Куплю тебя. Навсегда

Глава 24

Лилия

Мы вместе поднялись по лестнице и в холле с камином на втором этаже Волков чуть придержал меня, схватив за руку. Взял пальцами за подбородок, осмотрел еще раз лоб, который уже совсем не болел, а потом цепко глянул в глаза.

— Дурить только не вздумай. — велел он и, как мне показалось, поколебавшись, все же отпустил, отвернулся и пошел в сторону своей спальни.

Я несколько секунд смотрела ему вслед, а потом последовала его примеру. Подумалось, что все это как-то странно. Чувствую себя какой-то наложницей, которую призвал господин, попользовался и отправил восвояси до следующего раза, когда ему снова восхочется. И главная дурость в том, что я ощущаю нечто вроде обиды, вместо того, чтобы радоваться тому, что на сегодня с моими рабскими обязанностями покончено. Вот как так и почему? Я что, мечтала опять в его постели спать? Нет. Думала, что отпускать не захочет и всю ночь обнимать будет, как пусть и игрушку, но ценную и любимую? Пффф! Кто? Волков-то? Чушь какая!

Вспомнив опять про забытый телефон я смоталась обратно вниз и забрала его из кинокомнаты. Неотвеченные вызовы от мамы, Янки и Волкова. Ого, Матвей мне аж четыре раза звонил! Интересно зачем? Он ведь так и не объяснил толком, ворвался, дверью треснул, вызверился и потащил на кухну последствия устранять. Или он изначально хотел по телефону осведомиться не сделал ли мне больно, но я не ответила, он психанул и сам пришел? И что имел в виду под этим “не вздумай дурить”? Чтобы я что? Подумал, что я могла с собой что-то сделать с горя и примчался? Ну логично, чего уж. Ладно эти его игры с рабским соглашением, но покойница-самоубийца ему точно в доме никуда не вперлась. Понятно, что с его деньгами и связями замять все без последствий для себя ему нефиг делать. Но на кой черт беспокойство и суета.

А вот интересно, если бы я и правда… того, он бы меня официальным порядком домой вернул грузом двести или прикопали бы где-нибудь на участке или в лесу и сгинула бы я безвестно? Нет, сейчас вон мороз, земля как камень, проще будет вернуть, а то ковырять яму задолбаешься. Господи, Лиля, чего за дурь в башку твою лезет?! Сто процентов это всё на нервной почве.

— Ты звонила? — спросила, набрав маму. — Забыла что-то?

— Да тут просто думаю, Лиль, чего нам с Анькой-то делать? Если Яна на работе будет и ты разом, с кем она-то у нас будет?

— Мам, ну ты чего заморачиваешься! Тебе о другом думать надо, настраивайся вон на поездку морально.

— Лиль, что значит чего! — возмутилась родительница. — Вы все мои дети, беспокоюсь за всех одинаково.

— Да мы с Янкой дылды здоровые, чего за нас беспокоиться уже!

— Лилек, не ерунди.

— Это ты проблем не придумывай, мам. Справимся мы вдвоем. Ну будет Анька или ко мне на работу прибегать или к Янке. Посидит до конца смены, уроки как раз между делом будем учить. Нормально все будет, мам. Нор-маль-но!

— Ну ладно, дочь. — все равно неуверенно сказала мама и вдруг спросила. — А у тебя, Лиль?

— Что у меня?

— У тебя будет все нормально, дочь?

Вопрос, конечно, интересный. И ответ на него весьма неоднозначный даже для меня самой пока.

— Ну конечно! — заверила я ее, но почудилось — так фальшиво, что поспешила разговор закончить.

Хотела сразу позвонить Волкову и уточнить, намерен ли он меня на работу отпускать, когда больничный, его врачом состряпанный, истечет, но потом решила не будить лихо, пока оно тихо. Ну его к черту, Волкова этого. Тем более на ночь глядя.

