Куплю тебя. Навсегда

Глава 2

Матвей

— Сергеич, привет! — звонок от полковника Донского раздался через несколько минут после того, как я врубил телефон, дождавшись посадки частного самолёта и уже шел к машине по летному полю. Терпеть не могу это жополизалово, с подачей тачки впритык к трапу, как будто сто метров пройти у меня ноги отвалятся.

И шеренги двусторонние из тельников ненавижу, для типа солидности, хотя всем известно — захотят реально завалить, наймут профи и хоть вплотную охрану повсюду натыкай, все равно завалят.

— Здоров будь, Сан Саныч. — ответил и кивнул Кириллу, своему водиле и единственному тельнику по официальной должности, а по факту — доверенному помощнику и порученцу на все случаи жизни. — Случилось чего?

В принципе, я уже знал что случилось, точнее с кем. Прошли те времена, когда мне звонили серьезные люди при погонах по моим вопросам, теперь это всегда происходит из-за очередного косяка наследничка.

— Да что и всегда, Матвей Сергеич, — со вздохом подтвердил мои догадки полковник полиции. — Ну ты бы нашел как приструнить Леху-то своего с его дружками, а! Народ на районе ропщет, завалили жалобами, а сейчас уже не те времена, когда на всех просто цыкнуть и припугнуть можно было. Уже и в сеть дебоши Лехины попали, в местных пабликах засветился. Ещё чуть и на центральных каналах покажут. Не могу я больше заставлять своих парней все спускать на тормоза, реагировать мы обязаны на многочисленные обращения граждан. Да и вообще… добром все может не кончиться. Позавчера они какого-то кавказца толпой перед клубешником отметелили и, пардон, обоссали. Вчера они с дружками бутылки по машинам кидали по пьяни. А завтра им бошки безмозглые кто бутылкой же и пробьет, не приведи Господи, или вообще в печень ножом ткнут в отместку. Терпение же у людей не бесконечное, сам понимаешь.

— Понял, — с резким выдохом ответил я, — Сан Саныч, спасибо тебе и твоим ребятам за понимание и терпение. В долгу не останусь, сам знаешь. Меры приму. До связи!

— На Промысловую, Матвей Сергеевич? — мигом понял все по выражению моей помрачневшей морды Кирилл и я кивнул, усаживаясь на пассажирское.

За свои ошибки нужно платить. Даже если это ошибки давно ушедшей юности. Позволил тогда члену думать вместо мозгов — получи долгоиграющее возмездие в виде киндер-сюрприза, с точно знавшей, что она делала уже тогда, матерью в придачу. На самом деле, бабы с пелёнок знают, что они делают, зачем и какой ожидается выхлоп. Врождённая это у них опция, зараза. Только парни-лохи верят, что им дают внезапно по большой любви и поддавшись их убогим приемам соблазнения, а не потому, что совпадает ряд критериев: обсчёт твоей перспективности завершён, управляемость с помощью стояка признана достаточной, нужный день цикла. Все. Никакой романтики.

Конечно, в юности не все бабы достаточно прозорливы, вот и выходит потом, как у нас с Танькой. Из всего сработал только последний фактор, и появился на свет балбес-наследник. С остальным она прогадала. Манипулировать мною с помощью доступа к телу долго не вышло, развелись мы через два года брака, как только меня на зоне закрыли. Танька даже на суд не пришла и передач мне не носила, мигом подцепила мужа номер два. Но я на нее не был в обиде ни тогда, ни позже. Во-первых, обижаться, тем более на женщину, на которую сам же и повелся — глупо и не по взрослому. Во-вторых, ей тогда нужно было как-то Леху поднимать, а я в тот момент был в этом не помощник аж три года.

Вот и вышло, что я стал реально подниматься в этой жизни уже после нашего развода и отсидки, да и то недолгое время вместе было сплошной сраной войной и ежедневной мозгодрочкой, о которой до сих пор вспоминаю с содроганием.

Начав зарабатывать, денег Таньке я никогда не зажимал, содержал по полной вместе с Лехой, моя же кровь. А благодаря опыту жизни с ней я получил надежную такую вакцинацию от бабского влияния. Хоть какая там раскрасавица, а у нее щель не поперек и не золотая с бриллиантами, чтобы ее в особые ценности зачислять. Так что, только рот слишком часто не для того, чтобы меня минетом порадовать раскрываться начинает и запросы перестают окупаться моим удовольствием, сразу же один длинноногий комплект дырок менял на другой. В этом деле спрос сильно отстаёт от предложения, когда ты от недостатка бабла не страдаешь. Очередь из меркантильных, на все согласных шкур бесконечна во все времена была, есть и будет. И то, как быстро, куда и насколько глубоко и жёстко относиться лишь к цене вопроса.

Леха вроде нормальным пацаном рос лет до пятнадцати, пусть я с ним и не особо часто виделся. Ну не сопли же мне было ему вытирать, сказочки на ночь читать и на утренники в садик водить, в самом деле. Мужику с ребенком интересно становится, когда с ним уже можно адекватный диалог вести, а не сюсюкаться. Но момент такой в нашем с сыном общении вышел кратким, и к семнадцати он стал чудить адски, Танька перестала с ним справляться совершенно и взбунтовалась, требуя моего вмешательства.

