Куплю тебя. Навсегда

Глава 34

Лилия

— Матвей, а можно я моих к бассейну, а? — заглянула я в лицо Волкову, как только мы вышли в коридор после наших напряжённых переговоров.

Блин, наверняка у меня сейчас физиономия глупая-глупая из-за этой абсолютно дурацкой улыбки, с которой я ничего поделать не могу. Она же изнутри прет, откуда-то из-за ребер, где неожиданно так тепло и тесно, так много … чего-то. И это что-то распирает, как если бы шарик гелием накачивает, делая всю меня все легче и невесомей, того и гляди сделаю шаг, земля уйдет из-под ног и я воспарю в воздух с визгом шального поросенка. И ведь не шагать хотелось, а пуститься вскачь, как чокнутый заяц по весне или вовсе колесо закрутить, хохоча во все горло. Во избежании собственного такого неадекватного поведения я прямо таки вцепилась в локоть Матвея и прилипла к его боку, а отлипать совсем-совсем не хотелось.

Вот и что это такое со мной творится? Неужто мне так мало надо оказалось, чтобы совершенно оглупеть от невесть откуда взявшегося счастья и превратиться в ту самую подружку-липучку, что вечно виснут на своих парнях, пялясь на них со щенячьим восторгом? Меня же всегда прям передергивало наблюдать за подобным и такие девушки казались совершенно жалкими. Это что, типа карма — не осуждай других и не зарекайся ни от чего? Или я вовсе все это время завидовала способности так в ком-то растворяться, влюбляясь. Мамочка, моя… я влюбилась?! В Волкова? И он теперь … мой парень? Пффф! Нашла парня, Лиля, ещё юношей эту матерую зверюгу обзови. А кто тогда? Мой мужчина? Ведь так? Я правильно поняла смысл наших переговоров или … или что, блин? Он внезапно мой мужчина и это всего несколько дней спустя после той жёсткой отповеди с указанием моего места после первого раза?

— Лиль, я же сказал — делайте что хотите. Тут чертова уйма места, творите что вздумается. — ответил Волков немного хмурясь, но теперь я уже не обманывались. В изгибе его губ тоже пряталась улыбка, ему просто лучше удавалось ее скрывать. — А с елкой тогда завтра уже разберетесь?

— Да я в доставке поищу с телефона всякие украшения, а пока их привезут мы купаться будем. Ладно?

— Как скажешь. — пожал он плечами, достал из кармана брюк бумажник, извлек черную с серебром карту и сунул мне в карман. — Семь, четыре, девять, ноль. Заодно уточни у Надежды, может продукты какие нужно закупить дополнительно, праздники же впереди. Выезд у мамы с Сергеем в семь тридцать, машина будет ждать.

— А ты… не хочешь с нами? — спросила, все ещё не в силах отцепиться от него.

А вдруг руки разожму, на шаг отойду и вернется тот прежний Волков? Бесчувственный, циничный, язвительный. Сердце ёкнуло, внутри похолодело от страха и внезапно осознала, что если это произойдет, то я вряд ли такой удар смогу вынести сохранив даже внешнее подобие достоинства.

— А на кой я вам? Только напрягать буду своей мрачной рожей. — дернул плечом Матвей, но мне опять в этом небрежном жесте почудилось что-то. Отзвуки горечи?

Я обогнала его, преграждая дорогу, обхватила ладонями колючие щеки, приподнялась и поцеловала в губы. Волков ответил скупо, коротко, но сразу, не изображая неприступного каменного истукана.

— Это ты меня благодаришь за то, что над душой у вас торчать не стану? — с кривой усмешкой спросил он.

— Нет, это я тебя целую, потому что мне очень захотелось это сделать. А над душой торчи себе, меня твоя мрачная … физиономия не напрягает. Анька, Янка и Серёжка как до бассейна дорвутся вряд ли тебя замечать станут, а мама будет слишком рада и благодарна, чтобы напрягаться. Как и я.

— В любом случае, мне надо поработать, Лиль. — качнул головой Матвей и неожиданно ухмыльнулся так порочно, что низ моего живота мгновенно прошило сладкой судорогой, а соски заныли. — И про торчать я тебе в прямом смысле. Если ты будешь передо мной в купальнике шастать торчать у меня будет знатно.