Вертелась долго, в какой момент отключилась не помнила. Но по ощущения — ровно за пять минут до того, как меня принялись тормошить, тряся за плечо.

— Лиля, подъем! — раздался надо мной строгий голос Волкова, сработавший эффективнее любого будильника.

Резко села, хлопая глазами. В комнате темно, прямоугольник окна едва наметился серым, перед кроватью застыла черная массивная фигура.

— Который час, блин?!— вырвалось у меня раздраженное.

Дома то я тоже рано вставала, зимой так и вовсе затемно, но за эти дни чуть разленилась. Торопиться-то было некуда.

— Одевайся, пошли в спортзал. — велел черный человек.

— Зачем?

— За всем.

— Офигеть как информативно.

— Давай, Лиль, шевелись. — сказала сама тьма уже от двери и я услышала тихие удаляющиеся шаги.

Вздыхая и зевая сползла с кровати, включила свет, зажмурилась от его яркости и, глядя одним прищуренным глазом, стала натягивать спортивный костюм, который мне купил Кирилл еще в первый день моего “гостевания” тут.

Спускаясь по лестнице продолжила зевать так, что чуть челюсть не вывихнула. Поплелась по коридору, потом через помещение бассейна, сквозь огромные окна которого было видно, что на улице действительно едва начало светать.

Волкова я застала уже на беговой дорожке в одних только спортивных штанах, хотя в спортзале было очень свежо, если не сказать ощутимо прохладно. Меня всю передернуло даже, мигом пробрав до мурашек. Матвей молча мотнул мне головой в сторону какого-то навороченного велотренажера. С тяжким вздохом я забралась на жесткое, ужасно неудобное сиденье и медленно закрутила педали. Поклонницей утренних пробежек, не считая бега до работы, я никогда не была. А на посещение залов ни времени, ни средств никогда не было, так что девушкой спортивной меня назвать язык не повернется, хоть нагрузок на работе хватало.

— Лиль, просыпайся, поживей давай! — сказал Волков под аккомпанемент ритмичного бум-бум-бум от его бега по дорожке.

— Тебе в кайф издеваться надо мной?

— В чем по твоему состоит издевательство? — невозмутимо поинтересовался Матвей.

— Может в невербальном намеке на то, что моя физическая форма тебя не устраивает и требует коррекции? — сказала не раздумывая, просто давая выход раздражению от этой побудки ранней и некомфортной прохлады.

— Да уж, такое только женщине на ум прийти могло. Или это такая попытка развести меня на комплимент?

— А до такого только мужчина бы додумался. — вернула я ему. — Точнее — такой параноик, как ты, которому везде исключительно развод и меркантильность чудятся. — огрызнулась я и тут же вспомнила. — Вот, кстати, о меркантильности. Я смогу на работу-то вернуться, когда больничный кончится?

— Нет. Не пока я решу завершить действие соглашения.

— Ну супер, чего уж.

— В чем проблема?

— Помимо того, что меня мое рабочее место ждать не будет пока ты наиграешься в рабовладельца, а жить потом на что-то такой-сякой меркантильной мне надо?

— А есть еще и помимо? — криво усмехнулся Волков.

— Сколько угодно. Мама уезжает с Сережкой на лечение, но у меня есть младшая сестра, за которой нужно присматривать, со школы встречать, кормить, с уроками помогать.

— У тебя две сестры. И одна из них совершеннолетняя, так что, запросто присмотрит за второй.

— А ничего, что она работает два через два на ПВЗ с девяти до двадцати одного?

— Ничего. — с обычным своим бесячим пренебрежением отмахнулся он. — Пусть уволится.

— А жить им на что? Мало того, что без моей зарплаты и плюшек из магазина они едва смогут концы с концами свести, так еще и Янке уволиться и обоим зубы на полку положить?

— Сколько? — неожиданно спросил он.

— Что “сколько”? — не сразу сообразила я.

— Сколько тебе или там твоей сестре нужно бабок, чтобы ты меня больше не доставала на эту тему?

