Куплю тебя. Навсегда

Глава 4

Лилия

Авто затормозило и я вскинула голову, чтобы увидеть, как в свете фар появились высоченные глухие черные ворота. Они стали медленно распахиваться и джип вкатил в большой двор, освещенный теплым желтоватым светом вычурных фонарей, а потом и в здоровенный подземный гараж через гостеприимно отползшие вверх двери.

— Шеф, я вам сегодня еще нужен? — спросил водитель.

— Да, погоди уезжать пока тут не разберемся. — ответил Волков-старший и повернулся ко мне. — Зовут тебя как?

— А вам не все равно?

— Предпочитаешь, чтобы к тебе обращались “эй, ты” ?

— Я — Лилия.

— Хм… Лиля, давай ты не будешь устраивать еще один раунд воплей и я спокойно отнесу тебя наверх в дом. В гараже все же прохладно шастать босой.

— Лилия! Не нужно этих фамильярных сокращений, вы мне не друг.

— Как скажешь, — пожал он похожими на валуны плечами. — Так что насчет переноса?

— А что, если я откажусь вы все равно не сделаете, как задумали?

— Сделаю, — снова пожал он плечами. — Мне ведь нафиг не надо, чтобы ко всему остальному еще и пневмония у тебя образовалась.

Он распахнул дверь, тут же на меня пахнуло прохладой и затрясло.

— Иди сюда! — протянул он обе ручищи и я покорно, хоть все внутри и протестовало, проползла на коленях до края сиденья, откуда он и подхватил меня. — Не трясись, я быстро.

Волков торопливо, практически бегом поднялся по лестнице и толкнул плечом дверь, внося меня в приличных размеров холл с черно-белой матово блестящей плиткой на полу. Наверх отсюда вела еще одна лестница. Точнее, идущие полукругом вмонтированные в стену широкие стальные доски-ступени без перил. Сразу подумалось, что в таком доме точно нет ни детей, ни собаки.

Мой похититель стал быстро подниматься и мимо замелькали черно-белые фото в стальных рамках. Какие-то мрачноватые городские пейзажи.

— Все, приехала. — сказал мужчина над самой моей макушкой и поставил на ноги, позволяя осмотреться в совсем другом интерьере.

Мы очутились в коридоре с несколькими дверями справа и слева, а впереди был открытый широкий арочный проем, ведущий в зал побольше площадью всех квартир на нашем этаже. Стены тут были желтовато-оранжевые, как будто залитые закатным солнцем везде, кроме стены имитирующей древнюю каменную кладку с невероятных размеров камином, перед которым стояли два полосатых ушастых кресла и лежала мохнатая медвежья шкура, прямо как в каких-то фильмах о старинных замках.

— Иди туда. — велел Волков, указав на одну из дверей слева по коридору. — Доктор приедет — позову.

— Слушайте … Вы ведь Волков, да? — решила я предпринять еще одну попытку договориться.

— Матвей. — уронил он, снова уставившись на меня так, как тогда в квартире своего сына — шевельнуться было боязно.

— А отчество?

— Матвей! — отрезал он и развернулся, чтобы уйти.

— Господин Волков, послушайте, у меня же мама и сестры, они знают во сколько я должна вернуться, уже наверняка с ума сходят и звонят в полицию. Ну нельзя же так.

— А какого ты в такое время шлялась? — обернулся он у самой лестницы. — Приключений на задницу искала?

— Я с работы возвращалась! Не все, как ваш сын-придурок, прости господи, бездельничают и фигней страдают сутками на пролет! Нормальные люди еще и работают, чтобы жить было на что!

— Закругляйся! — раздраженно оборвал он, скривился и схватился опять за переносицу, будто разговоры о сыне причиняли ему боль. — По делу давай. Матери хочешь позвонить?

— Домой я хочу!

— Я уже сказал все по этому поводу. Звонить будешь?

— Ну естественно! — согласилась я на что уж дают. — И вообще-то я продукты домой несла, есть им тоже что-то надо.

— Сядь! — махнул рукой в сторону кресел в зале Волков, а сам развернулся и пошел по коридору в сторону противоположную той, куда отправлял меня.

Я не слишком торопилась подчиниться, наоборот, даже спустилась на несколько ступенек, обнаружив, что тут ограждение у лестницы всё же есть из идеально прозрачного стекла, но внизу раздались голоса, в одном из них я узнала водителя и дальше идти не отважилась. А попятившись и обернувшись, вздрогнула и покачнулась, снова нарвавшись на осязаемо-тяжелый взгляд хозяина дома.

