Куплю тебя. Навсегда

Глава 15

Матвей

— Вы… нормальный вообще? Или окончательно … рехнулись? — вынырнув услышал я, обтер ладонью лицо и посмотрел вверх на Лилю, которая стояла на краю бассейна сжав кулаки.

— Тебе не кажется, что это как-то ненормально выкать, когда хочешь кого-то обозвать придурком и обматерить? — ухмыльнулся я, уловив многозначительные спотыкания в выборе слов и чувствуя, однако, неловкость.

Нет, не за то, конечно, что устроил это наглое раздевание на ее глазах, которое отдавало чистым выпендрежем. Смотри, девочка, привыкай. Я, может, и не Аполлон, но себя никогда не распускал и поддерживал то, чем природа одарила в форме постоянно.

Щекотило меня легкое чувство вины за то, что не придумал ничего более хитрого и удачного в попытке успокоить перепуганную мамашу Лили. Да и в принципе не подумал отправить Кирилла поутру найти все же чертов телефон на хате у наследника. Мне и в голову не пришло, что он может попереться его отдавать! Ему же мало того, что на все и на всех по хрену, так еще и, считай, причастен к косяку своих дружков-укурков, а никакую ответственность у нас Лешенька ни за что нести не хочет категорически. Хотя он и так с нее соскочил, сочинив, что гаджет на улице нашел и свалил по-быстрому. А мне пришлось дело иметь с женщиной, судя по голосу явно пребывающей на грани истерики, да еще, по заявлению Лили, сердечницей. Звонок застал врасплох, весь был в делах, в первую секунду даже не сообразил кто это звонит. Вот я и брякнул первое, что пришло из успокоительного на ум. Если здраво-то рассудить, чего бы мамаше не обрадоваться, что у взрослой уже дочери наконец мужик появился, да еще такой, который может по щелчку пальцев на отдых увезти. Но Александра не обрадовалась, по голосу это было четко слышно, но хоть паниковать перестала, потребовав только как можно скорее связаться с дочерью. Пришлось пообещать, опять соврав, что Лиля сейчас в спа.

— Ненормально? Ненормально чертов стриптиз устраивать перед едва знакомым человеком, который об этом даже не просил! — от возмущения Лиля даже притопнула ногой, прожигая меня взглядом. — Ненормально людей воровать и запирать! Ненормально подставлять вот так! Вы кем меня перед матерью выставили по-вашему?

— По-моему — скромной до чрезмерности девушкой, которая постеснялась рассказать о своем увлечении близким. — перевернувшись на спину, я погреб, а Лиля вдруг сорвалась с места и пошла вдоль бассейна, похоже даже сама не замечая, что следует за мной. — И я, вообще-то, в собственном доме и могу тут делать что пожелаю. Никто ведь не запрещал тебе сразу уйти.

— Что за чушь!

— В смысле? Ты не скромная? Или я тебя смотреть на себя голого под дулом пистолета заставлял?

— Издеваетесь?

— В каком месте?

— Да в таком! Плевать мне на ваше нарциссическое оголение! — ну конечно, поэтому ведь ты с меня глаз не сводила и сейчас следом топаешь. — Вы меня перед родными выставили вруньей! Теперь они черте что станут обо мне думать!

— Во-первых, твоя мама — взрослая женщина и вряд ли настолько наивна, чтобы верить в то, что ее дети ей вот ни разу не врут. Во-вторых, тебе двадцать три, а не пятнадцать, заводить отношения нормально и давно пора. И в третьих, насчет наплевать ты мне не заливай, я не слепой, а ты как актриса не очень.

— Я вам сразу говорила — у нас в семье врать не принято, я это до сих пор уж точно не делала.

— Фигня!

— Ничего подобного!

— А я говорю — фигня. — оттолкнувшись от бортика, я поплыл обратно, Лиля шагнула опять за мной, но тут, видимо сообразила и остановилась. — Все мы врем, а особенно тем, кто нам дорог. Чтобы уберечь от беспокойства, оградить от ненужных, по нашему мнению фактов, просто о чем-то умалчиваем, охраняя свое личное.

