Куплю тебя. Навсегда

Глава 39

Лилия

— Скажешь, куда ехать или я решу? — спросила Нина, как только я уселась рядом с ней на заднем сидении авто.

Помахала в ответ провожавшей меня Ире, которая мне ещё и куртку свою отжалела, но стекла в машине были сильно тонированы, так что она вряд ли это увидела. В карман мне Ира сунула листок с номером своего телефона и стребовала обещание позвонить и рассказать как я. Само собой, я позвоню и куртку верну, как только представиться такая возможность.

— Решай. И прости пожалуйста, что выдернула тебя в такой день из дому. Вы с мужем наверное праздновали… Мне … мне просто больше не к кому было…

— Лиль, прекрати! Если друг не обращается к тебе за помощью, значит другом-то и не считает. И ничего мы не праздновали, мой Володин со вчерашнего дня в Москве по делам региона. — отмахнулась Нина. — Давай-ка только сразу уточним, но только совершенно честно: нам в больницу нужно?

— Зачем? — удивилась я, но тут же поняла. — Ты думаешь Матвей меня…? Не-е-ет! Он бы такого не сделал.

— Да неужели? А вот кое-кто из его бывших говорил, что руки он распускать склонен. — резко ответила Нина, но глянув мне в лицо, тон сразу сменила. — Хотя, болтать можно что угодно, прямых доказательств нет, если уж честно.

— Коля, поехали на дачу! — распорядилась Нина, опустив перегородку между нами и водителем с охранником, закрыла ее и уставилась на меня пристально. — Расскажешь, что случилось, Лиль? Терпеть не могу гадать. Или тогда уж скажи, что дело это не мое. Не думай, что я из-за этого помочь откажусь.

— Случилось… ну наверное худшее из возможного. — горько усмехнулась я. — Я влюбилась в Волкова по уши. То есть …. С самого начала я мозгами понимала, насколько он не подходящий мне человек…. Но это почему-то не помогло.

— Как по мне, то Волков никому не подходящий человек. Скотина бездушная и самовлюблённый наглец. Но! Приходиться признавать, есть в нем нечто, что и опытную женщину заставит захотеть к нему присмотреться дважды, даже если с первого взгляда она кто он есть по жизни увидит четко. Чего же о тебе говорить. И это совсем не его аура успешности и богатства.

— Я ведь тоже не совсем уж и малолетка. Как раз по этому и не понимаю, как так вышло? Как я могла полюбить человека, в котором будто сконцентрировано все, что я в людях ненавижу и не принимаю?

Нина постучала пальцами по красному дереву дверной обшивки и резко выдохнула.

— Лиль, слушай, а если вот прям по-честному, ты хочешь чтобы я помогла тебе понять, что возвращаться к Волкову нельзя ни в коем разе? Или наоборот себя простить за твои же чувства и найти повод как раз вернуться к нему после того, что он сделал. Что он, кстати, сделал?

— Что? — опешила я и даже головой мотнула, не сразу уловив смысл сказанного.

— Ну смотри: женская солидарность диктует мне сейчас топить за то, что он сволочь, тебя вообще недостойная и пофиг, что он сделал и виноват ли в принципе. Но, как настоящая подруга, я хочу понимать чего ты в итоге реально хочешь — очень болезненного, но полного и безвозвратного разрыва или помощи в том, как принять чертова мужика таким, какой он есть, смирившись, что жить, возможно, придется, как на вечной войне, а все потому, что без него тебе намного хуже, чем с ним.

— А более оптимистичных сценариев не предполагается? — невесело усмехнулась я.

— В случае с данным мужиком — крайне маловероятно. — развела Нина руками.

— Мне не было с ним плохо. — признала я очевидное. — Не в последнее время уж точно. Совсем наоборот. Но он потребовал, чтобы я аборт сделала. И обвинил в том, что я меркантильная тварь и нарочно скрывала от него факт беременности почти два месяца, чтобы родить и сесть ему на шею до совершеннолетия ребенка.

— А ты скрывала?

— Не-е-ет! — я торопливо рассказала Нине все по порядку.

— Он ещё и псих. — пробормотала она. — Сволочь, псих и гад. Но ради справедливости — для подозрения у него почва была, учитывая, что трюк с беременностью-сюрпризом один из самых часто проворачиваемых ловкими девицами в нашем кругу и, наверняка, он с этим сталкивался. Древнейший способ привязать мужика или просто развести, обеспечить безбедное существование надолго. Даже надёжнее замужества, ведь так можно присосаться даже к женатому мужику, для себя сохранив максимум свободы. Сейчас такое приобрело прямо-таки впечатляющие масштабы, поверь, знаю о чем говорю. Лиль, а ты бы хотела Волкова привязать?

— Нин, я может и влюбленная, но не безумная. Такого, как он ничем насильно не привяжешь. Я бы хотела, чтобы он меня любил, а не был вынужден или обязан.