— Да при чем тут деньги твои! Я же буду нужна тебе не двадцать четыре часа в сутки, да чего уж там, по факту на час максимум, так почему тебе не отпускать меня в остальное время?

— На час? — хохотнул Волков. — Считаешь больше я не потяну? Староват и слабоват в постели?

— Я не о том же… — смутилась, поняв что ляпнула сгоряча. А ну как сейчас нарвусь на демонстрацию доказательств, что не староват и далеко не слабоват. Милана-то бедолага как орала тогда. — Ты же на работе весь день. Я бы тоже могла уезжать и приезжать…

— Как шлюшка по вызову. — резко оборвал меня Матвей. — Лиля, если бы я хотел исключительно дырку дежурно присунуть, то без проблем вызывал бы таких по мере необходимости.

— А чего ты тогда хочешь от меня? — спросила, внезапно растерявшись. Вообще-то, кем-то вроде дежурной личной шлюшки мне моя унизительная должность по соглашению и виделась. Чего с меня сверху-то взять, кроме, блин, пресловутых анализов. Не почки же с печенью.

— На данный момент, чтобы ты крутила эти чертовы педали, составляя мне компанию.

— А как…

— Я разберусь! — оборвал он меня с четким посылом “разговор окончен”.

Я и крутила. Потом качала руки по его указанию, встала на освободившуюся дорожку, пока Волков взялся избивать ни в чем не повинную грушу, потом пришла очередь ног и снова дорожки. С меня пот ручьем уже потек и только после этого мне была объявлена вольная, с приказом принять душ и спускаться к завтраку.

Завтрак прошел в полном молчании, потому что Матвей ел уткнувшись взглядом в экран стоявшего перед ним ноутбука. И прервал его только Кирилл, заглянувший в столовую.

— Матвей Сергеевич, прибыли барахольщики эти. Запускать?

— Да, пусть разгружаются. — хмуро глянул на него Волков и опять уткнулся в экран.

Кирилл ушел, но через пару минут послышались незнакомые голоса, какие-то поскрипывания, что-то, кажется, упало пару раз с глухим стуком, по ногам чуть потянуло уличной прохладой, как если бы входную дверь долго держали открытой.

— Все готово! — отрапортовал водитель, заглянув минут через пятнадцать.

— Шезлонг мне от бассейна принеси. — приказал Матвей ему и обратился ко мне. — Ты доела? Тогда идем.

Захлопнул ноутбук, сунул его подмышку, проходя мимо, опять галантно подставил мне свой локоть и у меня тут же неприятно потянуло под ложечкой от воспоминания, чем закончился наш прошлый подобный типа променад.

Однако, в холле я с изумлением увидела множество золоченых стоек на колесиках, на штангах которых висела куча всевозможной одежды в прозрачных чехлах. Так же появились два огромных зеркала, винтажная ширма, а пара девушек торопливо открывали коробки с обувью и выставляли ее поверх них.

— Господин Волков, я так рад возможности быть приглашенным в ваш дом! — появился, как чёртик из табакерки, из-за стойки с шубами низенький тощий тип в ярко-зеленом костюме с лиловым шарфом вокруг шеи. Он выставил узкую ладошку и ломанулся навстречу нам. — Прекрасный дом, абсолютно потрясающий! Надеюсь и наше с вами сотрудничество будет таким же потрясающим. Я буквально вчера был в доме…

— Я с вами сотрудничать и потрясать не собираюсь. — со своей обычной неповторимой “вежливостью” проворчал Матвей, руку его проигнорировал, огляделся и уселся в принесённый уже Кириллом шезлонг, уложив ноут на колени. — Просто в темпе и без лишней трескотни соберите мне полный гардероб для моей девушки.

— Эммм… полный? — заметно изумился зеленый гном.

— Ага, а то ее бандиты с большой дороги ограбили, сволочи, даже трусов не оставили приличных. — ответил Матвей, глянув на меня с ехидцей. — Да, и ширму эту разверните. Я шоу пропускать не намерен.

