Куплю тебя. Навсегда

Глава 23

Матвей

Ну вот тебе и обычные бабские фортели во всей красе, которые я терпеть не могу и не терплю. Как же обойтись без рыданий по поруганной девичьей чести и без демонстративной беготни. Ох, Лиля-Лиля, придётся тебе очень быстро усвоить, что я не из тех, с кем такие фокусы прокатывают. На сопли со слезами мне абсолютно плевать, как и на любые упреки, а бегать за кем-то следом утешая и выясняя, что с тобой, бедная моя страдалица, не так, уж не обидел ли чем, сроду мне не случалось даже по юности, как и извиняться. Извиняться перед женщиной, если только это не мать твоя — дураком быть. Потому что, только этого всем рыдающим манипуляторшам и надо.

Извиняешься — значит должен, должен — значит дай-дай-дай. Слезливо-сопливое вымогалово выходит, а со мной такое не работает. Никогда жадным не был, что и так хочу дать — дам, а любыми финтами пытаться больше вымурыжить — тут стопроцентный облом.

— Ну-ну, Лиль, поплачь, меньше пописаешь, — пробормотал вслед и не подумавшей подчиниться приказу остановиться девушке. — И побегать для здоровья полезно.

Обернул бёдра полотенцем, достал из брюк бумажник, выглянул в зону бассейна. Рассчитался с массажистками, махнув им собирать своё барахло и отчаливать, а сам пошёл в душ. Открыв краны, совершенно бездумно поднес правую руку к лицу и вдохнул. Пальцы пахли Лилей, её возбуждением, скользкой влагой, которая только что щедро текла по ним. Дурманно пахло, пряно-остро, в башке даже опять моментально загудело и в паху снова потяжелело. Вспомнилось, как охрененно ощущалось хрупкое тело подо мной, каким реально диким искушением было желание получить сразу по полной. Всего лишь чуть сместиться и вогнать член в ту жаркую щедро-мокрую тесноту, которую чувствовал пальцами. Как удержался — без понятия. Уж точно не из какого-то дебильного благородства, не из жалости и заботы, не от беспокойства всё испортить наперёд, причинив боль. В какой-то момент от того, как Лиля задрожала, забилась под моим весом разум покинул меня совершенно, так что помыслить о чём-то на потом не мог — нечем мыслить-то стало. Эта, мать её, целка-недотрога прямо фонтанировала таким фееричным откликом на самую простую стимуляцию, что мне и тупо о задницу ее потереться, пока она ею крутила, ерзая на моих пальцах, хватило, чтобы обкончаться, как малолетке. Как же вставлять будет, когда стану трахать ее? Сердечко-то не прихватит?

Глянул вниз и скривился, констатируя, что у меня опять стоит колом. А у Лили сопли со слезами. Может, одну из массажисток вернуть, пока ещё далеко не отъехали? Они-то официально клиентам типа только исключительно дрочат руками или между сисек, но за отдельную плату и отсосут и на член запрыгнут без проблем.

Колебался пару секунд, снова потянул носом уже почти смывшийся с руки аромат и мотнул башкой, зыркнув на стояк.

— Себя не обдуришь. — проворчал себе под нос. — Вставить я хочу Лиле, а не какой-то рандомной давалке, в которую только сегодня уже неизвестно сколько концов макнулось. Да и, как говорится, зачем платить дважды, уже, так-то, за всё заплачено и в соглашении прописано.

Так что, надо сходить к плаксе и популярно растолковать, что выкрутасы со слезами терпеть не собираюсь. Хотя, правильнее будет забить, никуда не ходить, позвонить, пусть сама ко мне в спальню топает, привыкает к новым правилам.

Выйдя из душа и поднявшись к себе так и сделал. Набрал Лилю, но в ответ только гудки. Раздражение, подпортившее весь кайф с самого начала из-за бегства Лили, разгорелось сильнее. Не спеша оделся в домашнее, прошёлся по комнате туда-сюда, лег на кровать. Удобно развалившись, набрал еще раз и ещё, с тем же результатом и начал уже откровенно злиться. Девочка что-то попутала и забылась по чьим тут всё правилам? Она игнорировать меня будет? Забивать самым наглым образом? В моём же доме? Самого к ней топать заставлять? Охренела? Или…

С кровати меня как катапультой подбросило от единственного проблеска мысли, что эта дура могла что-то с собой сделать. Не важно, демонстративно там или на реальных эмоциях, но ну его на хрен! Пока бежал по коридору чертова дворняга мне уже примерещелась в кровавой ванне плавающая с перерезанным венами и на люстре болтающаяся в петле.

Дверь в её спальню практически вышиб, не увидел на кровати, сердце за один удар льдом покрылось и в пот кинуло. Пронёсся через комнату, ударом кулака сломал хлипкую щеколду, распахивая и эту дверь.

