Куплю тебя. Навсегда

Глава 37

Лилия

— Волков, давай договоримся — ты ничего мне не даришь на этот дурацкий день Валентина. — категорично заявила я, обняв Матвея со спины и наблюдая в зеркале, как он застегивает рубашку, хотя точнее будет сказать — откровенно мешая этому.

Происшествие трёх недельной давности со странными критическими днями закончилось быстрее, чем я ожидала. К утру кровотечение резко прекратилось, как отрезало, самую малость мазалось ещё сутки, но ничего не болело, только голова денёк кружилась, а потом все пришло в норму. Матвей как раз улетел в Калининград и отсутствовал три дня, а когда вернулся, все вернулось, как было. В первую ночь, после его возвращения мы чуть до потери сознания друг друга не залюбили. Хотя, глагол не слишком подходящий конечно.

— А я собирался? — приподняло якобы изумленно его отражение бровь, но меня не обдурить больше — хитрованский проблеск в темных глазах я тоже уловить успела.

— Конечно. — нахально подтвердила я и скользнула одной рукой ниже, к его ширинке. — Но я категорически против, потому что это нечестно.

— Лилька, не балуйся. — с абсолютно недостоверной строгостью нахмурился Матвей, ловя мою нахальную конечность. — У меня совещание через сорок минут, я и так из-за тебя опоздаю, нимфоманка ты моя, чего сроду не бывало.

— Это ты обзываешься так или на жизнь жалуешься? — фыркнула я и цапнула его за плечо.

— Ещё чего! Поражаюсь своему везению. Так что там про “нечестно”, говори в темпе, что опять за дурь в твоей голове завелась, я реально тороплюсь.

— Нечестно то, что возможность делать подарки есть только у тебя. Меня то ты на работу не отпустил.

— И правильно сделал. Во-первых, на кой ты мне вся усталая и задроченная, желающая только тупо лицом в подушку рухнуть, когда нужна нужна бодрая, всегда озабоченная и страшно по мне скучавшая, а во-вторых, ты сколько там заработала бы в своем магазине? Этого бы хватило на подарок мне? Серьезно?

— То есть о тезисе “дорог не подарок, а внимание” ты не слышал?

— Слышал, почему же. И считаю его любимой отмазкой жлобов и нищебродов.

— Волков, ты пипец какой неисправимый циник!

— А на кой меня исправлять? Ты вот — патологически неизлечимая идеалистка романтичная, но это никак не мешает нам кайфовать на полную катушку в обществе друг друга, особенно в постели. Так что, менять что-то — только портить. И вообще, у тебя карта на кармане с безлимитом, Лиль, кончай дурить.

— Ну знаешь, это такое себе — сделать тебе подарок за твой же счет. Это стрёмно и вообще не подарок тогда никакой.

— Дорого внимание, а не подарок. — съехидничал Волков и довольно оскалился. — Лилька, пора тебе принимать окружающие реалии, как они есть. Ты отхватила себе богатого любовника, начинай уже пользоваться этим по полной программе.

— Я не хочу тобой пользоваться.

— Само собо-о-ой. — ухмыльнулся, будто отмахнулся Матвей и я, в который раз уже, ощутила укол некой горечи, которая нет-нет, но отравляла мое почти счастливое существование в последние недели.

Я-то давно уже и призналась себе, что втрескалась в Волкова по самое здрасьте, и смирилась с этим шокирующим фактом, решив, что пусть всё идёт, как идёт. Но вот сам Матвей никак не давал мне понять, что между нами уже не просто связь, а чувства. Впрочем, я тоже вслух и словом о чувствах не обмолвилась, боясь нарваться на его вечную циничность и насмешливость. Ведь догадываться и додумывать, что для него наши отношения совсем не то, что для меня — это одно, а услышать это сказанным прямым текстом и не стесняясь в выражениях, по обыкновению Матвея — совсем другое. Услышать значило бы, что пришло время делать выбор. Тут же рвать все и уходить, сохранив хоть остатки собственного достоинства или остаться и это самое достоинство подстелить ему под ноги в качестве половой тряпки — пусть уже ноги вытирает, раз я себе не хозяйка.