Человек в зеленом моргнул пару раз, но, видимо, иметь дело с состоятельными грубиянами ему было не впервой, так что он мигом собрался и повернулся ко мне.

— Я так понимаю, что именно вы та прекрасная незнакомка, которой я имею честь предложить эти милые вещицы из ассортимента моего магазина. — с

лёгкими интонациями воркующего голубя спросил он.

— Так и есть. — улыбнулась я и махнула рукой. — Добрый день, меня Лилия зовут.

— Прекрасное цветочное имя для прекрасной девушки! — вместо пожатия руки, мужчина сцапал и поцеловал тыльную сторону моей ладони. — Оно вам просто идеально подходит! Нежнейшая гладкость лепестков лилии так похожа на вашу ко…

— Я по-моему просил без лишней трескотни! — раздраженно заметил Волков.

— Прошу прощения, господин Волков! Лилия, меня вы можете называть Артуром и давайте приступим.— тут же среагировал мужчина и торопливо подскочил к одной из стоек, пробежался пальцами по вещам, но тут же крутанул кистью. — Ах, нет! Конечно же начнем с белья! Ларочка, белье, пожалуйста.

Девушка блондинка с модельной внешностью подкатила стойку с развешанными на хрупких, украшенных стразами вешалках разноцветными комплектами из похожих на паутинку кружев, струящимися сорочками, эффектными комбидрессами, пеньюарами и Артур, косясь на меня, принялся перебирать их и быстро снимать некоторые.

Между тем, Волков вскочил с места и сам с громким скрипом развернул ширму так, чтобы переодеваясь за ней я была у него на глазах. Усевшись на место, глянул на нас с Артуром и повелел.

— Вон ту золотистую хрень тоже бери!

Золотистой хренью оказался комплект белья настолько эфемерно минималистический, что реально и бельем бы не назвала. Мало того, что кружево ничего не скрывало, так еще и было его там, как украли, ей-богу.

Выбрав белье, Артур передал его блондинке и она, грациозно покачивая бедрами, поцокала на своих каблуках за ширму, чтобы развесить его там.

— Так, Лилия, а теперь давайте взглянем на то из одежды, что вы захотите примерить в первую очередь.

— Она хочет шубу. — опять бесцеремонно влез Матвей. — Вон ту пятнистую черно-белую первую и крайнюю серебристую.

Не выдержав, я таки зыркнула на Волкова зло, но он уже пялился в экран ноута, так что мой безмолвный посыл пропал зря.

Шубы отправились туда же за ширму, а мне пришлось покорно топать и приступать к примерке. Волков вскинул глаза, как только я стянула пушистое домашнее платье и ткнул рукой именно в золотистое непотребство. Ну ожидаемо, чего уж.

— Шубу прямо на белье? — прошипела тихо, так, чтобы услышал только он. — А ничего попошлее не придумал?

Как ни странно, лифчик из комплекта сел как влитой, обхватив мою грудь идеальными полупрозрачными чашечками, словно бережным ладонями и эффектно приподняв ее, трусы только были совсем не того покроя, что я носила хоть когда-то, мигом потерявшись сзади между ягодиц.

— Хм… Нарочно целью придумать не задавался, но если у тебя есть такое желание, то могу. — так же тихо, только для меня, ответил Волков и хищно ухмыльнулся, не отводя тяжелого взгляда. Крутанул в воздухе указательным пальцем, явно приказывая повернуться. — Теперь шубу. Так, это точно берем.

— Таскать на себе шкуры мертвых животных — дикость средневековая. — досадливо поморщилась я, причем досадуя больше на себя. По какой-то немыслимой причине напялить шубу на практически голое тело почувствовалось до возмутительного порочно-приятно.

Настолько, что внизу живота ощутимо потеплело и чуть потянуло, а соски вдруг стали дико чувствительными. А может, это от неотрывного абсолютно бесстыжего разглядывания Матвея? Он смотрел так… жутко, короче, как если бы запросто касался меня даже на расстоянии.

