Куплю тебя. Навсегда

Глава 40

Матвей

Почти на сто процентов я уверен, что Лилька моя к Володиной подалась, раз дома не объявилась. И если она ей все расскажет, особенно о том, что было в клинике, мне наверняка грозят последствия, вплоть до уголовки. Волновало ли меня это? Не особенно. Практически похрен. Уж по сравнению с перспективой невозвращения на мою территорию своевольной дворняги возможные неприятности виделись пока фигнёй. Если… когда она вернётся, они станут не актуальны.

А что не фигня? То, что без Лильки мой дом — клятый мертвый саркофаг, в котором я себя ощутил ходячим мертвецом. Или скорее уж неприкаянным духом, которому суждено бродить тут, в этом дико дорогом памятнике моей успешности, опять не чувствуя от всего той самой радости, что погостила недолго и испарилась. Сбежала босиком и без шубы в мороз, как если бы я был лютым чудовищем.

И был, походу, Лилька не истеричка психованная, проверено, на пустом месте беготню не устроила бы. Нет, я никогда не баловался психологической хернёй в стиле “а как бы я себя чувствовал себя на месте этого человека?”, бесполезно это. Я не другой человек, мыслить и поступать по-другому не смогу. Но все же, если взять ситуацию в клинике и ее восприятие…

Вот я — Лилька. На меня кто-то… ладно, не кто-то, а любовник, с которым все было только что по кайфу, внезапно обрушивается с предъявами какими-то, обвинением в хитрожопости и коварном расчете с очень далеко идущими планами. А я за собой никакой вины не знаю-то. Реакция? Послать на хрен! Как минимум, а то в морду дать.

Дальше, после этих предъяв меня… ну то есть меня, который Лилька, резко ставят перед фактом, что сейчас прям будут из меня ребенка доставать. Не-е-е, это перебор уже, не могу я себя беременной бабой все же представить. Но сама ситуация по факту — меня одного в угол зажимают сразу трое, решают за меня что-то делать с моим телом. Реакция? Порвать всех, расхерачить любого, кто на пути встанет, а потом ещё и вернуться и камня на камне не оставить, чтобы больше неповадно было. Я бы такого не простил.

Вывод? Я в жопе. Откатить назад я позволил бы и вести адекватный диалог стал бы? Не-а, без шансов. Только мстить. Решение? Нет его. А надо. Надо позарез. Лилька тут должна быть. Со мной.

Что получается? Без трындец каких уступок с моей стороны, я его не вижу. Вариант забить и отпустить Лильку, подождать пока меня попустит и жить себе дальше, как раньше жил, не рассматриваю. Тогда надо решать на какие уступки я готов.

Ладно, не делать аборт Лилькина принципиальная позиция. Сразу на эмоциях это одно, но она мне позвонила спустя несколько часов и уже спокойно ее озвучила. Мне ребенок не нужен, но нужна она. Нужна однозначно. Ну и фиг с ним тогда, пусть себе делает что хочет. Я что, в гроб все, что заработал заберу? Или ещё одного спиногрыза содержать обеднею? А когда помру, мне какое дело будет на сколько частей поделят все?

Что в таком раскладе меня бесит? То, что этот самый спиногрыз сто процентов будет отбирать у меня кучу внимания Лильки. Без этого никак. Дети, они такие, от них вечный гемор. Вон этого ещё и нет толком, на экране я и разглядеть мельком не смог, а Лильку как полоскало по-жесткому. Опять же, кто мне объяснит, как это работает? В смысле, она чуть печень не выблевала, но хочет, чтобы это продолжалось. Беременность она вроде наркомании исключительно для баб, что ли?

Про роды я вообще молчу. Кстати, рожать Лильку отправлю в Штаты, слышал от одного бизнес партнёра, что там клиника есть супер, а то тут на родине ещё поломают мне ее.

Так, если сейчас уже типа два месяца после залета, то осталось всего семь, и вроде как только самые последние все по-жести, надо уточнить все у Валеры по этому вопросу данные. А потом уж няньки пойдут, Лилька опять вся практически моя. Приемлемо? Вполне.

