Куплю тебя. Навсегда

Глава 25

Матвей

Только увидел на экране, что входящий от начбеза и сразу понял — выходному моему конец. Сорвался с места, перестав замечать всю тряпичную суету и зашагал из холла в коридор.

— Матвей Сергеевич, у нас проблемы. — подтвердил худшие предположения Сергей Яшин, бессменный начальник моей службы безопасности на протяжении уже лет десяти. — На местном терминале нашем железнодорожном был взрыв и в результате возникло возгорание.

— Насколько все серьезно?

— На данный момент площадь уже двести квадратных метров и расширяется, хоть пожарные уже работают.

— Жертвы? Пострадавшие?

— К счастью, жертв нет, персонал как раз на обед пошел, но четверо с ожогами и травмами разной степени тяжести.

— Опять диверсия? — уточнил хоть и так прекрасно понимал — так и есть.

— Однозначно. Свидетели утверждают, что слышали изначально два хлопка, так еще и горит в именно в зоне, где стоят вагоны с комплектующими для госсзаказа.

Вот же сука!

— Предполагаемый объем ущерба?

— Еще рано судить. Станет понятно в процессе тушения.

— Ясно. Пресса?

— Уже начали слетаться. Надо бы побыстрее заявление сделать, чтобы не начали плести небылицы и ситуацию раскачивать.

— Знаю. Выезжаю. А ты мне готовь все по Серафимову. Все, хорош тянуть, он оборзел, пора эту сволоту размазать.

— Понял.

На Лилю глянул только вскользь и разозлился на себя. Дурака кусок, надо было сразу конкурентов додавливать, а я на игры переключил внимание. И вот результат — всего несколько дней без ответной реакции оборзевшему вкрай Серафимову и он счел возможным новую диверсию устроить. Сроду я членом не думал, а стоило только чуть начать и вот результат.

Само собой, от журналюг тут же посыпались вопросы о том, есть ли прямая связь сегодняшнего происшествия и ЧП в Калининграде. Пришлось врать, ссылаться на халатность персонала, надо еще потом решить, кого виноватым назначить, за хорошую компенсацию, естественно. Ну нельзя никак сейчас, чтобы создалось впечатление о нашей полной несостоятельности в смысле обеспечения безопасности, а как следствие — неспособности исполнить такой важный заказ.

На экстренном совещании навешал таких пипюлей безопасникам, что Яшин взялся писать заявление на увольнение, но я выгнал всех кроме него из кабинета и, не стесняясь в выражениях, популярно объяснил ему, что пусть сначала разрулит ситуацию, которую он допустил, а потом уж я решу — сам он уволится, я его выгоню или вперед ногами вынесут. Конечно Сергей понимал, что я это чисто из психа. И я понимал, что он не крыса позорная, которая решила сбежать, как жареным запахло. Все на нервах, но мы же не дамочки в ПМСе, чтобы всякие резкие движения делать и дверями громко хлопать.

— Давай по Серафимову. — проворчал я, прооравшись.

— Он еще за сутки до Калининграда на Кипр с женой улетел, типа отдыхать. Но конкретного исполнителя мы вычислили, а он нам сдал посредника-организатора. Я послал парней, они его должны отловить и привезти на нашу базу. Но уже сейчас могу сказать, что он — бывший одноклассник Серафимова и доверенный порученец по всяким мутным вопросам — Ефимов Александр. Так что, ваша изначальная версия о причастии Серафимова к диверсиям подтверждается.

— Если она подтверждается, то какого хрена у нас рецидив?! — рыкнул я, ткнув пальцем в окно.

— Матвей Сергеевич, тут практически не наша вина. Мои ребята реально землю без сна и отдыха рыли, но рабочие в литейном прям божились и ручались друг за друга, мол, никто из них не сделал бы такого скотства. Пришлось людей по одному изолировать, давить на психику и подключать айтишников, связи наши у провайдеров, вычислять по удаленным перепискам. Мы реально работали на максималках, Матвей Сергеевич.

— Ну а в итоге? — снова я зыркнул в окно кабинета диспетчерской на клубы чёрного дыма, застилающего небо. — Ты меня просил сходу не жестить с Серафимовым и вот результат.

— Можете всю ответственность на меня повесить, шеф, но я по прежнему уверен в своей правоте.

— И на чем же эта твоя уверенность основана, Сергей Вадимович?

— Времена меняются, Матвей Сергеевич, как и уровень на котором мы работаем.

— А я, по-твоему не понимаю?

— Я этого не говорил. Просто нам никак нельзя даже краями быть замаранными в криминале сейчас. Иначе и госсзаказа мигом лишимся и штатовские контракты все отвалятся. Серафимов это тоже понимает, потому и борзеет настолько. Знает, что и шумиху поднимать с официальным доказательством его вины нам тоже не с руки, потому как, типа таким макаром бреши в безопасности засветим. А потом сколько не доказывай, что всё в порядке у нас и это всё подставы — толку ноль. Мы не шоубизнес и черный пиар на нас не работает.

— И к чему ведешь? — спросил и тут же заверещал телефон, номер которого был только у самого близкого круга.

Звонила Танька. Я сбросил, но она тут же набрала опять.

— Тань, мне некогда! — рявкнул я. — Давай потом.

— Матвей, это срочно! Лешенька в больнице в тяжелейшем состоянии!

— Пережрал? Или передоз? — ну к тому все и шло.