— У нас в ассортименте есть абсолютно великолепные пуховики из последней коллекции Бален… — услышав-таки нас подал голос Артур, но Матвей бесцеремонно оборвал его.

— В мешках на синтепоне рядом со мной ты ходить не будешь! — отрезал он. — Давай теперь вон то голубое примеряй и шубу серебристую.

— А сама я могу выбирать?

— Я закончу, тогда и выбирай. — б

было мне ответом.

Мне на глаза попалась бирка с ценой от голубого комплекта белья и у меня чуть глаза из орбит не выскочили. Нет, я не дикая, знаю, что дорогое белье дорогим не просто так называют, но чтобы два клочка кружев стоили больше моей месячной зарплаты?! Спору нет, невзирая на эфемерность белье это ощущалось удобным, необыкновенно приятным к телу и садилось, как ни одно другое раньше, что было у меня и, чего уж душой кривить, смотрелось потрясающе красиво, но все же… Ну ни в какие ворота же, уж не в моей реальности.

Дальнейший выбор происходил примерно так же — Волков тыкал во что-то на стойках, веля мне примерять, причем вкус у него, надо сказать, был специфический. Он выбирал нечто яркое облегающее, с глубокими декольте, короче, повседневной одеждой такое, разве что в борделе, на мой взгляд это могло бы быть.

— Чего бы тогда вовсе голышом не расхаживать по дому целыми днями? — проворчала я раздраженно, натягивая очередное ярко-оранжевое платье. С длинным рукавом, под горло, но в облипку и супер мини.

— Ай-яй-яй, Лиля, скромнее надо быть в своих желаниях. А то ведь я могу захотеть их исполнить. — фыркнул насмешливо Матвей, продолжая откровенно лапать меня взглядом. — Ладно, подберите еще платье на выход на завтра, а там уж бери, что сама хочешь.

— На выход? — насторожилась я. — А куда?

— На прием к губеру. — как о самой обычной вещи сообщил Волков и опять уткнулся в свой ноут, как будто потеряв всякий интерес к происходящему.

К губеру … это в смысле… к губернатору что ли? Тому самому, что по телеку в новостях? Который нашей области? Серьезно?

Видимо, на моем лице отразилась вся степень офигея от этой информации, потому что Артур быстро подошел и зашептал:

— Я дико извиняюсь, Лилия, но то, что изволил выбирать для вас господин Волков, совершенно не подходит для посещения мероприятия подобного уровня. — а то я и сама не понимаю, хоть и сроду не бывала в таком обществе. Господи, как же я там буду? Я же не знаю что и как… Ни ухом, ни рылом, как говорится. — Я нисколько не ставлю под сомнение идеальный вкус и выбор вашего … — он запнулся, явно в ожидании подсказки от меня, но не получив ее, продолжил. — Господина Волкова, но позволите мне предложить вам нечто эммм… немного другое.

Позволю, само собой. Не из этой же рабочей формы для борделя выбирать что то. Я покосилась на Волкова. Он или правда забил на дальнейший выбор или делал вид, так что я пожала плечами и последовала за Артуром к другой стойке с вечерними платьями. И тут мой выбор был сделан мгновенно.

— Великолепно, Лилия, оно как для вас создавалось! Я бы сам ни за что не сделал бы выбор лучше! — восторженно подпел Артур, стоило только приложить наряд к себе. Ясное дело, ему за похвалы чужих убогеньких вкусов деньги платят, но плевать, другое платье я не хочу. — У меня есть под него идеальные туфли и клатч.

Хоть бы Волков не уперся! Но, вернувшись за ширму для примерки, я Матвея в шезлонге не обнаружила, его голос раздавался откуда то из глубины дома. Похоже, он с кем-то говорил по телефону.

