Куплю тебя. Навсегда

Глава 29

Матвей

— Я тебя услышала, — тихо, но чётко произнесла Лиля, резко выпрямившись и вздернув свой упрямый подбородок и вдруг часто-часто заморгала.

Я мысленно скривился, ожидая неизбежных слез и соплей. Ну ещё бы, у неё тут первый раз случился, возомнила себе, небось, невесть чего. А такое надо пресекать на корню. Я ей сразу говорил — первый, десятый, сотый, не пофиг ли, секс — это просто секс, не более того. Он может быть только хорошим или плохим, остальное — лирика галимая. А у нас он ещё и обязательно по моему желанию, а не в качестве утешения или избавления от стресса. Вот поэтому заблуждаться я ей не позволю ни одной лишней минуты, не ради неё всё было, а потому что и самому хотелось.

Соплей я дождался, без слез, правда. Частое моргание Лили закончилось серией громких писклявых чихов. Как крольчонок, ей Богу! Моя покойная бабка держала кроликов когда-то и мелкие вот с таким звуком и чихали и головами мотали, хлопая длинными ушами. Нос протекший Лиля зажала и со стола салфетку цапнула, утираясь. А я чисто на автомате ладонь ей на лоб положил.

— Да ну твою жеж! — выругался досадливо, ощутив, что она прям полыхает. — Ты какого хрена не сказала, что у тебя температура?

— Команды жаловаться не поступало. — гундосо ответила она, опуская плечи и теряя эту свою царственно-гордую осанку.

Да уж, образ вчерашней Снежной королевы с насморком и чихом как-то не вяжется. Кутёнок, хвост отморозивший, причём по моей вине. О чем думал, таская её за собой в тех долбаных туфлях.

— Тебе сейчас подзатыльник поступит! — пригрозил я, мигом растеряв свой сволочной настрой.

Вот как, сука, тут выдержать образ деспотичного мудака, когда стоит тут она, сопливая, глаза мигом опухшие и красные, взгляд дурной от жара.

— Если он прямо сейчас поступит, то я на месте сдохну. Голова болит адски. Погоди хоть пока я таблетку выпью и она подействует. — апатично ответила Лиля и откусила от бутерброда, начав вяло жевать.

— Отставить таблетку. Ешь, чай пей и марш в постель!

— В какую? — всё так же безразлично уточнила она.

— Что?

— В постель твою или мою?

— Они тут все мои так-то. К себе иди, проку то от тебя сейчас, как от любовницы.

Поднялся к себе, нашёл в личной аптечке в ванной одно очень годное лекарство от простуды, которое у нас в стране не продавали. Спишь от него, конечно почти двое суток беспробудно, зато на третий день уже человеком себя, способным нормально соображать, чувствуешь.

Захлопнул шкафчик и наткнулся взглядом на отражение собственной мрачной рожи в зеркале. Нахмурился, поскреб ещё не бритую сегодня щеку.

— Какого хрена, а? — внезапно спросил, ощутив нечто… дурацкое.

За каким таким хреном мне понадобилось вот это срочное расставление точек над всеми буквами грёбаного соглашения? Мне понадобилось. Мне! Я что, раньше страдал такой херней с бабами? Нет! Правила озвучивались единожды и как только нарушались — досвидос. Ни повторений, ни напоминаний, ни вторых шансов, ни вот этого сегодняшнего дерьма с “я тут решаю” самоутверждением и “у нас не роман” уточнением. Какие, бля, заявления и дерьмо, просто на выход и всё дела. Потому что именно самым натуральным мудацким дерьмом мой финт и был.

Лиля чём-то дала понять, что уверовала в некое изменение между нами? Нет. Ну и на кой? Смотрела она с утра… Ну и смотрела, кто сказал, что мне не почудилось, что как-то по-другому? Глаза сверкали… А как не сверкать, у неё вон жар. А я же решил конкретики навести на пустом месте. Я решил. Потому что, смотри выше — мне это понадобилось. Мне! Я, выходит, обосрался. Я слабину дал. Я себе, а не Лиле о сраном соглашении напомнил. А раз так…

— Волков, ты сам себе сроду не п*здел, не хрен и начинать. — сообщил небритой харе в отражении.