И самое основное, в чем главная заковырки и кроется. Сам хренов факт того, что мне в принципе придется поступаться своей изначальной позицией. Корежит. Ещё как. Но если смотреть это с точки зрения получаемой в конечном итоге выгоды, как в бизнесе, то могу смириться. Ты в чем-то вступаешь партнеру и в ответ получаешь тоже плюшки. Лилька в моем доме и моей постели — вот мега-плюшка, к которой я стремлюсь. Значит, будем договариваться. Вопрос: как при нынешнем положении вещей и помехи в виде Володиной мне убедить Лильку сесть со мной за этот самый стол переговоров? Правильно, сделать так, чтобы избежать этого у нее возможности не было. Ну и конечно нужно нечто сногсшибательно щедрое. Само собой, это не мелочевка, как букеты с побрякушками.

Поспав всего пару часов, я поручил Надежде приготовить праздничный ужин и даже вызвал ей помощницу из агентства по домашнему персоналу.

Сам вышел со двора и прошел вправо по улице. Набрал номер риэлтора с растяжки на заборе и вызвал его для срочного осмотра объекта. И через полчаса уже ходил по гулким деревянным полам, разглядывая бывшее жилище многочисленного семейства Яшиных, моих бывших соседей, которые полгода назад перебрались на ПМЖ в Испанию. Шедевром архитектуры не назовешь, но очень просторно и явно оборудовано с упором на безопасность для мелких. Никаких острых углов, крутых лестниц, высоких порогов, скользких полов, глубокий бассейн закрывается специальной мембраной, плюс ещё есть детский лягушатник.

В большие окна видно всевозможные качели, домики, турники на заднем дворе, что-то там ещё непонятное сейчас под слоем снега. Короче, по-моему вариант вполне Беловым подходящий, всяко лучше тесной трёшки в говенном районе, воздух, природа, простор. И ещё один несомненный плюс — это рядом. Я не обольщаюсь насчёт того, что у нас с Лилькой будет все срастаться благостно и мирно. Но если я ее опять выбешу, то уходить ей будет недалеко, не придется мне опять седых волос наживать, гадая где она и что с ней. И ещё один хитрый прицел у меня. На то, что будущего спиногрыза можно будет почаще отправлять под присмотр родни, им же Лилька что процентов доверять будет.

— Мне это подходит. — сообщил я риэлтору. — Я ключи у себя оставлю, ближе к вечеру посмотрим ещё раз с … семьёй и примем окончательное решение.

Отправил машину за Лилькиными сестрами, а сам выдвинулся в аэропорт. Взял с собой сразу четырех охранников. Прямого столкновения с охраной Володиной надо, конечно, избежать, но если уж ее саму и ребяток понадобиться чуть придержать для того, чтобы у меня появилась возможность убедить Лилю в необходимости спокойно поговорить, то куда же денешься.

Однако, мне очень повезло. Начавшийся снегопад задержал Лилю с Володиной в пути, а я забрал мелкого с Александрой Вадимовной прямо с трапа самолёта. Серёжка поразил тем, что покинул самолёт опираясь на тросточку, но на своих ногах, а не в кресле. Красава пацан!

Только выехали из аэропорта, как матери позвонила Лиля, но связь была паршивой, так что неловкий момент откладывался. В том, что Володина с Лилькой примчатся ко мне типа вызволять родню сомневаться не приходилось.

— Матвей, а можно я сразу буду плавать? — спросил Серёжка. — Я уже могу сам. Совсем-совсем сам.

— Сережа! — покачала головой мать. — Ну чего ж ты так сразу!

— Да конечно можно, если мама не против. Значит теперь я только Аньку катать буду, а ты вообще самостоятельный?

— Ну-у-у…— смутился парнишка, — Разок можно…

— Договорились. — кивнул я немного рассеянно, то и дело поглядывая на экран телефона.

Ожидал, что вот-вот Лилька мне позвонит и, само собой, опять обвинит в манипуляции с использованием ее родных. Пусть себе, мне главное втянуть ее в диалог.

По приезду меня ждал сюрприз — вместе с сестрами Беловыми прибыл и мой Леха. Вот же засранец, мне только его концерта сейчас не хватало. Пока Беловы обнимались-целовались, радуясь встрече, я подошёл к Лехе.

— Ну и?

— Здравствуй, отец. Это… — занялся он, косясь на Яну. — Давай попробуем поговорить по-людски хоть раз? Очень надо.

Я кивнул и пошел из дома на крыльцо, чтобы было поменьше свидетелей.

— Кароч… Я в курсах, что вел себя как полный уе…придурок. И доставлял тебе пиз… кучу проблем. — резко выдохнув, начал Леха.