Что ответить я не нашлась, от залившего разум жара все остроумие оказалось вне зоны доступа и язык прилип. Сто процентов мое лицо и уши сейчас заполыхали, как свекла. А Волков, видимо, остался страшно доволен произведенным эффектом, но решил ещё и закрепить его. Загреб в объятия, притиснул к себе, сжал до боли ягодицу, дав со всем бесстыдством ощутить тяжёлую твердость, вмявшуюся в мой живот. Варварски сгреб волосы на затылке, запрокинул мне голову и поцеловал. Совсем не так, как только что — глубоко, жадно, безусловно порочно и безоговорочно обладая, а не даря мимолетную дразнящие ласку. Он меня этим поцелуем будто клеймил, требуя признать сразу и без малейшего сопротивления его право взять что он захочет и когда он пожелает. А потом резко отпустил и пошел к лестнице, оставив совершенно потеряно лупать глазами, справляться с тяжёлым дыханием и лютым желанием рвануть за ним следом, как преданная собачонка, чтобы получить больше, позабыв обо всем и всех.

В себя меня привел звук какой-то возни. Резко обернувшись, я успела заметить, как две русые макушки исчезают в дверном проеме столовой. А Анька ещё и спалила их писклявым ойканьем. Ага, сестрёнки подглядывали, значит. Как давно, интересно?

Сделав ещё несколько вдохов-выдохов, я похлопала себя по щекам, поправила растрёпанный Матвеем хвост волос и пошла к родным.

— Ну что, вы перекусили? — изображая бодрость спросила их, хоть коленки после орального нападения Матвея все ещё и напоминали резину. — Ну тогда пойдем, я вам такое покажу!

Предвкушая эффект, я сама покатила Сережкино кресло по коридору к бассейну. Может это вообще неправильно с моей стороны пытаться рисануться чем-то чужим, но реакцию родных я предвкушала с диким нетерпением. И не зря.

— Офигеть! — восхищённо выдохнула Янка, обозрев все наполненное влажным теплом помещение бассейна с огромными окнами от потолка до пола, за которыми шел снег и лежали сугробы.

Анька вообще в первый момент не смогла выразить свой восторг членораздельно, завизжала и ломанулась бегом вокруг бассейна, продолжая повизгивать. А сделав круг и подбежав к нам запрыгала, как мячик, сложив молитвенно руки у груди и повторяя “ Можно? Можно? А, Лиль? Можно?”

Серёжка молчал, но тоже глянул на меня с такой надеждой, что я тянуть никого за нервы не стала.

— Ну конечно можно, Ань! — указала в сторону гостевых раздевалок. — Вон там есть купальники. Так что живо переодевайтесь и вперёд.

Повторять не пришлось, сестер как ветром сдуло.

— Мам, ты тоже иди, — сказала я, увидев, что мама почему-то стоит и глядит на воду как-то задумчиво и даже печально. — Иди переодеться, а я пока Серёжку раздену, а потом помогу его в воду опустить и буду вас подстраховывать.

Мелкий и сам уже заерзал в кресле, принявшись стягивать свитер сразу с футболкой. Ему конечно тоже уже не терпелось. Сережке прописывали посещения бассейна, но, к сожалению, у нас в городе был всего один бассейн, куда мы могли попасть по льготе бесплатно и добираться туда нужно было от нас с тремя пересадками.

— Лилечка, что то мне страшно за тебя, доченька. — неожиданно тихо сказала мама.

— Мам, ну ты чего? — постаралась я изобразить бездну оптимизма. — Я думала ты порадуешься за меня. Ну посмотри как все здорово.

В этот момент обе сестры вынырнули из раздевалки, с воплем пронеслись до бассейна и бухнулись в воду, подняв тучу брызг. Не рассчитанное на Анькин возраст бикини болталось на мелкой, но её радости это ничуть не помешало.

— Здорово. — как будто вынужденно улыбнулась родительница. — Но сердце у меня не на месте будто. Смотрю на тебя — улыбаешься, а мне чего-то все лицо твое в слезах мерещиться.

— Ма-а-ам! — с лёгким укором протянула я и обняла ее за плечи, ощутив тоже тянущий импульс ледяной тревоги. — Ты просто волнуешься перед дорогой.

Мама тряхнула головой и улыбнулась уже по настоящему.

