладок.

— Хм … точно. Такого нет. Может у Надежды спросить?

— Вряд ли женщина в ее возрасте в них ещё нуждается .

— Серьезно? — я кивнула. — Ладно, а в магазине они водятся же?

— Да. И в аптеках.

— Ну и супер. Аптека на соседней улице есть.

— Если ты раздобудешь мне ваты и бинт, то я сооружу временное средство, чтобы мы могли съездить туда.

— Да мне пять минут смотаться, а ты возиться сколько будешь. И сама сказала, что лежать нужно.

Я ему объяснила какой марки нужны прокладки, напомнила ещё и но-шпы купить и решила голову вымыть, пока он съездит.

Матвей ушел, а я глянула на свои ноги и бедра. Все же странно, реально как-то крови многовато.

Волков вернулся, я оделась, высушила волосы и мы пошли вниз. Вместо столовой он сразу повел меня в кино комнату, где я с изумлением на столике журнальном обнаружила кучу коробок с конфетами и блестящих разноцветных пачек с чипсами разных вкусов.

— Ого, это что?

— Мне провизор сказала, что вот такая хрень вроде как настроение при этих ваших делах повышает.

— Есть такое дело. — изумлённо рассмеялась я. — Ты сам что ли в аптеку заходил?

— А было бы менее стрёмно, если бы я охране стал разжёвывать чего там и с какими крылышками-лапками тебе надо и чтобы обязательно ещё и ночные не забыли? — фыркнул он, а я боднула сначала его лбом в плечо, а потом и чмокнула в губы, приподнявшись на цыпочки

—. Садись давай! — ворчливо приказал он, не глядя в глаза.

Волков усадил меня на диван, закутал по пояс в плед, под моим удивлённым взглядом самостоятельно прикатил тележку с завтраком, а после еды собрался ее укатить.

— Ты же в курсе, что я не при смерти? У меня просто обычное периодическое женское легкое недомогание. — уточнила осторожно, в ответ он только недовольно зыркнул через плечо. — Я просто к тому, что могу же быстро привыкнуть и обнаглеть. На шею сесть.

— Лиль, со ртом то у тебя все в порядке, так что ты не нарывайся особенно. — попытался пригрозить он, но я в ответ только фыркнула и демонстративно облизнулась. Напугал тоже мне.

Эх, пропащая я что-то совсем стала, на всю голову озабоченная, и как быстро, главное. Четыре недели и другой человек. Вот как так? А не пофиг ли? Волкова вон тоже как подменили. И что, мне в себе и в нем копаться или наслаждаться в моменте? Конечно же второе.

Волков вернулся с ноутбуком, сел в другой угол дивана. Я подползла к нему, устроилась под боком, открыла пачку сырных чипсов и взялась за пульт. Он, не отрываясь от экрана, обнял меня левой рукой и прижал поближе. Занимаясь своими делами он иногда рассеянно тыкался лицом в мою макушку и запускал руку в пакет. Я жмурилась, как пригревшаяся кошка, не особенно следя за событиями на экране и было хорошо-хорошо. Как бы там у нас не начиналось, сейчас же все замечательно. Жизнь замечательна. С ним.

Жаль, что только длилось это недолго.