— Так и есть. — ответил, пристально глядя на ворота в ожидании появления Лили.

— Ну знаешь ты тоже… — вскинулся наследник, но тут же справился с собой. — Блин… Не о том сейчас. Я всё это к тому, что с прежним уебан… глупостям покончено типа.

— Типа?

— Я в том смысле, что встал на хренов путь исправления и всё такое…

— Сын, тебе деньги нужны? — решил я свернуть это общение между поколениями по душам. — Говори сколько и закончим на этом. Не до тебя сейчас.

— Ага, тебе же никогда не до меня было. — скривившись, пробормотал Леха. — В принципе, чего я ждал вообще…

— Будешь на жалость, как мамаша, давить ничего не дам.

— Да мне нахрен не сдались бабки от тебя больше! — отмахнулся сын. — Я об одном прошу — не лезь между мной и Янкой. У меня с ней реально всё серьёзно.

— С каких пор ты и серьезно?

— Тебе прям день и час озвучить? Пап, я… это … люблю я её, кароч.

— Ты? — я с трудом сдержал язвительную усмешку, что-то все же было эдакое в его взгляде.

— Я, пап, я. Или думаешь ты вон влюбился в Лильку, а я типа ущербный какой и не могу?

— Я влюбился?! Чего несёшь? — вот тут уже со всей щедростью отвесил я насмешки во взгляде, но Леха в ответ смотрел пристально и серьезно, будто реально знал обо мне что-то.

Я … влюбился? Я? Вот это всё черте что, когда всё будто с ног на голову вокруг встало… это оно и есть? Эта нудь внутри, будто все зубы разом болят — это оно? Так влюбляются? Херня ведь полная! Любовь — это когда под каблук башку засунул, когда забыл, что яйца у тебя есть и этим счастлив. Это когда на цырлах перед бабой скачешь, угождая во всем, вон как мой партнер Эдик Солнцев перед своей Дашуней. Все за спиной, как над полным дебилом потешаются, а ему на это пофиг, будто в упор не видит, в какую тряпку превратился. А у меня не так! У меня мозги на месте.

— Чушь-не чушь, но я видел тебя с другими твоими шкур… типа девушками. И вчера тоже видел.

Что он там увидеть умудрился, я выяснять не стал, потому что ворота стали отъезжать и я увидел морду Володинского “Майбаха”.

— Это же жена губера! — пробормотал за моей спиной Леха, комментируя выход из тачки обеих женщин и присвистнул. — Херасе, Лилька наша с губершей зафрендиться умудрилась?

Моя Лилька, какая, блин, ещё наша? Ее одну, решительно шагающую ко мне, я и видел. Бледная, осунувшаяся, скулы выперли, глаза будто в два раза больше стали, но покрасневшие, сверкает ими гневно. В одежде явно чужой, от куртки до чуть коротковатых джинсов и мешком висевшего жёлтого свитера.

— Господин Волков, надеюсь вы отдаете себе отчёт, что за похищение и насильственное удержание людей полагается уголовная ответственность? — услышал я холодный голос Володиной и с огромным трудом заставил себя оторвать взгляд от Лильки, чтобы взглянуть на нее.

Стервозная ты баба, вот бы села сейчас в свою тачку и отчалила и без тебя проблем хватает.

— Чего? — изумился Леха. — Какое ещё удержание, пап?

— Добрый день, госпожа Володина! Конечно я знаком с тем, что вы озвучили, но не понимаю какое это имеет отношение ко мне. — ответил и опять посмотрел на Лильку, что затормозила у первой ступеньки крыльца. — Привет! Вы вовремя, все уже в сборе.

— Матвей, пожалуйста давай не будем… ничего. — сказала она тихо и очень устало, избегая смотреть мне в глаза. — Позови моих, мы уезжаем сейчас.

— Сейчас не выйдет. — ответил, а она резко вскинула голову и вдохнула, явно собираясь спорить или обвинять. — Дети уже умчались в бассейн и наверняка уже там бултыхаются. Придется, как минимум, ждать, когда они просохнут. Февраль на дворе.

— Лилька! — позади хлопнула дверь, мимо меня и Лехи промчалась Яна, чтобы повиснуть на шее у сестры.

Обняла, чмокнула в щеку, уткнулась лицом ей в ухо и что-то быстро зашептала, косясь на Леху.

