Люби меня

22

…я не зациклена на нем…

© Соня Богданова

Он ведет себя холодно.

Словно не было ссоры, поцелуя, интимного контакта… Словно бы не было ничего. Далекий, надменный и неприступный. Таким я знала Александра Георгиева до того, как он попросил меня притвориться его девушкой.

Снова это чувство… Будто бы я ему безразлична.

Тогда что он здесь делает? Ну, это же смешно! Зачем так себя вести?! Неужели гордость реально важнее? Мне никогда не понять. Но раз он предпочитает играть в равнодушие, то я подыграю.

Мы попадаем за общий стол, лишь потому что за ним размещается вся молодежь. Я сижу напротив Саши с Даней, немного наискосок. Удостаиваюсь внимания последнего, сама же задерживаю взгляд на первом. Нервно облизываю губы и делаю все, чтобы не позволить своему дыханию ускориться.

Почему он всегда такой красивый?

Находясь второй день в деревне, без удобств и без всевозможных уходовых средств, толком не спав, просто вымывшись дешевым мылом в разваливающемся уличном душе, Георгиев выглядит, как и всегда, идеально. После ветра и солнца, которым был богат сегодняшний день, его кожа чуть смуглее, чем была вчера, но лицо остается свежим и прекрасным. Влажные волосы, сохраняя фирменный стиль, сами собой ложатся в нужную сторону. А очередная чистая футболка говорит о том, что он взял с собой приличный запас одежды.

Я так забываюсь, что не слышу, как меня зовут. Георгиев реагирует быстрее. Свирепо смотрит на Мирона, а потом – на меня.

Общая температура моего тела резко повышается. Сердце сжимается и ускоряется. Виски распирает пульсирующей болью.

Заставляю себя оторваться от Саши и направить все внимание на Мирона.

Если даже это та же ревность, что я испытываю при любом упоминании Нади, то уже неважно. Я не собираюсь тратить нервы на парня, который не способен меня ценить.

– Что будешь пить, Соня-принцесса-воин? Вино? Водку? Шампанское? – парень с ухмылкой встряхивает мутноватое содержимое одной из бутылок.

– Шампанское, – выдаю без раздумий.

Саму себя убедить хочу, что не зациклена на Георгиеве, что переработала все ненужные эмоции, что умею веселиться и наслаждаться жизнью.

Беру на себя первый тост, залпом осушаю бокал, улыбаюсь, смеюсь, легко общаюсь со всеми, кто рядом сидит – знакомыми и незнакомыми. Со всеми, кроме Саши. Но… Позитивный настрой пошатывается, когда я замечаю, как он заостряет внимание на Олином платье и узнает свой подарок. Когда стремительно переключается на меня, сохранить улыбку попросту невозможно. Воспринимая передаривание как личное оскорбление, буквально уничтожает меня взглядом.

«А ты меня ценишь?» – всплывает в памяти его разъяренный рев.

«Это совсем не то… Не то, что ты думаешь!» – хочется выкрикнуть в ответ.

Но ничего подобного сделать я так и не решаюсь. За моими ребрами будто бы образовывается ущелье, которое не дает мне ни вдохнуть, ни выдохнуть. Не то что говорить.

Саша тоже молчит.

Испепеляем друг друга взглядами, и на этом все. Пока он не хватает со стола сигареты и не уходить курить.

Сердце разрывается. Но… Я за ним не побегу.

Вместо этого иду с девчонками к импровизированной танцплощадке. Возвращаясь к своему первоначальному плану, прикрываю глаза и концентрируюсь на музыке. Растворяюсь в ритме, словах и своих внешних ощущениях. Вскидывая руки вверх, отдаюсь царящей вокруг меня атмосфере веселья. Никто бы ни за что не догадался, что глубоко в душе таятся обида, грусть, тоска и тревога.

Инстинктивно напрягаюсь, когда ощущаю спиной давление твердого мужского тела. Но отстраниться возможности нет. Даня обхватывает руками.

– Твои губы как горячая сахарная вата, – шепчет мне в ухо, вызывая мурашки. – Это цитата. Его слова. Сливаю как инсайд.

Его? Саша так сказал?

Сквозь мое тело молнией проносится огненная дрожь. И все… В груди тотчас вспыхивает неуправляемый пожар.

– Не останавливайся, – смеется Даня. – Продолжай танцевать, – поддаюсь его рукам, позволяя развернуть себя лицом. – Сейчас будет еще более важная информация. Не выдавай лицом. Расслабься, Соня. Расслабься… Блядь, ты хмуришься, – крутанув меня едва ли не через весь танцпол, уводит немного в тень. – Слышал, как вы скандалили из-за твоей дырявой подружайки, – сообщает серьезно и совершенно спокойно. – Про поцелуи – это чес. Стопудово. Он тебе не скажет, но правда в том, что принц наш ни одну девку до тебя не зализывал. Улавливаешь? – приподнимая брови, смотрит с каким-то внушением. – Охуевший, но нецелованный. Ну, был до тебя. Засосал же сегодня, рассказывал... О, видела бы ты, как он об этом рассказывал… Это песня! – вываливая язык, откровенно прется Шатохин.