— Верно. Прости, Лилек! И чего это я тут ерундить вздумала, да надумывать? Да разве ж ты у меня не заслуживаешь, чтобы все лучшее и сразу? Разве же тебя, мое солнышко, полюбить нельзя сходу и без памяти? Я просто… переживаю, Лиль. Все свое на тебя примеряю, а так нельзя. У тебя судьба другая будет, дочунь, обязательно счастливая. Но вдруг чего … Лиль, ты не забывай, у тебя и дом есть родной и мы все. Как ни пойди, чего не случись, но мы есть друг у друга, и поддержим и поможем.

— Я знаю, мамуль. Всегда это знала и ни разу в жизни не сомневалась. — обняла я ее покрепче и поцеловала в щеку. — А теперь живо иди переодевайся и станем резвиться тут ни о чем не переживая. Живём здесь и сейчас!

Мама шмыгнула носом, чмокнула меня в ответ и торопливо пошла к раздевалкам. Я проводила ее взглядом, такую стройную, хрупкую, словно девчонка, сердце защемило от любви к ней и от восхищения перед ее неимоверной внутренней силой. Как же она одна нас всех вывезла, а?

Я помогла мелкому снять одежду к ее возвращению, мама соскользнула в воду и приняла из моих рук Серёжку, который аж дышать перестал от восторга. Сама бегом смоталась в раздевалку и прыгнула в воду, что бы помогать мама с братом. Янка и Анька плавали рядом, вопили, брызгались, вели себя как полные балбесины. И ладно бы Анька, ей двенадцать, но Янка то уже девица здоровая. Но самое удивительное, что это их бесилово оказалось заразным и вскоре мы уже всем семейством вели себя как чистые дикари, что впервые дорвались до благ цивилизации.

Появление Волкова в самом разгаре веселья я прозевала. Он бесшумно вошёл рыбкой в воду и внезапно вынырнул рядом со мной и Сережкой.

— Есть желающие прокатиться на дельфине? — подмигнул он, мотнув головой.

Растерялись в первый момент все, кроме Аньки.

— Есть! — с готовностью отозвалась сестра.

— Залезай! — велел Матвей, поворачиваясь к сестре спиной. Она осторожно подплыла и взялась за его широкие плечи, но Волков скрестил ее руки у себя на шее и велел. — Крепко держись.

Сорвался с места, поплыл сразу так быстро, что Анька заверещала от неожиданности, а потом и от восторга. Пока они сделали пару кругов, Серёжка уже весь извелся, сверкая восхищённо и нетерпеливо глазищами. На спину Матвею он взобрался без дополнительного приглашения, пока они плыли не визжал, молчал и держался, и только когда Волков вернул его к нам смущённо, но очень искренне произнес “Большое спасибо”.

— А ещё? Ещё! — заканючила Анька.

— Аня, имей совесть. — урезонила ее мама, — И вообще, надо уже вылезти из воды и отдохнуть.

Само собой, сестра заныла, что не устала и может запросто ещё сто тыщ мильонов часов вот так пробултыхаться. А Волков просто подхватил на руки Серёжку и понес его к ступенькам. Я рванула его опередить, чтобы успеть развернуть полотенце и тут заметила, что мы не одни уже. У дверей стояла Нина Володина и очень пристально смотрела на Матвея, выносившего моего брата из воды. Как давно она появилась?

Я махнула ей рукой, но заметила меня она не сразу — все ее внимание было сосредоточено на Волкове с Сережкой. У меня даже заскреблось внутри нечто… Ревность, что ли?

Матвей тоже заметил Нину, лицо его мигом стало жёстче, но он улыбнулся ей вежливо, хоть и без особой искренности.

— Добро пожаловать, Нина Олеговна! — вроде бы радушно поприветствовал он женщину, но мне вдруг почудилось, что в воздухе озоном запахло. — Присоединитесь к нам?

— Спасибо, но нет. Я приехала исключительно навестить Лилию. Лиля, как ты?

— Очень хорошо! — ничуть не кривя душой ответила я, усадила завернутого уже в полотенце брата в кресло, быстренько завернулиась сама и пошла навстречу. — Я уже в полном порядке. Благодарю за беспокойство…

Я запнулась, не зная как вести себя дальше. Если я типа сегодня за хозяйку в доме, то что следует делать? В этой роли сроду не выступала. Предложить чаю или выпить? Купаться то с нами Нина уже отказалась. Выручила опять Анька.

— Лиль, я снова есть хочу! — заканючила она, наконец выдворенная из воды Янкой.

— Анька, тебя проще прибить, чем прокормить! — закатила я глаза.

