Куплю тебя. Навсегда

Глава 21

Матвей

Ничего я до этого дня не ненавидел больше, чем собственное бессилие. Бессилие сделать, что хочу, получить, что желаю. Если такое случалось, меня прямо вымыкало, заклинивало к херам. Я землю рыл, зубами рвал, упирался насмерть, но всегда получал то, на что курс взял, в жизни ли, в бизнесе — не важно. Не справился лишь один раз — когда мать заболела. И ничего не помогло. Ни бабки без счета на самые продвинутые медцентры, ни колдуны со знахарками, ни молитвы. Слишком поздно, ничего нельзя было уже сделать.

И вот опять оно, это самое проклятущее бессилие. Вот только совершенно другое. Вообще иррационально идиотское. Когда можешь, но… не можешь. И бесит, но… не так.

Никто и ничто в тот момент мне не помешало бы взять от моей чертовой дворняги всё, чего там хотел последние дни. А хотелось под конец уже до лютого зуда в пальцах, невзирая на общий завал и кучу гермора по работе, до нудящей боли за рёбрами, до совершенно забытого состояния из сопливой юности почти не проходящего стояка.

Наплевав на всё, что будет чувствовать она, заставить встать на колени между моими раздвинутыми ногами, рвануть ширинку, дёрнуть вниз трикотаж. Кайфануть на мгновенье от неизбежно шокированного выражения её лица, когда уже отчаянно подтекающая от её дерзких огрызаний и зырканий головка вырвавшегося члена смачно шлепнет по её губам, сгрести волосы на затылке, приказать взять в рот. И ещё, чтобы не смела глаза закрывать. Пусть смотрит в глаза мне, пусть слезы по щекам льют, когда буду насаживать её ртом на свой ствол, шипя и матерясь от ощущения жаркой влаги, тесноты сопротивляющегося вторжению горла и, наверняка, обжигающих царапин, ведь опыта у Лилии ублажать мужиков минетом нет никакого. Или всё же есть?

Мысль эта мелькнула, мгновенно взбесила, но её тут же погребло под чем-то другим, огромным. Лиля смотрела, смотрела именно так, как в обжигающей моей пошлой фантазии — неотрывно, широко распахнув глаза, по щекам слезы ручьём, но совершенно не так. Не так! Опять это растреклятое “не так”! Не было в этот момент в её взгляде гнева, не жгло меня ненавистью сквозь эти слезы, а без этого ничего не срабатывало. Мне нужна была её ярость, даже нарочитое презрение сквозь покорность, чтобы щелкнуло, сорвало последний тормоз, чтобы переступить черту. А их не было. Лиля слушала в трубке свою мать, что всхлипывала и, то и дело, срывалась на ликующие крики, а в её взгляде на меня была чистая, честная благодарность. Не псевдо восхищенное подхалимство, не собачья преданность дворняги, которой кинул щедрую подачку, не затаенная ненависть к тому, кто богаче и сильнее и волен давать сколько пожелает, которую видел в людях ой как часто. Нет, её глаза говорили исключительно то, что произнесли и губы — она была благодарна. Честно, от души. И проклятая эта честность сработала лучше, чем ведро ледяной крошки выплеснутой мне в штаны.

Немыслимо, невозможно было её вот такую, с этим честным взглядом, ставить на колени и заставлять давиться членом. Это бы меня в собственных глазах в конченную мразь обратило бы. Ведь подчинилась бы и взяла и отсосала бы, но чую всём нутром — никогда, никогда больше вот так на меня Лиля больше бы не посмотрела.

И, казалось бы, не похрен бы мне… Но не похер. Не похер.

Однако, уже пару минут спустя, когда дебильно благородный импульс угас, я на себя дико разозлился. Она здесь для чего, бля? Глазками проникновенно лупать? Ни чёрта! Она тут, чтобы я её на члене вертел, урок преподал и потом отправил на всё четыре стороны. Я всё это затеял, чтобы её трахать, а значит трахну.

Закончив с ужином, я сам собрал всю посуду и отнёс её на кухню. И оттуда уже позвонил в одно интересное местечко, сделав особенный заказ. Довольно ухмыльнулся, начав предвкушать реакцию Лили, пошёл обратно в столовую.

Она всё так же сидела послушно на месте, глядя в темноту за окном, которую лишь слегка разбавлял жёлтый свет ландшафтных фонарей подсветки. При моём появлении повернулась и попыталась снова перехватить мой взгляд, но я не позволил ей снова провернуть этот фокус с трепетными гляделками в душу, превращающими мой железобетонный стояк в ничто и прошёл мимо, махнув рукой, требуя следовать за мной.

Мы перешли в кинозал, я указал Лиле на диван, а сам пошёл к бару с холодильником. Всё же немного тяпнуть для храбрости и расслабухи ей не помешает, а то ещё введёт её моя затея в состояние наглухо застывшего брёвна. А мне оно надо?

Вспомнив молодость, смешал в нужных пропорциях апельсиновый сок с водкой и вернулся к дивану с двумя высокими стаканами. Протянул один Лиле, которая забилась в самый угол глубокого дивана, сам сёл в противоположном, сохраняя дистанцию и заодно прекрасный вид на нее.

— Пей и поболтаем немного.

Она глянула недоуменно-настороженно, явно мучаясь вопросом что же я задумал, понюхала, чуть наморщила нос, но глоток сделала, тут же резко выдохнув.

— И как? — спросил, наблюдая за её реакцией.

— Крепковато. — ещё раз выдохнула Лиля.

Значит в самый раз. Сейчас захмелеет и язык развяжется и сама расслабится. А тут и сюрприз подоспеет. И вот тогда уже расслаблюсь я.