Платье и туфли я примеряла в спешке, оглядываясь в ожидании явления рабовладельца с запретами, но все обошлось. Так же без особых замешательств я собрала себе сочетаемых вещей на повседневку — брюки, водолазки, пару мягких уютных кардиганов, базовые футболки. Короче то, что носить мне было привычно и удобно, хотя конечно от цен на эти в дрожь бросало. Артур всё скопом одобрял, разве что внося поправки в стиле “не темно-зеленый, а малахит”, “сливово-пурпурный и аметист, не просто разный фиолетовый”, которые я пропускала мимо ушей. Завершили мы все подобрав обувь и под наряды из , так сказать, гардероба от Матвея, хотя я очень сильно сомневаюсь, что смогу передвигаться на таких каблучищах и не вызывать смех до икоты, и под мое и как раз тогда появился хозяин дома.

— Вы закончили. — сообщил он, само собой, без вопросительной интонации. — Одевайся, Лиля, тебя в стоматологии уже ждут.

Матвей хмурился и выглядел почти свирепо, похоже, в телефонном разговоре ему сообщили что-то разозлившее не на шутку.

— Кирилл! — рявкнул Волков вглубь дома. — Выдай ключи от бэхи Николаю, пусть отвезет Лилю. А мы выезжаем сейчас же!

И он пошел к входной двери, бросив на ходу Артуру “жду счет”. Кирилл ломанулся за шефом бегом, а мы с Артуром и его моделью блонди переглянулись.

— Спасибо вам огромное за помощь и потраченное на нас время. — сочла нужным я хоть как-то сгладить ситуацию.

Артур многословно заверил меня, что они были страшно рады и все такое, но тут появился незнакомый мне парень в форме охраны с ключами в руках и я, прихватив что поместилось в руки, попрощалась и побежала наверх. Разумно рассудив, что раз еду я без своего хозяина-повелителя, то и вольна одеваться по своему выбору, надела синие мягкие брюки, темно-терракотовую водолазку, обулась в удобные ботинки на толстом протекторе. Глянула в зеркало — а ничего так дама из меня вышла, только мысль о необходимости носить шубу, так как никакой альтернативы не предлагалось, немного все портила. Не то, чтобы я прямо шизанутая зоозащитница, просто вещь со столькими нулями в стоимости приводила меня в оторопь. В моём нищебродском сознании не укладывалось зачем это. Зачем тратить такую сумму, на которую наша семья, скажем, может полгода прожить. И да, бедных канадских рысей мне искренне тоже жаль.

В стоматологии мне поставили пару пломб, больше на упреждение, сделали чистку и отбеливание. Но, оказалось, это еще не все, что запланировал для меня Матвей на сегодня. Вместо дома, молчаливый Николай отвез меня в салон красоты, где меня еще часа три подвергали всевозможным экзекуциям, чисто по ошибке, никак иначе, называемыми процедурами красоты. Учитывая сеанс в спортзале, раннюю побудку, этот домашний шоппинг, большую часть которого я молча злилась, потом стоматолог и вот это все … Короче, кажется я начинаю слегка понимать и сочувствовать тем самым неработающим богатым дамам, что жалуются на смертельную усталость постоянную. Я едва не уснула в машине на обратной дороге, о ужине и не помышляла и сил хватило только доползти вверх по лестнице и рухнуть лицом в подушку. Понятия не имею, вернулся ли уже мой рабовладелец и желает ли видеть меня. Если ему что-то надо, то пусть сам приходит и пробует что-то там стребовать с моего бесчувственного тела. Промелькнула мысль о том, должна ли я чувствовать хоть какую-то благодарность к Волкову за всё сегодняшнее и пришла к выводу — разве что за приём у стоматолога. Всё остальное… ну, блин, когда я наряды на кукол своих пялила, я же не считала, что они должны быть мне за них благодарны. Он это делал для себя, а совсем не для того, чтобы мне сделать приятно. Всё эти вещи — никакие не подарки. Они — рабочая форма от рабовладельца. Всё, разобралась. Теперь спать.