— Эх! — недобро усмехнулась она, — Вот если бы мне не было жаль в первую очередь тебя, я бы накапала на мозги своему Володину и поженили бы мы вас с большой помпой. Ещё бы и брачный контракт хитрый вымутили, чтобы ты и после развода осталась в полном достатке. Прижали бы твоего Волкова по бизнесу со всех сторон и женился бы аж бегом.

— И возненавидел бы меня до смерти. — усмехнулась я в ответ. — Зато это было бы настоящее чувство. От всей души,что называется.

— Думаешь нет у него чувств к тебе?

— Разве когда они есть, мужчина захотел бы избавиться от общего ребенка?

— Ли-и-ля-а-а! Какая же ты все таки юная и набита по уши идеальными представлениями из книжек и кино, которые ой как далеки от реальной жизни! Вот ты сама, руку на сердце положа, скажи — ты хочешь этого ребенка? Стоп! Даже не так, ты хотела оказаться внезапно беременной? Мечтала, ждала, была готова? Готова к тому, что вся твоя жизнь очень скоро переменится радикально и навсегда?

Я посмотрела в окно, рассеянно проследив как перед притормозившей машиной откатываться высокие глухие ворота и открывается вид на длинную аллею с коттеджем из толстенных бревен в глубине двора.

— Ну… скорее нет. Когда-нибудь — однозначно, но не вотпрямсчаз, — честно признала я. — В принципе, даже не думала в этом направлении ещё несколько часов назад. Но это же не повод захотеть сразу же убить.

— Не повод, Лиль. Но и не повод принимать решения сгоряча. Ребенок — это навсегда. А это очень долго. У Волкова, кстати, ребенок уже есть и подарком судьбы его никак не назовешь.

— Я в курсе, этот гаденыш Леша в моем доме живет и весь район на уши день-через день ставит. Нина, я не пойму, ты что пытаешься сказать мне? Что мне стоило согласиться…

— Нет! Категорически. Никогда не позволяй никому заставлять себя соглашаться с тем, чего ты не хочешь. Я предлагаю другое — ты сядешь и крепко подумаешь чего реально хочешь, оценишь свои возможности и перспективы, и сама примешь решение. И если решишь ребенка оставить — озвучь Волкову свою позицию. Если нет — значит нет. Я помогу в обоих случаях, и с моей стороны ноль осуждения, Лиль. — охранник с водителем почти синхронно распахнули нам двери с двух сторон и Нина сменила тему. — Чаю хочешь?

— Хочу.

Я поступила так, как и советовала Нина. Обдумала и приняла решение. На самом деле, я его приняла сразу, как только узнала о беременности и другим оно стать не могло, сколько не думай. Просто в первый момент это было что-то на уровне инстинкта что ли, а сейчас уже все здраво и спокойно.

Я знаю, что семья меня поддержит, поможет, никогда не упрекнет, что добавлю ещё трудностей в нашу и так далеко не лёгкую и не роскошную жизнь. Сейчас масса всякой удаленной работы, что то придумаю. Мне не страшно … но все же горько. Что-то совсем не судьба мечты у меня вырисовывается.

— Представляешь, а Волков то на твои поиски связи свои в полиции подключил, ориентировку разослали патрулям. — Нина заглянула, стукнув в дверь комнаты, куда меня отправила переодеваться, выдав халат.

— Переживает, что побегу заявление писать? — усмехнулась я, но тут же меня осенило. — Че-е-ерт! Он же наверняка и дома меня искал, а там Янка с Анькой! Нин, мне позвонить надо. Срочно! А ещё ведь мама завтра с Сережкой прилетают. А вдруг Волков психанет и не заплатит за обратный пере…

Я осеклась, наткнувшись на ее очень внимательный взгляд.

— Ну я в принципе догадывалась каким образом Волков тебя смог зацепить, Лиль. — сложив руки на груди, со значением глянула она на меня.

— Я не… в смысле… да, но только сначала… потом… по-другому все стало… не так все уже… было в смысле не так, как сначала… Черт!

— Лиль, брось мямлить! Волков заставил тебя спать с ним, оплатив лечение брата, а ты влюбилась, потому то тебя и корежит от этого факта. Так?

— Да нет же! Не заставлял он по факту. Даже наоборот, первый раз я сама его … заставила.

— Ты? Волкова? — ее брови взлетели в изумлении.

— По факту — да. — вспыхнув от смущения пробормотала я. — Он даже злился утром. А потом … все изменилось. Стало необыкновенно, просто прекрасно. А сегодня … опять изменилось и все плохо.

— Ла-а-адно-о-о, понятно, что ничего не понятно и очень неоднозначно.

— Так и есть. — со вздохом признала я.

— Держи телефон, звони куда надо, Лиль и спать ложись. Утром разберемся во всем, в том числе и с перелетом, если что. Маму с братом встретим, все наладится. Отдыхай, Лиль.