— Ладно, Лиль, я понял, праздник дурацкий и ты ничего эдакого не хочешь. Тогда какие планы на вечер?

— Ну-у-у… давай сходим куда-нибудь в хорошее место, где я никогда не бывала, поедим роллов, выпьем пива.

— Учитывая, что ты в хороших местах никогда не бывала, выбор у меня огромен. И с чего это вдруг тебя на сырую рыбу потянуло?

— Фиг знает. — пожала я плечами, — Я их толком и не ела никогда, больно дорого. Так почему бы и нет? Или ты такое не ешь?

— Не ем, но знаю одно место, где и ты получишь что хочешь и я найду себе что-то по вкусу. Короче, будь готова выехать в восемь. Я за тобой машину пришлю. — он пошел из комнаты, а я, как приставучий репей, потащилась следом, практически наступая ему на пятки.

Рыкнув типа раздраженно, Матвей замер, спустившись на пару ступенек и выжидательно зыркнул через плечо. Я тут же влезла ему на спину, обхватив шею руками, а торс обвив ногами и присосалась в поцелуем за ухом, где он вкусно пах кремом для бритья и собой. Матвей стремительно понёсся вниз по лестнице, отчего у меня каждый раз захватывало дух.

— Все, слазь, захребетница! — приказал он у входной двери. — И целоваться не лезь, а то опять застрянем. Скучай мне тут!

И торопливо покинул дом, не оглянувшись до самой машины. Я побрела обратно наверх, в спальню, ведь ещё даже не умывалась. Звук телефонного рингтона заставил ускориться. Звонила мамуля, по которой я уже страшно соскучилась.

— Дочуня, солнышко мое, привет!

— Привет, мам. А я хотела тебя после завтрака набрать. У вас же обход должен быть.

— Был уже, Лилек! Нас выписывают! Мы уже завтра домой вылетаем!

Я не смогла сдержать радостного вопля. Ну наконец-то Вот настоящий повод праздник закатить! Поговорив с мамой по быстрому, я умылась, переоделась и поскакала в кухню к Надежде, планировать пир горой и заказывать для него продукты. Так что, приказ Волкова скучать я выполнила из рук вон плохо, время до вечера пронеслось сегодня почти незаметно. Опомнилась уже почти в семь, проводив Надежду домой и ломанулась собираться.

— Народищу-у-у! — выдохнула я, обозревая забитую парковку перед заведением.

— Ну типа праздник же. — пожал плечами Федя, который до сих пор заменял Кирилла.

Кирилл давно уже был на ногах и всячески настаивал на том, что готов вернуться к работе. Но непреклонный Волков купил ему двухнедельную путевку на Мальдивы, выдал щедрую премию и сослал на курорт, велев отдыхать на всю катушку в приказном порядке.

— Федя, а у тебя девушка есть? — полюбопытствовала я, наблюдая как Матвей быстро спустился с крыльца и пошел к машине.

В груди вдруг стало тесно и больно от того, что он такой… такой… мой. Господи, до какой же степени я уже в него провалилась то? Ухнула на самое дно и макушки не видать уже ? Так и есть, ведь ответа водителя я просто не услышала.

Пока шли в заведение под неброской чёрно-белой вывеской “Японский квартал” мне так хотелось прижаться к боку Волкова и голову ему на плечо уложить, прям сил никаких не наберёшься сопротивляться.

Помимо роллов и суши в ресторане предлагалось ещё масса блюд из морепродуктов средиземноморской кухни, так что, действительно умереть от голода Волкову не светило. У меня в животе громко урчало, пока мы ждали наш заказ, но народ вокруг активно веселился, смущаться не пришлось.

— Я ужас как проголодалась. — призналась я Волкову.