— Что? — нахмурились Лилька. — Ты что несёшь?

— Лиль, ну пожалуйста, ты только не начинай! — отступив попросила Яна и даже ладони перед грудью молитвенно сложила. — Я и так не знаю, как маме сказать. Помоги, ты-то ведь должна понять.

— Понять? Ты сдурела?! — и не подумала успокоиться Лилька, отпихнула сестру с дороги и буквально взлетела вверх на крыльцо встав перед наследником со сжатыми кулаками. — С ним?! Рехнулась, Янка? Он же… ты же видела все! А ты… ты, мерзавец, как посмел к моей сестре полезть?!

— Лиль, не кипишуй, у нас… — начал Леха, но кто бы его слушал, Лильку уже походу понесло.

— Что вы за люди такие, а, Волковы? — развернулась она уже ко мне. — У вас, что, главная цель такая, моей семье жизнь отравлять и ломать? Мало мне тебя, всю душу вывернул, гад! Так ещё и сын твой взялся голову задуривать Янке. Что мы, блин, вам сделали? Или это нарочно? За что?!

— Лиля! Прекрати! — кинулась к Лехе Янка, тот ее мигом сграбастал и к себе прижал, поворачиваясь так, будто намеревался от всех прикрыть собой. — Я сама! Ты не знаешь какой Леша на самом деле!

— Это я-то не знаю?!

— Лиль, харэ орать на Янку!

— Моя сестра, хочу — ору! Отвалил от нее!

— Обломайся! Это вы все от нас отвалите!

— Я совершеннолетняя! Это мое дело!

— Дура ты! Ходил ведь к тебе Ванька! Нормальный пацан, как ты с Волковым то умудрилась…

— Да сдался мне ваш Ванька! Я Леху люблю!

— Какая, к черту, любовь! Он тебе жизнь сломает!

— Моя жизнь!

Короче, буквально за какую-то минуту обстановка превратилась во взрывоопасную и это я ещё толком и слова не сказал. С другой стороны, внезапно не я главный засранец, так что хоть какая-то польза от наследника в кои то веки.

— А ну тихо!!!— рявкнул я во всю мощь лёгких, перекрывая вопли обеих сестер и наследника. — Лиля, ты сдурела так психовать? О ребенке подумай!

— О ребенке? — повторила Яна. — То есть сама ты … Вы знакомы-то сколько, чтобы ребенка заводить? А на меня ещё орёшь?

Я почуял, что сейчас они закусятся по новой, поэтому опять рявкнул:

— А ну все в дом! — и сделав приглашающий жест Володиной, обхватил Лильку за плечи, отчего захотелось торжествующе оскалиться, как заполучившему-таки добычу в лапы зверю, и решительно повел внутрь.

Она сначала послушно пошла, опомнилась только в холле, вывернулась, тихо прошипела “не смей трогать меня”.

Да размечталась! Я тебя и так почти сутки не трогал и не видел, внутри от этого ноет так, будто меня до костей тоской-кислотой разъело.

Александры Вадимовны в холле не было, она, видимо, пошла за детьми к бассейну, и, к счастью, эпичную сцену на крыльце пропустила.

— Дорогие гости, прошу всех чувствовать себя максимально комфортно! Алексей, предложи дамам напитки, — тоном самого гостеприимного хозяина громко сказал я, крепко взяв Лилю за руку. — Как только удастся извлечь детей из водной среды у нас будет праздничный ужин по поводу воссоединения семейства Беловых, где мы в спокойной обстановке обсудим все вопросы и обменяемся важными новостями. А мы с Лилией, с вашего позволения, покинем вас на некоторое время.

— Господин Волков! Не забывайтесь! — шагнула к нам жена губера. — Не позволю принуждать…

— Госпожа Володина, решать сейчас Лиле.

— Я не хочу с тобой никуда идти. — тихо сказала Лилька, попытавшись вывернуть свою руку.

— Лиль, нам поговорить надо. О нас. Разве наедине не лучше будет?

— Лучше для чего, господин Волков? — продолжила напирать вредная баба и каких же сил мне стоило не послать ее ко всем хренам. Мне не до нее, не до кого вообще, кроме Лильки, что может в любой момент ускользнуть. — Для того, чтобы запугать или надавить?

— Подобных планов не имею. Может вы все позволите уже нам наедине решить вопросы, касающиеся исключительно нас двоих?