Я вмешался, забрал его к себе, но не выдержал и полгода. Достали его загулы, бардак, а то и разгром в доме заставать по возвращению. Мотаться в поездки по вопросам бизнеса приходиться часто, я привык все на контроле личном держать. А тут такое… кот из дома — мыши в пляс. Ни ругань, ни физические внушения в виде освежающих соображаловку подзатыльников обалдую не помогли, весь обслуживающий персонал от поварихи до садовника поувольнялся, с одной из горничных пришлось утрясать вопрос с залетом. Лишение бабок тоже не сработало — гаденыш стал ценные вещи из дома выносить и продавать, чтобы на погудеть было.

Моё терпение лопнуло. Купил две смежные квартиры в старом районе города, почти трущобе, разумно рассудив, что Лехины закидоны серьезные люди в какой-нибудь элитной новостройке терпеть не станут. А в той дыре ему самое место, раз мозгов ни разу не выросло. Как раз к его восемнадцатилетию ремонт закончили и я его туда торжественно выпер и перекрестился. Рано, как выяснилось.

— Гуляют, гаденыши. — констатировал факт, глянув на настежь распахнутые окна в подаренной квартире, из которой орала музыка и валил дым, как на пожаре.

— Так и есть. — подтвердил Кирилл, глуша движок. — Я с вами, Матвей Сергеевич?

— Нет. Сам разберусь.

Вылез из тачки и первыми под раздачу попали пьяные юные козлята перед подъездом.

— Так, а ну живо все свалили по домам отсюда! — прорычал, подходя к ним, — Бегом, бля!

Один особо борзый или слишком пьяный щенок вякнул что-то, но выхватив по хлебальнику, замолк сам и впечатлил остальных.

— Ещё хоть раз увижу тут — разбитым клювом не обойдется.

Из подъезда послышался какой-то особенно громкий бабский вопль. Сука, где Леха с дружками-дебилами только цепляют таких шкур горластых? Стал подниматься по лестнице и прямо под ногу вдруг скатилась пластиковая бутыль с кефиром, а следом по ступенькам прыгали картофельные клубни наперегонки с яблоками, зато возня и вопли стали тише, заглушаемые музоном из явно открывшейся двери в Лехину квартиру. На последнем пролете я увидел валяющийся пакет с логотипом сети супермаркетов, из которого торчал край упаковки куриных крыльев и понял, что тут происходит уже куда как более серьезная жопа, чем я думал. Если Леха докатился до того, чтобы силком соседок в квартиру таскать… Звиздец ему тогда, своими руками удушу. Лучше, сука, сидеть за это буду, чем в глаза людям не смогу смотреть, потому что породил на свет насильника позорного.

В квартире навстречу выскочила какая-то едва одетая телка в татушках, а звуки возни и придушенные женские вопли слышались из темной комнаты справа. У меня от лютого бешенства перед глазами заполыхало багровым. Хлопнул по стене ладонью, включая свет. Самого Лехи в комнате не было. Только двое его дебилов-дружков там активно расчехляли отчаянно вырывавшуюся девку, явно намереваясь ее дружно поиметь. Один уже и между ног у нее расположился.

Сука, ненавижу таких мразей! Как хреначил их смутно помнил, только краем глаза засек, что девчонка встала, пошатываясь и размазывая кровь по лицу, стала собирать свои шмотки, пока я на пинках выпроваживал из комнаты ее обидчиков.

Обернулся — она застыла с задранными руками, темные волосы растрепаны, на лице кровь размазана от разбитых губ и носа. Глазищи распахнула, взгляд панически-стеклянный, даже цвета радужки не разобрать — зрачки расширены до предела. Или в шоке или эти подонки ей что-то вкатить или скормить успели. А то и все сразу. Трясет всю, соски на вызывающе торчащих в таком положении грудях съежились до розово-коричневых комков, дышит равно, впалый живот дрожит, на боку, бледных бедрах, голени — длинные глубокие царапины. Хреново, помять ее изрядно успели уроды, а может и чего похуже уже? Может они ее уже оттрахали и на второй круг пошли? Или вовсе эти двое не первые и мой дебил тоже замазаться успел? Эти гребанные малолетки же вечно все стадом делают. По-любому, разбираться надо с девкой.

— Прикройся! — велел, увидев прущего навстречу с возмущенной рожей отпрыска и сходу вмазал ему в нос. Вот не бил всерьез же до сих пор, но, бля, напросился, засранец.

Пока Леха возмущался и оправдывался, утирая кровь, девка шнырнула мимо меня и выскочила из квартиры. Пришлось отмахнуться от сына и догонять ее. Он-то никуда не денется, а если эта коза обиженная заяву побежит катать и обследоваться на предмет следов насилия или вовсе на весь белый свет в интернете плакаться начнет, засняв себя как есть сейчас, то гемора можно такого огрести, что заманаешься отстёгивать и рты замазывать. Даже если по факту напрямую Леха мой окажется не причастен, все равно ославят на весь свет его, а значит и меня. У меня сделка миллионная с американцами на носу, а у них там сейчас самый разгар истерик по всякому там харассменту или как там эту околоправобабскую херню обзывают. Достаточно будет даже краем это дерьмо задеть и в сети по такому поводу светануться и все — прощай все договоренности.

На мой окрик девчонка обернулась с таким лицом, что показалось — сейчас заорёт и ломанется прочь или в морду мне в отчаяние вцепиться.

— Что вам нужно? — сипло, явно сорвав горло криками, спросила она.

— Тебя в больницу нужно свозить.

— Нет. Я домой.

— Нужно! — надавил голосом я и она вздрогнула, начав пятиться.

— Оставьте меня в покое! Все!

— Оставлю. Но сначала должен убедиться, что ты в порядке и что моему Лехе не светят никакие последствия.