— Надеюсь и другой аппетит ты сегодня хороший нагуляла. У меня большие планы, особенно на здоровый сон сегодня не рассчитывай. — хищно ухмыльнулся он и окатил таким плотоядным взглядом, что меня в жар кинуло и на стуле заерзала, стискивая бедра. — И, кстати, чтобы в этом платье без меня из дома ни ногой.

— А что с ним не так? — удивилась я.

Платье, как платье, облегающее конечно, но длина пристойная — до колена и никаких разрезов. Разве что декольте глубоковато, но самую малость и, в конце концов, праздник же, нарядиться законный повод.

— У тебя в нем сиськи чуть ли не вываливаются. Оно тебе точно по размеру в груди?

Я хотела возмутиться, что он чушь несёт, потому что, когда платье это покупалось, то даже свободновато в груди было, но тут принесли еду и возмущаться я передумала пока.

На еду набросилась соответственно своему зверскому аппетиту, слопала все, что принесли и Матвей со смехом уточнил, не стоит ли ещё заказать. Но я мотнула головой, слегка нахмурившись. Походу, глотать роллы, что та голодная утка, было ошибкой. В желудке образовалась некомфортная тяжесть, исправить которую минеральной водичкой не получалось.

Дальше — хуже. Тяжесть стала превращаться в лёгкую тошноту, поддерживать разговор и улыбаться получалось все труднее с каждой минутой.

— Я чуть подышу, ладно? — не выдержав, поднялась и вот тут желудок совершил коварный кульбит, так что я зажала рот и рванула из зала в сторону выхода.

Искать дорогу к туалету в таком состоянии было не вариант, только и смогла слететь с ярко освещенного крыльца и метнуться в тень у дерева, где меня и согнуло пополам.

Когда появился Волков я не знаю, чуть дух перевела, а он уже стоял молча рядом и протянул бутылку с минералкой.

— Похоже я погорячилась с таким плотным знакомством с японской кухней. — пробормотала прополоскав рот и напившись. — Прости, пожалуйста, испортила вечер.

— Фигни не городи, Лиль. Ещё выяснить надо что тут насчёт свежести продуктов.

— Что вы, господин Волков, у нас все исключительно наисвежайшее! — раздался чужой мужской голос с заискивающими нотками и я поняла, что у моего позорища был ещё свидетель. От этого желудок опять свело и меня согнуло по новой. — Рыбка ещё час назад плавала! Крабы прямо с самолёта, копчёный угорь от лучшего поставщика…

— Так, хорош! — оборвал поток чужого красноречия Волков тем самым тоном, от которого меня поначалу оторопь брала. — Завтра тут разберусь. Лиль, едем в клинику к Валере. Если ты реально этой японской хренью траванулась, то надо меры принимать.

— Не надо. Это точно не отравление, просто желудок подвёл с непривычки и от жадности. — вяло возразила я, но кто бы меня слушал.

По дороге пришлось ещё раз тормозить, желудок скручивало, хоть он был уже пуст. И самое обидное, что между приступами дурноты он начинал опять урчать от голода. Да что за издевательство такое!

Самого противного доктора мы в этот час в клинике не застали, но он подъехал буквально через полчаса. К тому времени у меня взяли кровь из пальца и вены, заставили пописать в баночку, расспросили о последних месячных и прощупали живот. Гадкий эскулап вошёл в кабинет, где мы с Матвеем ждали результатов с бумажками в руках, сделал знак Волкову выйти, глянув на меня вскользь. Минут через пять мне послышались голоса, один похоже Волкова, и звучал он не по доброму как-то. Потом все стихло, за мной пришла медсестра с пластиковой улыбкой и позвала за собой, пояснив, что необходимо более тщательное обследование. Привела на УЗИ и я начала уже всерьез нервничать.

— Что происходит? Я тут зачем?

— Я буду очень аккуратна. — заверила меня дама-врач средних лет и оказалось, что обследовать меня будут…собственно изнутри. — Расслабьтесь пожалуйста.

