Куплю тебя. Навсегда

Глава 19

Матвей

— Затем, что могу себе это позволить.

Ложь подпортила своим кислым вкусом моё предвкушение торжества. Врать я всегда считал проявлением слабости. Лучше уж промолчать, если правду говорить не хочешь, ввязываться в дискуссию нет желания или просто плевать, что там кто подумает. А правда сейчас заключалась в том, что я хочу чтобы Лиля осталась. Хочу, наконец, сделать с ней все. Облапать, прижать, отслеживая когда и что её начнёт заводить. На вкус испробовать, зацеловать повсюду, заставив показать мне сквозь её упрямство, что понравилось. Трахнуть, смачно, неторопливо поначалу, чтобы не испоганить всё в зародыше, не испугать, добиваясь, чтобы кончила первая, и, только кайфанул с этого, уже догнаться самому. А, и главное! Конечно же, я хочу чтобы она распробовала — какова она, жизнь в богатстве, признала, что ради сохранения этого для себя легко можно переступить через глупые принципы и идеалы. Я хочу чтобы она пристрастилась ко всему, что я могу дать. Я хочу её испортить под себя. Для себя. Я её хочу.

А может, этот мерзкий привкус кислоты или горечи от того, как побледнело лицо девушки, пока она дочитывала сляпаный моим адвокатом документ? Я ожидал ярости, как вначале и смущения, а получил… Ничего не получил, кроме этой проклятой бледности, от которой уже почти совсем сошедшие синяки будто проявились заново.

— …по окончанию лечения Белова Сергея, либо в любой момент по желанию заказчика… — зачитала Лиля пункт о сроках действия соглашения и подняла глаза, но в лицо мне не посмотрела, уставилась в окно за моей спиной. —

Это значит — в любой момент, когда ты наиграешься мною?

— Как-то так. — пожал я плечами нарочито безразлично.

— Могу я подумать?

— Пару минут и не покидая мой кабинет. Я человек занятой, сейчас так особенно.

На самом деле я опасался, что она справиться с первым шоком и откажется. Или своим позвонит и тогда точно я в пролёте. Сто процентов её семейство начнёт дружно убеждать, что нельзя собой жертвовать, что это всё чудовищно, а я — подлый монстр, доверять которому нельзя ни в коем разе. Да и вообще, придавать огласке всё не в моих планах. По крайней мере, до того, как получу желаемое. Потом то Лиля может хоть на ток-шоу идти со своей историей о щедро оплаченном принуждении, кто её станет слушать. Для всех она уже будет обычная продавшаяся, весьма не дёшево причём, шкура, каких сейчас валом повсюду. И не пойдёт Лиля позориться, нутром чую — не пойдет ни за что. Другое дело семейство, мать там за дочь или сестра за сестру. Лиля вон обувью в меня швырялась, ногами топала, а могла бы — врезала бы однозначно тогда в бассейне, когда дело семьи коснулось. Если у них это семейное, то запросто могут родственнички шум поднять, спасая бедную Лилю от похотливого мерзавца Волкова.

— Это ваше приложение номер один до подписания нужно составить? — голосом полностью лишенным хоть каких-то красок уточнила сухо Лиля и мне это страшно не понравилось. Вот категорически прямо.

Изображать бесчувственного истукана, эдак безразлично обсуждающего и прописывающего на бумаге условия покупки-продажи человека в рабство по сути, надлежало тут мне.

— Да что там особенно составлять? — поддавшись раздражению, подвинул я к ней золотую ручку, — Многого требовать не стану, Лиль. Минет по утрам и вдруг когда в дороге, если мне приспичит, давать будешь без возражений и головных болей всегда, когда скажу. Аналом особенно не интересуюсь, но мало ли, вдруг в охотку. Так что, эти три пункта идут в обязательную программу, так сказать. — конечно же я целенаправленно давил ей на психику, провоцируя на взрыв эмоций, ну бесила она меня без их проявления до невозможности. Лиля же только распахнула шире глаза, всё так же глядя сквозь меня и гулко сглотнула, но и все на этом. — Делиться тобой не стану, так что МЖМ и ЖМЖ смело можешь писать в запреты. Связывать и кренделями сворачивать, голышом по улицам на поводке водить тоже не стану, я не по этой части. Разные там золотые дожди, эротические пытки тоже мимо, с игрушками расхаживать внутри тоже не заставлю. Короче, Лиль, тебе очень повезло, что я буду хозяином без особой придури, но аппетиты в сексе у меня хорошие и здоровье не подводит.

— Матвей… почему это… я почему? — наконец хоть как-то прорвало Лилю и она взглянула мне в лицо. И от этого взгляда внезапно до кишок пробрало, до какого-то неизведанного прежде импульса острой паники, так, что захотелось тут же разодрать чертовы бумажки и заорать, что всё это тупая моя шутка. — Почему я? Разве вокруг тебя недостаточно девушек, которые … которые дадут тебе всё, что вздумается по щелчку пальцев или за конкретную сумму? Я-то почему?