— Это же совсем другое. Не наглая специально сочиненная ложь. Вы понятия не имеете как мы живем и как нам бывает трудно. И теперь мои родные подумают, что я сочинила эту ложь только для того, чтобы вырваться на какой-то там отдых, оставив их справляться со всем одних!

— И что такого? Все имеют право на отдых и ты в том числе.

— Но не так же это право осуществлять! — Лиля повысила голос уже до крика и я вдруг осознал, что она не просто расстроена, чего я ожидал, а самой натуральной ярости. — Мы и так бережем друг друга, помогаем, подменяем, стараемся делать так, чтобы у каждого была возможность отдохнуть немного и все чувствовали заботу и внимание остальных. Хотя, куда же вам понять. Ваш мир же исключительно вокруг вашей драгоценной персоны и вращается и под нее обязан подстраиваться.

— И? — эта ее ярость смущала, раздражала невесть откуда взявшимся чувством вины, причем совсем не поверхностно-неудобным, от которого отмахнуться — не хрен делать, а пробирающим до костей, заставляющим огрызаться, то есть — оправдываться. А такое не по мне совершенно. — Не вижу в упор в каком месте это плохо, если я могу себе это позволить и окружающие не против за соответствующую плату.

— Я здесь против! Мы не договаривались, что вы станете рушить доверие ко мне моих близких.

— Видимо не очень у вас с этим доверием, если его может сходу разрушить кто-то левый. Походу, дело вообще не доверии и настоящей заботе в этом вашем идеальном семействе. Вам просто деваться друг от друга некуда, вот вы и изображаете любящих святош, иначе давно бы поперегрызлись, ведь для каждого человека нормально хотеть жить исключительно собственными интересами.

— Нормально это только с такой кривой логикой как у вас! — сорвалась совсем на крик Лиля и кинулась к двери, но резко остановилась и обернулась. — Хочешь на ты, да? Так вот, ты — чертов эгоист, конченый нарцисс и надутый павлин!

Она внезапно сдернула с ноги кроссовок и с воплем запустила его в меня, только и успел нырнуть. Вынырнув увидел, как Лиля рывком распахнула дверь и чуть не столкнулась лоб в лоб с Кириллом. Он что, подслушивал?

— Уйди! — гневно рявкнула девушка и похромала дальше по коридору.

— Матвей Сергеич, я дико извиняюсь, но у нас ЧП на заводе в Калининграде. — поспешил сообщить Кирилл, явно увидев по моему лицу, что может сейчас нарваться.

— Насколько все плохо? — уточнил я, выловил кроссовок и поплыл к лестнице.

— Плохо. Один погибший и семь пострадавших, трое тяжелых очень. Но хуже всего то, что тамошнее руководство все пытались замять по тихому, не сообщали вам и все успело просочиться в СМИ.

— Твою ж мать! — скрипнул я зубами. Попало дерьмо в вентилятор, теперь мыть — не отмыться. — Иди скажи Надежде чтобы вещи мне собрала и летунам позвони.

— Уже, Матвей Сергеич. — ответил водитель, тактично отвернувшись, пока я дошел до вешалки, взял и накинул махровый халат.

— Ну тогда к Лиле зайди, дай подписать договор о неразглашении и телефон вручи. — и сунул в руку Кириллу злополучную обувь. — И это отдай. Тоже мне, Золушка нашлась.

Я почти уверен, что сейчас мне с этим к ней соваться мысль неудачная. Как бы не полетели от договора клочки по закоулочкам, а телефон туда же, куда и кроссовок — мне в башку.

Черт, даже по молодости, во время ссор с Танькой, пока еще женаты были, ничего такого не случалось. Бывшая предпочитала красиво рыдать, заламывая руки и сыпать упреками, а не обувью швырялась. А чтобы кто-то из подруг так берега попутал и позволил себе что-то такое… Тут же бы на место поставил. А вспоминаю искаженное гневом лицо Лили и … улыбнуться тянет.

В машине, по дороге в аэропорт, я поддался совершенно непонятному порыву и сделал онлайн заказ доставки цветов для Лили. Само собой, никакой открытки с дурацким “Извини”. Еще чего! И этого хватит.