Не почудилось мне ничего. Пробрало. Вставил Лиле я, но и мне лютейше так вставило. Одним разом. Даже не в полную силу. Если бы отпустил себя по полной, я бы, нахрен, пополам её на том полу пропахал. В кафель втрахал бы намертво. И на одном разе бы не остановился. Второй раз на неё бы не полез, ну не совсем же я зверь, но горло бы у девочки сегодня болело не только от простуды. Да-да, я в курсе, что это натуральное скотство было бы, но, во-первых, плевал я на то, что и как выглядит по чьему-то там мнению, а во-вторых, когда вот так от бабы вставляет, то вся цивилизованность и хоть какая-то порядочность становится побоку. Когда хочешь до смерти, то или ты сдох не совсем уж скотиной или выжил похотливой тварью. А я всегда за выживание.

Когда вернулся на кухню Лили там уже не было. Залил горячей водой лекарство, прихватил минералки, градусник и пошел в ее спальню. Лиля вскинула голову, отрывая взгляд от экрана телефона и с изумлением глянула на меня. Я поставил горячую кружку и минералку на тумбочку, сунул ей градусник и отобрал телефон.

— Не хрен зрение усаживать. — проворчал, сунув его в карман.

— Зачем? — повертела в руках градусник сопливая королева. — Я и так знаю, что есть темпа.

— Затем, что я конкретику люблю. Вдруг тебя не лекарством поить надо, а уже Скорую вызывать.

— Чего уж не похоронную службу сразу. — закатила она глаза и тихонько пискнула, сунув градусник в подмышку. — Холодный какой! Есть же уже бесконтактные, чего не заведешь такой?

— Обязательно учту твои пожелания на будущее. — раздраженно ответил я, — А пока пользуйся тем, что есть.

Оказалось, что у Лили тридцать девять и один, Скорая пока отменяется.

— Пей до дна и спать! — подал я ей кружку с горячим питьем.

— Дрянь-то какая. — скривилась девушка после первого же глотка.

— Так и задумано. Чтобы болеть не в кайф было.

— Волков, а может ты меня домой поболеть отправишь? — со вздохом спросила Лиля, сделав еще несколько глотков, забавно морща нос при каждом. — На кой я тебе пока?

— А домой тебе на кой? Озадачить родных возней с собой?

— Когда родные это же совсем другое. — ее заметно начало клонить в сон. — Дома и стены того… помогают.

— В моем доме со стенами тоже все нормально. — проворчал я, забирая из ее ослабевших пальцев кружку и задаваясь вопросом — а и правда, почему бы не отправить, на кой мне тут сиделку или няньку изображать?

— Твои стены неуютные. Чужие. — пробормотала Лиля уже с закрытыми глазами, завозившись, чтобы устроиться на боку.

— Ничего, привыкнешь. — буркнул, укрывая ее.

Ишь ты, лекарство ей невкусное, забота не такая и стены неуютные. Соплячка оборзевшая!

Сделал несколько звонков по рабочим вопросам, запустил ноут и тут запел Лилин телефон в моем кармане. Ей звонила мать.

— Доча? — прозвучало из динамика, стоило ответить.

— Это Матвей, Александра Вадимовна. — ответил я. — Лиля спит.

— Заболела? — голос женщины тут же обрел тревожные нотки. — Горло, небось? Или загрипповала?

— Немного простудилась. — поморщился я. Так уж и говори — сам застудил. — Но все под контролем.

— Давно она уже не болела. — вздохнула женщина и я уловил в этом намек на упрек. Давно не болела, а как ко мне попала, так сразу… — Лиля лет с четырнадцати серьезно болеть перестала, Матвей. А до этого ох и намаялись мы с ней. Только чуть подстынет и тут же ангина, да еще и гнойная.