Потому что ты возомнила, что чём-то от них отличаешься, но этого я пока не скажу, а то ещё реально упрешься из чистого принципа, а мне придумывай новый план.

— Разве ты не хочешь, чтобы твой брат был здоров?

— Я хочу. Но это моё желание. При чем тут ты и вот это всё? Вершить добро захотелось? Но за просто так против твоей натуры? Но ты же не можешь не понимать реально, что за доброе дело не требуют такой мерзкой платы! Это не по-человечески.

— Лиля, во-первых, я тебе уже ответил на твой вопрос и другого ответа не будет. Бери, что даю. И это во-вторых. Я ни в чем перед тобой отчитываться не буду, как и объяснять причины. С момента подписания соглашения я говорю, ты — делаешь. Не торгуешься, не возражаешь, не докапываешься до моей совести, не ноешь и не пытаешься разжалобить.

— А я его ещё не подписала, и сказать пока имею право! — вся выпрямилась в струну чистого гнева Лиля и да-а-а, вот оно то, чего я хотел с самого начала. Бесись, злись, девочка, мне этим по нервам шарашит, заставляя ощутить себя неимоверно живым, чего сто лет не ощущал уже. — Я считаю — спать с кем-то за деньги — это как брать кредит у своей души под грабительские проценты. Причём, с вариантом получения зависимости от этого. Точнее, от всего того, что ты себе можешь позволить благодаря этому. Ты себе говоришь — ничего страшного, вся жизнь впереди, это типа черновик пока, просто нужно успеть заложить фундамент или пожить на полную сейчас, жизнь то не бесконечна. А потом я всё верну, отряхнусь, и никогда-никогда…

Но чаще всего выходит не так. Фундаментом всё не ограничивается, нужны стены, крыша, окна-двери, отделка, да не какая-нибудь уже, под стать остальному. И как жить не на эту самую “полную” уже забыто, как и категорически не хочеться. Короче, пойдут проценты на проценты, не остановиться, да и зачем бы, а потом раз — и однажды кончится отсрочка по платежам.

О, надо же, я думал иметь дело придется с чистой гордыней в стиле ”я не такая”, а у Лили моей на сей счёт прямо-таки осмысленная жизненная позиция, чуть ли не философия, мать её. Но плевать мне, когда желаемое так близко. Посмотрим, что от твоей философии останется, когда я с тобой закончу.

— И? — поднял я брови, натягивая на лицо очередную ухмылку. — К чему сейчас была эта твоя прочувствованная и полная типа глубокого смысла и красочности речь?

— К тому, Матвей, что покупка близости за деньги мало чем отличается от продажи. Платить тоже придется дважды, второй раз совсем не деньгами и гораздо дороже.

— Скажи мне, Лиля, а ты имеешь обширный опыт в вопросах покупки секса за деньги? — откровенно довольно и не собираясь этого скрывать, спросил я.

— Нет… и я не только…

— А я, Лиля, только о нём. А секс, знаешь ли, с древнейших времён является предметом купли-продажи, ещё с тех, когда, небось, и денег не существовало. А то, что ты называешь близостью — всегда всего лишь хитрая уловка с любой стороны. Со стороны продающей — попытка отдать поменьше, получив побольше, устроиться получше; со стороны покупающей — желание сэкономить.

— Ты же не можешь думать так на самом деле! — выкрикнула Лиля, снова вскочив.

— Почему же?

— Потому что… Потому, что как можно реально так думать, верить в это и жить? Зачем тогда?

— А что не так с моей жизни? — развёл я руками, предлагая ей оглядеться на всякий случай. — Я выгляжу страдающим? Нуждаюсь? Голодаю и хожу в обносках?

Лиля резко вдохнула, явно готовая толкнуть очередную пламенную речь, но осеклась и уставилась мне в глаза. И впервые в жизни я почувствовал, что чужой взгляд выдерживать может быть шокирующе тяжело. Это чувство было похоже на панику, незнакомое, бесяще легко пронзающее мою извечную отстраненность. От него захотелось немедленно закрыться, защититься, а не терплю этого. Я не защищаюсь, никогда, сразу перехожу в атаку.

— Время на раздумья истекло, Лиля.

— Это твоё соглашение… такое не может ведь быть законно. — сделала последнюю попытку девушка.

— Очевидно, у тебя есть масса более законных способов получить средства на лечение брата. — ткнул безжалостно я в самое больное и это возымело эффект.

Лиля шагнула к столу, схватила ручку и быстро поставила две подписи.

— И когда приступать к рабским обязанностям? — спросила она с вызовом.

Ох, как же мне хотелось просто нагнуть её сразу же, прямо тут над столом. Задрать подол этого её пушистого балахона и отодрать, жёстко, по-животному, чтобы орала в голос… но только от кайфа. Чего быть попросту не может. Не так, не сейчас, далеко не с первого раза, я самообманом и порно-фантастикой не увлекаюсь.

— Тогда, когда мне твои услуги понадобятся. — почти мстительно ответил ей, злясь на необходимость обуздывать то, что она во мне пробуждает. Пробуждает, но угомонить пока не в состоянии. — Иди вниз, скажи Надежде на стол накрывать.