— Лиля? — пристально глянула Володина на нее и Лилька нерешительно кивнула.

Губерше не оставалось ничего, кроме как свалить вместе с Лехой и Янкой.

— Матвей, никакой разговор не заставит меня … — с тяжёлым вздохом начала Лилька.

— Люди ошибаются! — припомнил я ей ее же слова. — Разве не ты мне это говорила, когда оправдывала Надежду?

— Говорила.

— Ну вот — я ошибся.

— Матвей… — снова тяжело вздохнула Лилька и повеяло тоскливой безнадегой. Не-е-ет ! Не пойдет! — Ведь у нас дело не в одиночной ошибке, заблуждении, опрометчивом поступке на эмоциях. А в том, что у нас диаметрально разные позиции в вопросе…

— Я не против ребенка.

— Что? — наконец взглянула она мне в глаза.

— Я не против ребенка. Тогда в клинике … просто все было внезапно, поэтому я подумал по привычке худшее и повел себя так. Мерзко, короче.

— Волков, это ты сейчас так извиняешься? — невесело усмехнулась Лилька.

— Я? Извиняюсь? — по привычке на рожу полезла пренебрежительная ухмылка, но внезапно осознал — она мне сейчас как чужая, хренова маска. И если за ней спрячусь, то всему конец. Не станет Лилька говорить. Сейчас все по чесноку нужно. — А надо?

— Только если ты и правда ощущаешь вину, а не просто просчитал, что сказать это будет тебе выгодно.

— Эммм… а разве комбинированный вариант невозможен? — озадаченно поскреб я подбородок, силясь скрыть, как же это нелегко — говорить с ней … по-настоящему. Аж в кишках скручивает все с непривычки и от дискомфорта, а ещё … страха? Это страх? Я боюсь?

— В каком смысле?

— Я обдумал, попробовал увидеть ситуацию с твоей стороны и понял, что все, а особенно мое поведение, выглядело тем ещё паскудством и посчитал необходимым признать это. Но это не отменяет того факта, что я надеюсь на выгоду в виде твоего возвращения ко мне.

Лиля уставилась на меня со смесью удивления и непонимания, как будто я вдруг резко перешёл на тарабарский язык и она силилась перевести сказанное на русский.

— Возвращения? На каких условиях? Если ты думаешь, что сумеешь меня все же убедить избавиться…

— Лиль, да я уже забил пытаться тебя в чем-то убеждать! Хочешь ребенка — пусть будет! Главное возвращайся и больше не бегай от меня.

— Вот так просто? — что-то совсем уж безрадостно усмехнулась она. — Пусть будет?

— А что сложного? К врачам тебя самым крутым буду возить, все что надо: кроватки, пеленки, коляски-хренаски покупай какие хочешь, дизайнера лучшего найдем, детскую пусть делает какую хочешь, нянек хоть десяток подберем. Опять же школу потом самую лучшую, а потом учиться куда-нибудь в Англию отправим. Все будет у твоего ребенка.

— Круто. — Лилька отвернулась от меня и пошла к окну, уставившись во двор. — Будет у моего ребенка все. Все что можно купить за деньги. Надо брать, да, Матвей?

Как то это прозвучало… Хреново.

— Само собой надо.

— И все это при условии, что я стану жить с тобой? Просто хотелось бы сразу уточнить все моменты этой нашей новой договоренности. Или соглашения?

— Какое, на хрен, соглашение, Лиль?! Что не так?

— А что так, Волков? У моего ребенка будет все, что купить можно. У МОЕГО? А отец настоящий у него будет? Или только спонсор, живущий рядом? А мне что положено в этом твоем будущем?

— Я дом покупаю по соседству на твое имя, для всей вашей семьи. Чего-то хочешь — просто озвучь.

— Дом по соседству? Если что, я всегда под рукой? — Лиля хлопнула ладонями по подоконнику и развернулась. — Озвучить тебе чего я хочу, Волков? Хочу, чтобы любил ты меня! Любил, а не покупал и не присваивал, как имущество. Чувствовал то же, что и я. Сможешь? Хочу, чтобы ребенок был для тебя НАШИМ, а не только моим. Знаешь, где такое продают? На такое денег твоих хватит?