Я потер переносицу, чувствуя себя опять как-то по-дурацки. Вот на кой мне эта бесценная информация о том, чем там и как болела в детстве девушка, которую я трахнул считанные часы назад и только продолжением в том же духе она мне и интересна? У меня, что дел других нет, кроме как слушать ее мать, что все продолжала мне вещать обо всей этой бесполезной ерунде? Вот, кстати, раз у Лили были раньше подобные проблемы, то надо Валеру вызвать, пусть осмотрит, а то еще накосячу со своим самолечением.

— Мне передать что-то Лиле, как проснется? — успел вставить я, как только закончился рассказ о сломанном подвальной дверью пальце на ноге.

— Да не то чтобы передать… — сбилась с потока воспоминаний о болячках своего чада женщина. — Нам уже документы просто сделали и я хотела бы повидаться лично с Лилей перед вылетом.

— Я решу этот вопрос. — поторопился закончить этот разговор, от которого чувствовал себя все более неуютно. — В крайнем случае, есть видеосвязь. Всего доброго, Александра Вадимовна!

— Секундочку, Матвей! — остановил меня возглас Беловой. — Лиля очень любит яблочное пюре, когда болеет.

— Чего? — опешил я.

— Пюре. Ну знаете, такое в баночках. “Неженка” называется. В обычное время никогда его не ест, а когда температура и горло болело, то с удовольствием. Я ее всегда им с ложечки кормила.

Пюре. Яблочное. С ложечки. Да охереть! Мне это зачем?!

— Хм… Я это учту.

Выдохнул, разорвав связь, как будто камень с плеч скинул. Но рановато я расслабился. Телефон Лили зазвонил снова. И на этот раз ее услышать хотела Володина, жена губера.

— Я слышала о ночном инциденте и хотела бы приехать и повидаться с вашей девушкой, господин Волков. — сообщила она, как только ответил. — Могу я узнать, почему она не сама отвечает?

Она, блин, не моя девушка! А не отвечает, потому что я злобная скотина и сожрал ее с костями!

— Лиля сейчас спит. — пришлось повторять мне все по новой.

— Она не ранена?

— Нет, всего лишь простудилась. И ближайшие сутки посещать ее смысла не вижу, она, скорее всего, проспит как минимум до завтра.

— Что же… Тогда я позвоню завтра и надеюсь смогу услышать о самочувствии от самой Лилии?

— Ну конечно же, Нина Олеговна! — оскалился я в злой улыбке, едва удерживая вежливый тон.

А я, походу, Володиной не нравлюсь. Странно, вчера вроде улыбалась вполне искренне. Что, навела обо мне справки?

— Господин Волков, надеюсь вы понимаете… — супруга губера явно замешкалась и я услышал на заднем плане голос самого Володина. — Я знаю, Яша! Матвей Сергеевич, я знаю, что лезть в чужую личную жизнь как минимум бестактно. Но, надеюсь вы понимаете, что за замечательный человек Лилия и будете… будете с ней более…

— Буду с ней не такой сволочью, как обычно с женщинами? — неожиданно поддавшись злому веселью подсказал ей я. — А позвольте узнать, Нина Олеговна, по каким таким признакам определили в Лиле замечательного человека за столь короткий срок общения?

— Для этого не нужны признаки, достаточно иметь глаза и душу. — ответила женщина под недовольный урезонивающий бубнеж супруга.

— Глаза и душу… — повторил я, как только связь оборвалась. — Глаза и душу.

Но и на этом звонке все не закончилось. Позвонила Лилина сестра — Яна, которая хотела знать, когда ей нужно полить “эти чертовы цветы”. Потом еще какая-то девица, как оказалось с работы не моей девушки и тоже чего-то там желала уточнить. Обеих пришлось заверить, что как только, так сразу. В смысле, как только Лиля проснется, так я сразу ей все и передам, спрошу. Сука!

Вернулся в спальню Лили, пощупал мокрый от испарины лоб, но она спала так крепко, что вообще на это не среагировала. Вот, зараза, я дожил. Добровольно стал сиделкой и личным секретарем. Вот оно мне надо? Вообще ни разу!

— И где продают это чертово пюре? — пробормотал, покидая комнату и полез выяснять это в телефоне