Мне почудилось, что длилось чертово обследование очень долго, было стыдно и противно, с каждой минутой будто воздух вокруг сгущался, отчего мне было все тревожнее. Неожиданно скрипнула дверь и потянуло сквозняком, а доктор извлекла из меня прибор.

— Ну что, Марина Константиновна, что тут у нас? — прозвучал из-за ширмы неприятный голос гадского врача, а я резко села, потянувшись за своим бельем.

— А чего вы ожидали после результатов ХГЧ? — ответила дама, глянув на меня как-то нехорошо. — Нормально протекающая беременность, вот только со сроком девушка или напутала или нарочно вводит всех в заблуждение. Семь недель, вместо трёх.

— Что? — ошалело спросила я.

Какая беременность? Какие семь недель?

— Внематочную исключили, эмбрион имплантировался в маточную полость, развитие абсолютно нормальное соответственно сроку. Никаких противопоказаний для прерывания не увидела, срок небольшой, серьезных последствий не прогнозирую, можем приступить. — сообщила она все ещё невидимому начальнику и равнодушно-деловито обратилась ко мне. — Девушка, у вас аллергия или противопоказания на какие-нибудь препараты есть? Наркоз нормально переносите?

— Наркоз? — ошалело спросила я. — Зачем мне наркоз?

— За тем, Лилечка, что фокус твой не пройдет! — грохнул голос Волкова и ширму как ураганом снесло прочь, являя мне его. И судя по выражению лица и бешеному блеску глаз Матвей был просто в ярости. — Ай да молодец ты, так все четко просчитала, но не судьба, Лиль, не судьба. Я на такое уже раз попался, второй раз в лохи идти не горю желанием.

— Да о чем ты?

— О том, что ты та ещё продуманная особа. Чё, думала дотянешь до срока, что аборт нельзя делать и в шоколаде окажешься? Правильно, зачем тебе размениваться на мелочевку с колечками и тачками, если светит полное обеспечение на ближайшие лет восемнадцать, да?

— Я беременна? — факт медленно дошел до сознания, внезапно нокаутировав его своей значимостью.

Я беременна.

— А ты типа не в курсе?! — так презрительно и злобно хохотнул Матвей, что мне захотелось на него с кулаками кинуться и в кровь разбить это лицо, которое целовала ещё сегодня утром. — Но это ненадолго, детка. Сейчас мы от этого быстро избавимся, а потом тебе Валера зафигачит такую надёжную бабскую хрень, чтобы больше никаких залетов. И только после этого ты в постель ко мне сможешь попасть, поняла?

Поняла. У меня внутри ребенок. Абсолютно нормальный ребенок, только ещё очень маленький. А Волков хочет его убить. Моего ребенка. Нашего. Нет. Моего.

Я судорожно натянула белье и потянулась обуться, а Матвей шагнул ко мне.

— Куда собралась? Ты не поняла, что я сказал? — и попытаося схватить за плечо.

— Не смей меня трогать! — заорала я, вскочила и шарахнулась, держа сапоги в руке. — Только попробуй подойти! Я драться буду.

— Лилия, а давайте успокоимся и нормально поговорим! — встал у меня на пути раскинув руки гадский доктор.

В панике оглянувшись, я увидела какую-то металлическую фигню в углу, напоминающую штатив для капельницы, уронила обувь, схватила ее и размахнулась.

— А ну отошли все от меня! — рявкнула, оскалившись. — Не подходите! Я не позволю вам! Права не имеете!

Теперь все трое: Волков и оба доктора стояли передо мной, но зато дверь из кабинета была у меня за спиной.

Подхватив сапоги, я стала пятиться, удерживая довольно тяжёлую железку в одной руке, но не ощущая сейчас ее веса .

— Что за детский сад! — возмутилась дама, — Никто вас ни к чему принуждать не намерен.