— Да как ты можешь! Его избили в клубе! Все просто ужасно! Ты должен немедленно приехать в больницу!

Довыделовался наследничек, походу.

— Тань, он что, прямо умирает?

— Да не дай Бог! Но нас битый час держали в очереди в приемном покое. Час! Пока ребенок кровью истекал! А теперь еще и запихнули в общую палату, где ещё пять каких-то маргиналов и давать отдельную мальчику категорически отказываются! Якобы какое-то там происшествие и места нужны пострадавшим. Ты должен немедленно приехать и заставить их…

— Я сказал — мне некогда, Таня! Сейчас позвоню Наталье, он съездит к вам и решит все, если есть в принципе необходимость.

— Да как тебе не стыдно?! Опять ты заботу о родном ребенке на эту свою мегеру скидываешь! И это в такой момент.

— Еще раз спрашиваю — он что, при смерти?

— Нет, но…

— Тогда с какой стати ему и не полежать в общей палате?

— Он твой сын!

— И? Не царь император же. Все, Тань, я позже позвоню, занят.

Сбросил вызов и заблокировал пока бывшую. Сразу же набрал Наталью — свою личную помощницу и велел съездить в больницу и выяснить что там в принципе за происшествие и каково реальное состояние сына. Почти уверен — Танька как всегда раздувает из мухи слона, чтобы вытрясти из меня бабок побольше. Ну навешали Лехе по соплям, сто процентов сам еще и залупился, с таким-то говнистым характером, а какому нормальному парню не случалось-то выхватывать? Подумаешь событие.

— Слушаю. — кивнул я Сергею, закончив с личным.

— Я предлагаю действовать тоньше и так, чтобы мы вроде вообще не при чем, Матвей Сергеевич. — охотно продолжил развивать прерванную мысль Яшин. — Мы накопали, что сам по себе Серафимов — гол, как сокол. Все бабки в бизнесе — его жены. А точнее тестя. Наумова Анатолия Федоровича. — Наума? Знаю-знаю, мужик очень серьезный и даже сейчас крайне авторитетный. — И тесть его очень не любит, но ради единственной любимой дочери терпит.

— И?

— Но вряд ли станет терпеть и дальше, если ему станет известно, что Серафимов от него планирует избавиться.

— А он собирается?

— Еще как! — нехорошо ухмыльнулся Яшин. — Мы же в оборот его прихлебателя-посредница взяли, взломали удаленно его переписки. Так вот, Серафимов ему пожалился, что тесть его достал, перед отъездом на Кипр прозрачно намекнул — он курсе того

, что зятек на семейные денежки своей новой пассии квартиру с тачкой купил и содержит шикарно. Очень, мол, надо от него избавиться, зажился, старая сволочь. Так что, теперь Ефимов активно ищет в даркнете исполнителей. Вот я и предлагаю погодить пару дней с его задержанием и отправить к нему по этому вопросу кого-то из наших ребят незасвеченных рядом с вами особо. Он запишет переговоры, доказуху соберет, а мы ее анонимно Науму сольем. И все, дальше мы не при делах.

— Наум, конечно, не при прежнем влиянии, но за такое закопает — сто лет с собаками не найдут. — ухмыльнулся я. Ай да Яшин, голова.

— А и найдут к нам не пришьют никак. Дела внутрисемейные.

— Ты прав. Ладно, даю добро, действуй, Сергей. И кстати… парням твоим премии давай ощутимые к Новому году выпишем. Только сейчас никому не говори! Попозже. Должен же я поддерживать имидж шефа-самодура и живоглота.

— Слушаюсь, Матвей Сергеевич! — ухмыльнулся Яшин поднимаясь из-за стола. — Помчался я тогда отзывать группу захвата и план новый разрабатывать.

С терминала я уехал только после того, как пожар полностью ликвидировали и смог сходить и прикинуть ущерб самостоятельно. Выходил он ощутимым, но все же не критичным. В больницу добрался ближе к полуночи. Леха дрых под обезболом, мордень хорошо так разукрашена была, рука под фиксацией и ребра. Дежурный врач подтвердил то, что раньше мне доложила Наталья. В основном ушибы мягких тканей, легкий сотряс, перелом руки и трещины в ребрах, но ничего критичного. Оставили только на сегодня, чисто присмотреть, завтра выписывать можно. Когда на Скорой привезли наследничек еще и в говно был, на врачей барагозил, плюс Танька примчалась и истерику закатила.

Короче, все как я и думал. Выяснил ещё в каком состоянии пострадавшие сотрудники с терминала, дал денег врачу и сёстрам, чтобы ухаживали тщательнее и на препаратах не экономили.

Дома по лестнице поднимался, чувствуя себя ходячей развалиной уже. Лили видно не было и я решительно направился в свою спальню. Засыпая на ходу, снял провонявшую гарью одежду и пошел в душ. Думал вырублюсь, только до кровати доползу. Но стоило лечь и какого-то черта глаза горящие в потолок вылупил и в башке какое-то черте что по кругу вариться стало, запах гари никак выгнать из лёгких не мог. Плюнул и решил пойти накатить вискаря, чтобы хоть расслабило. Но не пойми за каким хреном сначала пошел в комнату к моей дворняге. Нашел ее крепко спящей прямо в одежде ничком. Постоял, посмотрел …

И проснулся, обнаружив себя в ее спальне, а сама Лиля мирно сопела где-то в районе моей подмышки.