— Список продуктов и номер квартиры. — сухо произнес он, протянув мне блокнот, золотую ручку и перевел взгляд на кресло, будто требуя ответа, какого черта я не там, где велено сидеть.

— Вы считаете это нормально, если вместо меня к нам домой заявиться кто-то незнакомый с продуктами?

— Ты сказала твои родные ждут еду. — отрезал Волков так, будто это все объясняло и нагнувшись чуть вперед, гаркнул вниз. — Кирилл! Поищи там в ее тряпках телефон!

— Не было его, когда я собирал! — громко ответили ему.

— Значит когда расчехляли тебя эти укурки выпал. Забей, новый куплю. Номер матери хоть помнишь? — само собой я помнила и кивнула, а он потыкал в экран своего дорогущего гаджета и сунул мне, приказав. — Набирай и объясни, что внезапно решила укатить с парнем своим на пару дней.

— С каким еще парнем? — опешила я.

— Лет тебе сколько?

— При чем тут…

— Сколько. Лет?! — опять он надавил голосом так, что не ответить было невозможно.

— Двадцать три.

— И нет парня, у которого ты ночуешь хоть иногда? — чуть скривился он пренебрежительно и окинул меня с головы до ног взглядом, от которого захотелось прикрыться.

— Это не ваше дело!

— Ты случаем не из этих…

— Каких?

— Да придолбнутых всяко-разных, мужененавистниц, лесбух и какие еще там сейчас понавылазили?

— Будь и так, кто вам право дал…

— Набирай! Нет парня, придумай про подружку. Мне пох.

— Я не вру маме.

— Ну да, конечно. — ухмыльнулся он.

— Можете не верить, но это так. У нас в семье не заведено обманывать и подводить друг друга. И я не представляю как мне объяснить свою неявку, чтобы не напугать еще больше. Было бы гораздо лучше, если бы вы меня отпустили домой.

— Достала! — рыкнул Волков, сцапал меня за руку, заставив выронить блокнот и ручку и потянул по коридору обратно, откуда сам только что пришел.

— Не надо! — перепугалась я и принялась упираться, но подсохшие носки скользили по гладкому полу, нисколько не позволяя препятствовать его действиям.

Молча Волков втолкнул меня в комнату, что оказалась просторной спальней в мрачноватых бордово-коричневых тонах и, развернув, поставил лицом к огромному зеркалу в темной раме.

— Ну? Хочешь в таком виде матери показаться? — громыхнул он над моей макушкой и, внезапно зафиксировав своей ручищей под грудью, притиснув намертво к себе спиной, обхватил пальцами второй руки подбородок, повернув голову слегка туда-сюда, чтобы получше рассмотрела рассечение на скуле, отеки от ударов на лице и разбитую треснувшую губу, опухший расквашенный нос, с размазанной под ним засохшей кровью и начавший уже заплывать правый глаз.

— Пустите! Мне больно! — забилась я в его захвате и он отпустил подбородок, но только для того, чтобы бесцеремонно задрать растянутый подол свитера, обнажая мои бедра в начавших проявляться синяках и длинных глубоких ссадинах.

— Это тоже хочешь перед матерью с больным сердцем засветить, а? Думаешь она потом сможет хоть когда-то спать спокойно? Или с ума не будет сходить, как только ты за дверь выходить будешь? В гроб раньше времени загнать хочешь?

— Прекратите! Я поняла! Я позвоню. Отпустите только.

Трепыхнулась раз, еще, но удерживающие тиски не разжимались. Волков замолчал, но не отпустил, как и не позволил одернуть свитер, продолжая удерживать его подол в своем кулачище. Я вскинула голову и внезапно нарвалась на его взгляд в зеркале. Как нарываются на нож, неожиданно налетев на него грудью. Сердце сжалось, страшно стало в сто раз сильнее, чем даже тогда, когда я отбивалась от насильников. Потому что в этом темном, пожирающем взгляде не было и намека на надежду спастись. Осознание было молниеносным — если этот зверь захочет взять все, что угодно, от него не отбиться. Он даже не заметит попыток, а то и вовсе их не допустит.

Приступ паники накрыл с головой, я замерла, боясь вздохнуть, а он все смотрел, неспешно проходясь взглядом от моего разукрашенного лица вниз, до самых ступней в замызганных белых носках.

И вдруг все прекратилось. Волков не просто отпустил — практически отпихнул от себя, тут же еще и отступая на шаг.

— Пиши пока! — приказал он хрипло и вышел из комнаты.