— Ещё как намерен. — ответила я уже в дверях всего раз глянув в бешеные глаза Волкова и все там четко прочитав.

— Дура ты, Лиля. — оскалился он, окончательно переставая быть тем мужчиной, которого я… любила? — Думаешь билет в рай себе так обеспечила, зацепив от меня? Хрен там! Иди ложись в кресло это сраное и через час уже дома будем, забудем все, как чертов сон. Я припоминать не буду, хотела урвать кусок пожирнее, с кем не бывает, нормальная натура бабская. Сделай, что велел и будешь иметь все, что захочешь и дальше, пока у меня на тебя стоит жёстко.

— Нет, — мотнула головой, продолжая пятиться и с полной обреченностью понимая: не будет больше того, чего я хочу от него. Да никогда и не было. На это вообще никогда не было ни единого шанса.

— Лиль, брось дурить! Насчёт будущего тоже не щекотись. — голос Матвея изменился и он пошел за мной, уже увещевая, а не приказывая. — И потом не обижу — хату, тачку куплю, бабок нормально отсыплю.

— Да засунь ты свои бабки, Волков! — покачала я головой, допятившись до входной двери по коридору. — Ничего ты не понял и уже не поймёшь. Нечем тебе понимать просто.

— Дура! Выйдешь сейчас за эту дверь и всему между нами конец! — рявкнул Волков. — Не будь идиоткой, выбери меня!

Швырнув штатив в него, я, как была босиком и без шубы, выскочила наружу и бросилась бежать со всех ног. Волков ревел зверем позади сначала, но я ухитрилась оторваться, нырнув в один сквозной проход, потом в другой. Ступнями было дико холодно, я ведь даже тонкие чулки надеть не успела, но хотя бы не больно благодаря слою снега.

Обулась я, заскочив в какой-то подъезд, а потом ещё некоторое время выглядывала в окно на лестнице, медленно замерзая в тонком платье. Поняв, что больше терпеть не могу, а Волкова вроде не наблюдается, позвонила в первую попавшуюся дверь. Открыла мне девушка лет двадцати, рыжая и с массой веснушек, а ещё с покрасневшим носом и глазами, похоже недавно плакала. Я взмолилась, чтобы она позволила мне вызвать такси со своего телефона и она не отказала. Открыв приложение я обнаружила, что такси придется ждать сегодня не меньше часа и цены прям кусаются. Пропади он пропадом, поганейший День идиотов-влюбленных! Надеюсь у Янки хватит денег.

— Что случилось то? — спросила хозяйка квартиры не слишком заинтересованно, а меня вдруг прорвало.

Разрыдавшись и трясясь от холода, я рассказала ей правду. Что влюбилась в бездушного мерзавца, только что узнала, что беременна и вынуждена была бежать, чтобы спасти ребенка.

— Да уж, а я думала у меня сегодня фиговый день. — вздохнула она. — Идём я тебя хоть чаем напою, а то так и до бронхита недалеко. Я — Ира, если что.

— Ли…ик.. Лиля. — представилась я, справляясь с нервной икотой.

— А меня сегодня парень бросил по СМС. Два года встречались. — сообщила мне Ира по дороге на кухню. — Так что, у меня ещё и роскошный ужин есть с шампанским и свечами. Ты голодная?

Чертов желудок, с которого сегодня и началась вся катастрофа, тут же радостно заурчал. Мы с Ирой поели в молчании и выпили чай, причем теперь меня не затошнило.

— Слушай, а этот твой Матвей… Он знает ведь где ты живёшь? — спросила Ира после недолгого раздумья.

— Конечно. — ответила и обмерла.

— Если он реально такой гад, то может же подстеречь и подлость устроить, сама понимаешь. — я понимала и кивнула. — Может тебе пожить пока… ну не знаю … у подруги. Где он не найдет, в общем.

— Спасибо тебе. — поблагодарила я ее и набрала номер Нины по памяти, очень надеясь, что запомнила все верно.