— Это ваши родные, Лиля? — перевела взгляд Нина и чуть улыбнулась. — У детей после купания всегда зверский аппетит.

— Да, это мои.

Я представила всех друг другу и предложила.

— Нина, могу я вам чаю предложить? Выпьете его с нами?

— Но я хочу ещё купаться! — тут же погруснела мелкая.

— У меня встречное предложение, Лиля. Давай мы с тобой пойдем и организуем всем перекус, а потом дружно и почаевничаем прямо тут. Как тебе идея?

Я невольно оглянулась на Матвея, но он сделал вид, что не заметил этого, хоть мне и почудилось, что напрягся ещё больше.

— Идея прекрасная. Я сейчас.

Я быстро сменила полотенце на махровый халат и напялила шлепанцы из раздевалки, коими все пренебрегли.

На кухне Надежда кинулась нам помогать, но мы ее заверили, что с нарезкой бутербродов, завариванием чая и загрузкой посуды на тележку мы прекрасно справимся сами. Так что, домоправительница отправилась и дальше возиться с тестом, а мы занялись перекусом.

Нина то и дело поглядывала на меня как-то странно и отвечала невпопад. У меня появилось ощущение, что она усиленно думает о чем-то, что и хотела бы озвучить вслух, но не решается. А я приставать с расспросами тоже не рискнула.

Немного расслабилась она только во время чаепития, разговорившись с моими обо всем на свете. Улыбалась открыто, смеялась и выглядела как человек, отпустивший нечто для себя. Матвей наше появление с тележкой встретил настороженным прищуром, буквально ощупав и даже как будто просверлив меня взглядом.

Нина погостила чуть больше часа и засобиралась домой после звонка супруга.

— Проводишь меня, Лиль? — спросила она и я тут же вскочила.

Внезапно поднялся и Волков, причем мне почудилось, что одновременно он весь напружинился, как зверь перед прыжком.

— Благодарю за гостеприимство, господин Волков. — весьма прохладно обратилась к нему Нина. — Надеюсь вы не будете против моих новых визитов?

— Нет, что вы, госпожа Володина. Буду страшно рад. — проворчал Матвей.

Хм … и почему мне показалось, что искренним в его словах было только первое “нет”?

— Не ходи далеко, Лиль, ещё простудишься опять. — остановила меня Нина в коридоре не доходя до холла. Обняла вдруг порывисто, отстранилась вдохнула, словно готовясь сказать что-то важное, но потом тряхнула головой и выдохнула и пробормотала как будто самой себе. — А может и пусть… пока есть радость, надо радоваться, да, Лиль? Сколько ее то, радости настоящей в жизни отпущено, да?

— Конечно. — согласилась я, не совсем понимая о чем она.

— Ну и ладно. — Нина ещё раз пристально посмотрела мне в лицо, заглядывая в глаза и кивнула. — Ладно, ладно… кто я такая-то… Лиль, ты только не терпи ничего, поняла? Когда нужно терпеть, то это уже не радость. И не любовь. Оставайся, только если они есть. А если нет … деньги не только у Волкова есть, учти. И просить для близких не стыдно, запомни. Все, номер мой есть, созвонимся и увидимся.

Оставив меня в растерянности, она быстро пошла прочь. Я смотрела ей вслед, пока Нина не скрылась за поворотом в холл, а развернувшись вскрикнула, буквально напоровшись на взгляд Матвея. Показался в полумраке он мне таким же как впервые — о

острым, как нож, тяжёлым и обездвиживающим, даже дыхание перехватило.

— Ты что…

Матвей в пару быстрых шагов достиг меня, налетел, сгреб, приподнял и потащил дальше, заставив ощутить щепкой, которую понес бешеный поток. Внёс в кинокомнату, захлопнул дверь, навалился, буквально размазав собой по стене за спиной.

— Не вздумай даже! — прорычал он и поцеловал… хотя скорее уж сожрал мои губы.

Лишил воздуха, вторгаясь беспощадно, наполнив поцелуй солью и медью, оглушил, пустив по разуму и телу настоящий огненный шквал. Оторвался и сжал пальцами до боли подбородок, прожег каким-то совершенно диким взглядом и повторил.

— Не смей и думать, поняла? Ты выбрала. Меня выбрала. Меня! Да? Ну, отвечай!

— Да. — кивнула я бездумно-покорно, почти лишённая сознания этим его шокирующим напором. Согласилась на всё, чего бы он там не требовал и потянулась за новым поцелуем.