Куплю тебя. Навсегда

Глава 26

Лилия

— Нет. Нет, я сказал, по телефону я ничего комментировать не стану! В понедельник в нашем пресс-центре будет конференция по результатам первичных выводов экспертов и там вы сможете задать все вопросы на общих основания и получить ответы. Всего доброго! — разбудил меня раздраженный голос Волкова, звучавший где-то совсем близко. — Достали!

Я вскинула голову и тут же за малым чуть не взвыла. Все тело мгновенно отозвалось болью в мышцах. Серьезно, болело везде — мышцы живота, шеи, спины. А стоило попытаться приподняться, так выяснилось, что и руки с ногами прям отваливаются.

— Лиль, подъем! — заметил между тем мое пробуждение Волков, почему-то маячавший в свете оконного проема с телефоном в руке, который опять затрезвонил. — Идем в спорт зал.

— У-у-у, в гробу я видала твою физкультуру! — все же взвыла я в голос. — Я вся болю! Вся, блин!

— Это нормально. Вставай.

— Для кого, блин, нормально? У меня ощущение, что я развалюсь на части, если встану.

— Не выдумывай. Вставай. — он сбросил вызов, подошел к кровати и протянул мне руку.

— Не могу я.

— Еще как можешь. Поверь, если будешь лежать болеть будет дольше. А если сегодня дать небольшую нагрузку, то пройдет быстрее.

— Ну да, поверь тебе. — огрызнулась чисто автоматически.

— А разве я сделал что-то, что позволяло бы усомниться в моих словах до сих пор? — телефон опять зазвонил, но Матвей снова сбросил. — Обманул? Обещание не исполнил?

Он явно был раздражен с утра пораньше. И еще в комнате витал какой-то запах, который заставил меня сильнее принюхаться и повернуть голову, обнаружив вмятину на соседней подушке. Волков что, спал сегодня рядом? В смысле просто спал? Пришел, улегся и … никаких там приставашек?

— Что-то случилось? Пахнет как-то…

— Гарью. Не смылась до конца. Лиль, поднимайся, серьезно. Не хочешь сегодня в тренажерку, так пойдем поплаваем, это даже лучше для мышц в твоем случае.

Ух ты, это что, Волков идёт на переговоры?

— А других альтернатив нет? — проныла я и тут же пожалела.

— Секс. Тоже замечательно прогревает все мышцы, бодрит и снимает стресс.

— Ладно, тогда бассейн. — мигом ожила я и резко села, чуть опять не взвыв.

— Верный выбор. Я сейчас не в том настроении, чтобы возиться с твоим деликатным распечатыванием. Хотя, от минета бы не отказался. — Волков шагнул еще ближе, оказавшись впритык, так что бугор в его штанах очутился перед моим лицом с неумолимой очевидностью, окатило его собственным запахом с острой примесью той самой дымности, а еще интенсивностью его чрезмерной угрожающей близости, заставив ощутить себя в западне. Перехватив мой наверняка испуганный взгляд, он положил руку на пояс своих спортивных штанов, сунув под них большой палец, как если бы собрался их сдернуть и хищно оскалился, а потом убрал руку и зло расхохотался, отступив. — Да ладно, расслабься, Лиля. Не сегодня еще, не сегодня, но скоро.

Это он так решил с утреца пораньше моей реакцией позабавиться? Вот упырь! Самый натуральный! Вампирюга энергетический, спровоцировал, реакции хапнул и хохочет довольный.

— Жду не дождусь! — в сердцах бросила ему вслед.

— Лиль, ты бы не нарывалась. Мне же передумать — не хрен сделать.

Кто бы сомневался. Не я уж точно.

Плавать пришлось минут сорок и поначалу меня прям колбасило от холода и боли в мышцах, но потом как-то незаметно действительно стало легче и выбиралась я из воды по команде рабовладельца уже вполне бодрой. Сам же Волков наматывал по бассейну круги туда-сюда с каким-то прям остервенением, как если бы зачислил воду сегодня в свои личные враги и собрался её всю испарить своим, наверняка, уже пипец как разогревшимся телом. Было бы молоко, а не вода — масло бы взбил уже, ей богу. У него точно что-то случилось, но фиг я ещё спрашивать стану. А ну как на меня переключится. Нет уж, пускай и дальше вон водную стихию побеждает.

Всё время, пока Волков плавал, его телефон то и дело трезвонил. Так же было и за завтраком и меня удивляло то, что Матвей его просто не отключил или хотя бы звук не вырубил. Поглядывал на экран, хмурился, не отвечал, но и не выключал. Будто ему каким-то образом был необходим этот явно раздражающий фактор. А меня раздражал и этот трезвон и мрачная физиономия Волкова, и ногти эти чертовы, вчера нарощенные впервые в жизни и поэтому ощущавшиеся чем-то чужеродным, прилипшим к пальцам, и то, что Надежда еду подавала с каким-то зашугано-пришибленным видом. Что происходит-то?

И только когда Волков ушел все так же мрачно-молча наверх в свой кабинет, я смогла просочиться к Надежде на кухню и узнала о пожаре на каком-то там терминале.

— Славатехосподи, шо в этот раз людины не погибли. — сокрушалась домоправительница. — Но онож надо, шоб от тока паскуда вредоносная завелась, а! Бедный Матвей Сергеяч, така бяда на его голову. Вот и ходит туча-тучей.