“Любил. Чувствовал то же, что и я”. Она меня…

— А как любят, Лиль? — не выдержав, взорвался я. — На колени падают и гребаные следы на песке целуют? Стишки сочиняют, на гитаре под окном бренчат? Сутками напролет в любви этой и верности клянутся? Вены вскрывают, с крыш прыгают, доказывая? Так, да, Лиль? А то, что я тебя с того момент, как увидел больше отпустить от себя не могу — это что? Понятия не имею почему, но не могу и все, поперек горла мне это! А то, что мне дом собственный без тебя сраным склепом теперь кажется — это что? А то, что меня штырит от тебя, как пацана малолетку, только гляну-трону-запаха хапну и себя не помню, проще сдохнуть, чем остановится и не трахнуть — это, бля, что, Лиль?! Буйное, мать его, помешательство? Ты стоишь сейчас в пяти шагах, а меня от этого изнутри как кислотой жрет и аж в мышцах судороги, как хочу подойти и всю измять… Это что, Лиля? Если умная такая, то скажи мне, как это зовётся, а то я, знаешь ли, не в курсах что-то, со мной такое впервые!

— Матвей! — только сейчас я увидел, что щеки Лильки блестят от слез, которые капают на свитер. — Почему же все так у нас…

Она только руки протянула и шагу не успела сделать, а я сорвался с места, сгреб, вжал в себя, мордой в волосы уткнулся, замычав от такого бешеного облегчения, что оно жуткой болью в первый момент почудилось. Это как намертво руку отлежать, потом через зубовный скрежет и муть перед глазами перетерпеть возвращение чувствительности. Только у меня, походу, не было этой руки. До Лильки не было. Так что, начать ее чувствовать адски, почти нестерпимо больно. Но жить дальше без этого — не вариант. Долбаный какой-то мазохизм с этой чертовой любовью получается.

— Почему что, Лиль? Тш-ш-ш, кончай плакать, нервы это. Вредно. — я ее успокаивал, а с самим такое творилось — словами не описать. От накатываюшего все сильнее облегчения в ногах слабину словил и просто опустился на пол, увлекая Лильку за собой. Опёрся спиной о стену и усадил ее верхом, принявшись целовать мокрые щеки и лоб. Сердце барабанило так, что ребра только чудом изнутри не проломились.

— Больно так почему?

— Ну, Лиль, что поделать… Наш такой вариант походу. У кого-то конфеты-букеты-романтика в начале, а у нас жесть всякая. Зато ты меня с самой говенной стороны повидала и все равно… Теперь другая сторона осталась. Она получше, клянусь.

— Матвей… ну как же нам быть… — пробормотала Лиля сквозь всхлипы. — Мы же … ну разные ведь совсем …

— А на кой нам одинаковыми быть, Лиль? Это же со скуки сдохнуть можно, когда одинаковые, во всем согласные. Ни поспорить, ни поцапаться душевно, не помириться потом так, чтобы утром с кровати не встать. Тоска, а не совместная жизнь.

— Ты ребенка не хочешь. Матвей, я не представляю себе, как мы сможем жить вместе, а ты любить его не будешь. Лучше и не видеть вовсе отца, чем жить бок о бок и быть ему не нужным. Я знаю о чем говорю.

— Так, минуточку, Лиль! — чуть отстранил я ее и заглянул в глаза. — Вот давай по честному: как я могу знать буду я его любить или нет? Мы с ним так-то не знакомы ещё, он вообще пока какой-то головастик. С чего мне вдруг любить головастика? Вот родится, познакомимся, а там уже посмотрим. Обещаю, я постараюсь проявить упорство в этом вопросе. Так пойдет?

— Волков, ты опять торгуешься и пытаешься договор со мной заключить?

— Ну вот такая у нас традиция, выходит, Лиль. Семейная.

— Нельзя себя заставить полюбить. Даже при очень большом упорстве.

— Эх, Лиля-Лиля, ты ещё и десятой части моего упорства не видела. — усмехнулся я.

— Никуда мне от тебя, Волков, не деться, выходит?

— Никуда и никогда. Лучше даже и не пытайся.

— Ладно. Не буду, ведь и не хочу, на самом деле. Но имей в виду — Лехе твоему откручу все что ниже пояса, если он Янку мою обидит! И ты меня не остановишь!

— Пффф! Очень надо останавливать! Если он умудрится с такой девчонкой, как Янка налажать, я ещё и помогу. Башку потом отверну дурную, чтобы уже не мучился, тупиковая ветвь эволюции, блин.