— А расскажи-ка мне, Лиля, как ты решаешь вопрос сексуального напряжения? — спросил в лоб, дождавшись того, как в её глазах появился лёгкий хмельной блеск.

— Что? — поперхнулась она очередным глотком.

— Мастурбируешь? Или всё же практикуешь с кем-то взаимный обмен оральными ласками? — продолжил я допрос, игнорируя её явное возмущение и офигей от простоты моего подхода. Потому что, именно они и выдали её. Ведь далеко не всё женщины склонны баловаться этим.

— А тебе не кажется, что это тебя не касается?! — насупилась Лиля и нервно сделала ещё несколько глотков, видимо не осознавая, что всё усугубляет.

— Нет, Лиля, мне ничего не кажется. Моё право на твою полную откровенность, в том числе, прописано в нашем соглашении. Итак, я хочу знать снимаешь ли ты напряжение собственноручно или есть у тебя кто-то, кто помогает? И врать, что понятия не имеешь о чем я, не стоит. Из тебя темперамент так и прет.

— И что? — взгляд девушки шарил по комнате, будто в поисках выхода из ситуации, пальцы на бокале стиснулись до побеления.

— Отвечать вопросами на мои вопросы запрещаю.

— Тогда ответ — нет. Я ничего такого не делаю сама и у меня никого нет и не было.

Девочка-девочка, ну кого ты пытаешься обмануть? Меня? С твоим-то мизерным опытом и настолько ярко говорящим лицом — без шансов.

— Насчёт сама и не было — враньё. А вот посередине правда. Попробуй ещё раз. Помогаешь себе пальцами, игрушкой? И с тем, с кем всё же было, насколько далеко вы зашли? Минет и куни? Анал? Просто ручками баловались?

— Да… — “пошёл ты на хрен! “ осязаемо прямо так повисло в воздухе между нами и разрядом шибануло мне в пах, возвращая убитую сопливой благодарностью, гори она синими пламенем, жёсткую эрекцию. — Это, блин, перебор!

— Не ты здесь решаешь, Лиля. Жду ответа.

— Мы целовались и тискались, ничего кроме, ясно?! — с вызовом почти выплюнула девушка, прожигая меня злым взглядом, — И какие, к чертям, игрушки? Я живу в одной комнате с младшей сестрой, у нас кровати в паре метров друг от друга стоят. Как ты себе представляешь, что бы я…

— То есть пальцы. — кивнул я довольно и щеки Лили вспыхнули, а взгляд она мигом отвела.

— Да это было то сто лет назад последний раз! — огрызнулась она и я понял — опять врёт. — Я с работы прихожу усталая, как собака. Думаешь у меня силы есть дожидаться, пока Янка уснёт?

— Последние дни ты на работу не ходишь и уединяться могла сколько угодно. — заметил я и потому, как её уши, щеки и даже шея окончательно запунцевели просек — поймал я Лилю, что называется, прямо за руку. Ту самую, которой она себя и ублажала. — Сколько раз ты мастурбировала в моём доме? Врать не смей!

— Несколько. — явно переступая через себя, тихо ответила девушка.

— И что себе представляла в эти моменты?

— Ничего! Я просто…

— Если ты меня заставишь ещё раз ткнуть тебя во враньё, то последуют санкции, Лиля. Мы оба знаем, что фантазии были. Я хочу о них узнать. Если уж такая большая проблема рассказать, что в них было, то ответь хотя бы кто это с тобой в них делал.

— Да не знаю я… Я… — стакан в её руке за штормило, грозя выплеснуть остатки содержимого на обивку дивана, но мне на это было плевать. Я откровенно давил на её визуально, проламывая последнюю оборону и дико наслаждался этим процессом, игрой. — Это… образ просто смутный. Всегда. И я его не вижу. Только ощущаю. Чаще всего со спины. И… всё очень быстро, а потом я не думаю об этом.

Что же, хотя бы чёткого нафантазированного облика идеального любовника у моей дворняги нет. А если быстро, стало быть, терпит до последнего. А уж когда совсем препирает, делает уступку собственному темпераменту, а потом ещё небось и угрызениями совести страдает. Ничего, скоро мы тебя от угрызений-то вылечим.

— Проникновение? Ты представляешь как будет ощущаться член внутри? Как он в тебе станет двигаться?

— Что? Нет, конечно! — зыркнула она на меня и на этот раз точно не врала. — Это просто прикосновения… тяжесть… поцелуи на шее, затылке, плечах…

— Ты мастурбируешь лёжа на животе? — догадался я и Лиля с явным усилием над собой кивнула. — И представляешь, как навалиашийся сзади любовник делает с тобой что ему угодно? Что ты в его полной власти?

Лиля зажмурилась и отчаянно замотала головой, пытаясь отрицать совершенно для меня уже очевидное. Мотай-мотай, девочка, а я уже знаю, с чего мы начнём. Возьмём твою пошлую фантазию и добавим в неё объёма и конкретики.

Звонок от охраны с ворот оборвал нашу беседу, которая сама по себе внезапно ощущалась отдельным сортом кайфа с лёгким привкусом мазохизма с моей стороны — настолько мощно заводило.

— Матвей Сергеевич, тут девушки прибыли из массажного салона, говорят вы их вызвали. — доложил сегодняшний дежурный.

— Всё верно. Проводить через заднюю дверь в зону бассейна. Пусть готовят всё. — велел, пристально посмотрел на всё ещё красную от смущения Лилю, поднялся и руку ей протянул. — Идём. Неделя у меня была та ещё, нужно расслабиться по-полной.