Мне захотелось сказать, что он по жизни сплошное грозовое облако, блин, но все же вынуждена была честно признать, что причины злиться у Матвея есть. По крайней мере сейчас.

От моей помощи сегодня Надежда отказалась, мотивировав это туманным “та ну его, Лиль, от греха подальше, сама я”. При этом глянула на те самые мои новые когти со стразами. Пришлось поболтаться без дела по дому и двору, пока не приехала девушка стилист, которую для меня, оказывается, вызвали.

— У вас полтора часа. Потом выезжаем. И ничего лишнего!— сказал Волков, появившись на вершине лестницы, указал на свои брови, потом повернул кисть и пошевелил пальцами, похоже, изобразив огромные ресницы, глянул строго и сразу же ушел обратно.

Девушка Ира сделала мне макияж, поглядывая как-то слегка испуганно то на дверь, то на меня, и то и дело спрашивая “так не лишнее? ”. Будто я знаю! Умеет же этот деспот Волков людей парой фраз сходу запугать.

— Я думаю сложную прическу господин Волков не одобрит? — спросила Ира, с надеждой заглянув мне в лицо. С надеждой поскорей смыться отсюда, похоже. — Я только шею тебе открою, она у тебя очень красивая.

Она закончила с волосами и как раз помогала мне платье надеть аккуратно, когда без стука вошел Матвей. Постоял, наблюдая с минуту, обшарил взглядом с головы до ног, буркнул “выезжаем” и ушел. Ирина шумно выдохнула рядом, я покосилась на нее. И мои брови поползли вверх сами собой. Девушка таращилась вслед Волкову с завороженным видом влюбленной глазастой коровы. Мне аж подзатыльник отвесить ей внезапно рука зачесалась.

— Я это не выбирал. — буркнул Волков, открывая мне дверь в машине и имея в виду очевидно платье.

— Я выбрала. — сказала усевшись и глянув снизу вверх ему в лицо.

Волков прищурился и несколько минут мне казалось, что сейчас его злобнейшество велит мне пойти и сменить платье на что-то из выбранной им спецодежды для борделя. Но нет, он только хмыкнул, обошел машину и уселся рядом. Кирилл даже не обернулся, чтобы поздороваться, видимо, как и Надежда, опасался сейчас лишний раз отсвечивать.

Осточертевший телефон опять затрезвонил и на этот раз Матвей все же ответил.

— Ну?… Тань, хорош… Нет… Нет, я сказал! — он хоть кому-то когда то “да” говорит? — Нет, я не буду этого делать. Нет… Денег не дам, договариваться и связи подключать не стану и вообще больше на эту тему говорить не собираюсь. Пусть идет в Армию… — смутный женский голос в трубке явно сорвался чуть ли не на визг. — Ну и чудесно, что сам собрался. Хоть капля мозгов есть значит. Нет, не буду я его отговаривать. Пусть идет, Армия может из него человека нормального и мужика сделает.

Сказав это, Волков звонок оборвал и зло стал тыкать в экран, а я совершенно бездумно хмыкнула.

— Что? — резко он вскинул голову и чуть ли не оскалился. — Есть что сказать?

Я молча отвела глаза на всякий, не желая нарываться, но не тут-то было. Волков сцапал меня за подбородок и почти грубо повернул опять к себе, вынудив смотреть в глаза.

— Я. Спросил. — отчеканил он.

— Есть. — ответила, понимая уже, что все едино — нарвалась. Молчать буду — типа нарушение правил, скажу, что думаю — сто процентов взбесится, так чего уж. Двух смертей не бывать… или как там? — Нормального человека семья и близкие должны делать, а не школа, Армия или чужие люди.

— А у тебя, Лиля, наверное до хрена уже детей нормально сделанных, раз ты на такие темы умничать решила? — язвительно спросил Волков, на удивление не взорвавшись. — И вся-то ты такая умная и про все-то знаешь как правильно. Самой не тошно? Семья должна?! Да я ему давал столько, что тебе в вашем жалком нищебродстве и не приснилось бы.

Жалком нищебродстве?!

— А что из того, что ты давал сыну не выражалось просто в некоем количестве денежных единиц? Игрушки и шмотки купил самые дорогие? Машину купил , на которой он черте что на дорогах пьяный вытворял и спасибо никого не успел угробить? Квартиру купил от себя подальше, где он пол района своими загулами кошмарил? Купил-купил-купил! Денег давал, чтобы перед глазами не мельтешил? Заплатил и знать не знаешь его, пока опять не появится? Хотя, думаю ты даже не сам этим занимался, да? Через мать давал или вообще у тебя для этого есть специально нанятые люди, которые решают эти вопросы… как ты там обычно говоришь? За весьма щедрую оплату.

Мне почудилось — Матвей меня сейчас ударит. Даже прищурилась, внутренне сжимаясь в ожидании этого. А еще пришло мгновенное осознание, что права говорить все это у меня нет никакого. Это пипец как бестактно и безобразно с моей стороны, так что если и врежет — то поделом мне. В семью лезть нельзя, никому. Но Волков просто отвернулся к окну и я почти выдохнула и даже извиниться собралась, но тут он сказал.

— Бедная обиженная на плохого папашу девочка Лиля. Если ты такая душно-правильная в свою мамашу, то я понимаю почему отец свалил от вас и спился на хрен.

Вот ведь сволочь!