— Ай! — завопила Лиля, схлопотав дверным полотном по лбу. — С ума сошёл, Волков?

— Ты охренела совсем? — заорал почти с ней в унисон.

Бледная, глаза красные, но жива-здорова. С полминуты мы молча пялились друг на друга, Лиля только потирала лоб. Потом я схватил её за руку и потащил за собой, бесясь сам на себя за совершенно ненавистное чувство облегчения, которым меня накрыло.

— Да что такое? — спросила Лиля на подходе к лестнице.

— Ты какого хрена мои звонки игнорируешь?

— Звонки? Ой…да я же телефон в кинозале забыла.

— Забыла она… — да что за херь такая? Почему на душе ещё легче от того, что она этот сраный телефон просто забыла, а не на меня забивала? — Видимо, он тебе и не слишком нужен, раз забываешь.

— Куда мы? — спросила Лиля, когда я потащил её через столовую к кухне.

Молча я довёл её до холодильника, вытащил из морозилки первый попавшийся пакет, обернул кухонным полотенцем и прижал к уже наметившейся шишке на лбу. Лиля зашипела и скривилась.

— Больно сделал? — спросил, хоть не собирался. Плевать ведь мне, плевать!

— Естественно. Сам попробуй себе по лбу дверью. Чего так врыват…

— Я не о том! — оборвал её, а Лиля замолкла и отвела взгляд, побледнев еще сильнее.

— А тебе разве не всё равно? — с

спросила, вздернул подбородок, но в глаза так и не глядя.

— Всё равно. — огрызнулся.— Но я спросил.

— А я не отвечать на твои вопросы прав не имею. Ага, помню. — усмехнулась она и отчего-то на языке почудился вкус горечи. — Физически — нет. А мои моральные переживания тебя, уверена, не колышат.

— И в чем же конкретно они состоят? — постарался спросить как можно язвительнее. — Ты пока что ещё даже своей драгоценной девственности не лишилась. Зато получила первый оргазм не собственного производства. Вся в плюсе, разве нет?

— Нет.

— И почему же?

— Не думаю, что ты поймёшь.

О, круто, я типа тупой.

— А ты, Лиля, не думай, ты отвечай. — велел ей.

— Чтобы дать тебе лишний повод поглумиться, тыкая меня в то, что я идиотка с романтическими идеалами?

— Да хоть бы и так.

Лиля глянула снизу вверх раз коротко, глаза отвела, но потом резко вдохнула и ответила.

— Этот…момент… оргазм… он не должен был случиться вот так… с тобой… Ведь это так важно и уже необратимо. И дело всё не в девственности… не в чём-то физическом. Совсем не в физическом. Такое не должно происходить без… без чувств…

— Ещё скажи с нелюбимым и за плату. — фыркнул я насмешливо, хотя на самом деле почему-то рыкнуть по звериному было острое желание из-за жёсткого импульса режущей боли за рёбрами.

— Вот видишь, если бы ты понимал о чем я пыталась сказать и что чувствую, то тебе бы это уточнение и в голову не пришло. — усмехнулась невесело Лиля и меня снова посетил фантомный привкус горечи на языке.

— Да-да-да, первый раз нужно только по любви, большой и чистой желательно, а потом уж как пойдёт. — продолжил насмехаться я. — Лиль, взрослей и выкидывай из головы эту чушь романтическую, жить станет легче и намного приятнее. Секс — это просто секс. С проникновением, без, оральный, анальный, виртуальный, бля, первый, десятый, сотый — главное, чтобы он был реально в кайф, что бывает далеко не всегда. И страдать любой переживательной хернёй после — только у себя же удовольствие воровать. Ты пойми — нет страдашек и остается только кайф в чистом виде. Абсолютно безопасное и законное удовольствие, от которого тебя не разопрет, как от вкусной жратвы, которое не сожрет твой мозг и печень, в отличии от наркоты и алкоголя.

— Зато запросто разорвет тебе сердце, если отсутствие чувств окажется всего лишь иллюзией. — спессимиздила Лиля.

— Вот! — поднял я указательный палец. — Еще один довод в пользу моей правоты. И как замечательно, что ни мне, ни тебе этот самый грёбаный разрыв сердца не светит, в силу полнейшего бесчувствия к друг другу. Так, всё, спать пойдём. Завтра у меня первый выходной за последнее время и масса планов.

— А у меня?

— А у тебя теперь один план — делать что я говорю. — ответил, закидывая пакет обратно в морозилку.

— План прям мечта. — безрадостно улыбнулась Лиля.

Ну-ну, посмотрим как ты завтра вздыхать и улыбаться станешь, когда я тебя из дворняги в балованную и ухоженную болонку превращать начну.