Она ушла, а я отзвонилась Янке, успокоила, надеюсь, потому как предпочла отделаться общими фразами без конкретики, убедив, что я в полном порядке. Промаявшись ещё часа два, все же набрала и Матвея. Выносить приговор всему, что между нами было оказалось болью адской. Сказать “нет” на его “я приеду” — самоистязание, равных которому в жизни моей ещё не было. Не рвануть сломя голову после его “ты возвращаешься” — вот где мне понадобились все силы, что только были. Оборвать связь, когда слушать его голос не просто необходимо — без этого, как без кислорода... Взять и запретить себе дышать то можно, но реально это сделать…

Закончив разговор, я просто рухнула в кровать, ощущая себя не усталой — изможденной, вымотанной, а то и вовсе мертвой. Хотя нет. У мертвых же ничего не болит, так? Даже если вдруг дыра в груди размером во всю душу. Но ведь однажды это пройдет, так? Сначала будет легче, по чуть-чуть, по капельке, вряд ли быстро. Но однажды … однажды … Капля за каплей, а вода камень точит.

Утром я, предусмотрительно отключив функцию скрытого номера, позвонила маме пораньше, чтобы она сама не набрала меня и не встревожилась, не получив ответа по привычному номеру. Осторожно поинтересовалась, нет ли каких проблем с вылетом и получила ответ, что все в полном порядке и уже в четыре они должны приземлиться в аэропорту нашего родного города.

— Прекрасно, мы их встретим. — кивнула Нина, которой я сообщила новость за завтраком. — Я вот думаю, может все дружно сюда на дачу и приедем?

— Мне кажется, что мама с Сережкой по дому очень соскучились. Лучше им все же к нам сразу.

— Ну да, в клинике высокого уровня наверняка комфортно, но это все равно не дом, ты права. Тогда мы их встретим, поедем к вам, там посидим, а потом я тебя заберу, а охрана нас подстрахует от возможных … хм … эксцессов. Как тебе план?

— А я тебя точно ни от каких дел не отвлекаю?

— У меня сегодня в планах была только возня в оранжерее. Пересадка, подкормка, черенкование . Но я могу этим заняться и в любой другой день. Очень хочу на мелкого вашего глянуть после лечения, если честно. Он такой мальчишечка славненький.

— Прилетают мои аж в четыре. Я могу тебе помочь и вдвоем мы сделаем все, что ты запланировала. Идёт?

Нина с радостью согласилась и после завтрака мы поехали в городской дом губернаторской четы, где и провозились с растениями почти до трёх. А пока возились, у нас родился гениальный план устроить большую выставку сенполии и других комнатных растений, причем ещё и с благотворительной распродажей посадочного материала. Чтобы этот самый материал появился, нам понадобится несколько месяцев подготовки. Решили, что как можно скорее перевезем мою коллекцию фиалок в оранжерею Нины, где и возьмемся дружно за осуществление нашей идеи, благо места тут сколько хочешь и условия, не то, что на моём окне в шесть самодельных полок в три ряда.

Я ощущала себя очень странно. Вот хожу, говорю, копаюсь в грунте, горшки расставляю, улыбаюсь, смеюсь даже, планы строю, а внутри такая звенящая тоскливая о-о-огромная пустота, что то и дело начинает мерещиться эхо, которое слова искажает и гасит все, превращая смех во всхлипы. Как там мои отростки на Волковской кухне? Судьба им наверное оказаться вышвырнутыми на мороз за полной ненадобностью никому. В красках представив это чуть не разревелась. Дура я дура, тут такое в жизни, а я о каких-то фиалковых листьях.

В обед начался сильный снегопад, город моментально встал в пробках, так что мы умудрились самую малость опоздать в аэропорт.

— Мам, мы будем очень скоро. — сказала я, набрав ее номер. — Буквально минут …

— Алло-алло, плохо слышно, Лиль! Мы же уже едем, дочь, едем! — услышала радостный родной голос на фоне громкого лопотания Сережки на заднем плане и звука, очень напоминающего сирену.

— Вы на такси, что ли?

— Матвей твой нас прямо от трапа забрал и в машину усадил, представляешь! Будто мы с Сережкой президенты. — и мама заливисто рассмеялась. — Сказал, что вы сюрприз подготовили ещё какой-то.

— Что значит забрал? Какие, к черту, сюрпризы?!

— Ой, Лиль, плохо слышно совсем. Одно бульканье и рядом Скорая вопит еще. Давай уже при встрече поговорим. Мы уже совсем скоро.

Вот уж и правда … сюрприз. Ах ты гадский гад, Волков! Ты опять делаешь это! Втягиваешь мою семью, манипулируешь, как последняя сволочь.

— Ну? — спросила Нина, встревоженно заглянув мне в лицо. — Что случилось, Лиль, на тебе лица нет.

— Волков спер мою маму и брата. И везёт их к себе домой. — ошарашенно пробормотала я. — Сюрприз, так его растак.