Это выглядит пошловато, но отчего-то совсем не обидно. Задыхаюсь от других эмоций. Голова кругом идет, когда понимаю, что Георгиев не только Надю не целовал, но и в принципе никого до меня не целовал!

Господи… Как я должна сохранять лицо?! Я же сейчас сознания лишусь!

Хорошо, что Даня держит и руководит всеми движениями, которые мы совершаем под быстрый попсовый трек, ритмы которого абсолютно невообразимым способом проникают внутрь меня и задают тон всем системам организма. Дыхание, сердцебиение, движение крови и скорость пульса – все в одном темпе скачет.

– Улетел он после вашего плюс-минус­-контакт-взрыва, – продолжает Данька так же легко. – В космос, блядь. Понимаешь, Соня-лав? Весь день твой Георгиев как обдолбанный проходил. На таких вот колесах, – расширяя глаза, демонстрирует зрительно. – С его характером это пиздец какая дикость, уж поверь мне. А ты пришла и наорала на него из-за какой-то шмары.

– Но… – теряюсь в эмоциях. – В любом случае, он с ней спал!

Пытаюсь возмущаться, но радость все равно вырывается и запускает внутри меня фейерверки.

Я не ошиблась с тем, что чувствовал Саша. Ему, как и мне, очень понравилось все то, что происходило между нами.

– Это косяк, да, – соглашается Шатохин. Замолкает, чтобы несколько раз меня покружить. Снова прижимает и слегка запыханно информирует: – Он это понял. И выводы сделал. Не надо чуть что об этом вспоминать. Не выноси ему мозг больше, чем он сам себе его выносит.

– Ты просто делаешь все, чтобы упростить жизнь другу. Обо мне не думаешь, – смею возмутиться я, прекрасно осознавая, что Даня и не должен этого делать.

– Все, мне пора кого-нибудь трахнуть, – заявляет скучающим тоном, даже не пытается меня переубеждать. – Тебе задание на белый танец: пригласить гребаного принца.

– Даня… – выдыхаю шумно. – Почему я должна? Пусть он делает шаги.

Стоит только подумать о том, чтобы подойти к Саше, тело топит жар.

– Потому что он до сих пор здесь. Из-за тебя. Это его шаг, – высекает Шатохин безапелляционно.

И не поспоришь ведь… Поворачиваю голову, смотрю на стоящего у шалаша Георгиева, и сердце заходится. Он наблюдает за нами. От одного этого интенсивного зрительного контакта внутри меня все сладкой дрожью отзывается.

«Твои губы как горячая сахарная вата…»

Действительно ли говорил так? Может, Шатохин выдумал?

Да ну… Зачем ему выдумывать?

Может, они с Георгиевым сговорились?

Да ну… Даня бы так со мной не поступил.

Доверяю ему. Но когда он уходит, все равно не решаюсь подойти к Саше. Если бы не это платье… Может, и осмелилась бы. А так страшно. Очень страшно, что оттолкнет и не даст даже объясниться.

«Твои губы как горячая сахарная вата…»

Продолжаю пить шампанское, танцевать, хохотать и веселиться.

Будто ничего и не беспокоит. Будто все прекрасно. Будто мир вращается вокруг меня.

Но в один момент все же… Заряжает какая-то особенная мелодия. Еще не слышу текста, когда ощущаю безумнейший внутренний подъем.

Глаза в глаза.

В темноту ночи плывут слова, поднимаются над нами, и на землю словно бы небо обрушивается.

Глубокая внутренняя дрожь. Колкие мурашки по коже. Сердцебиение – как выстрелы на поражение.

Два вздоха. Удерживая Сашин взгляд, иду к нему через танцпол.

«Твои губы как горячая сахарная вата…»

«Это лучшее, что со мной было…»

«Я не могу без тебя…»

«Никого я не целовал…»

«Я никуда не уеду…»

Эти фразы ложатся на льющуюся по пространству пронзительную мелодию и образуют с ней завораживающую композицию. Она и помогает мне добраться до Георгиева.

Не касаюсь. Не приглашаю. Ничего не говорю.

Все так же напряженно, глядя в его глубокие темные глаза, начинаю перед ним чувственно двигаться. Так близко, что когда Саша слегка наклоняет голову, ощущаю на лице его дыхание.

«Твои губы как горячая сахарная вата…»

Прохожусь по ним языком. Привлекаю внимание. Плавно двигаясь, в танце пячусь. Заманиваю Георгиева за собой на площадку. Он тянется, идет… Уже не позволяет увеличить расстояние. За каждым моим шагом назад следует его наступление. Пока не оказываемся в центре. Там, когда Саша в очередной раз делает шаг вперед, я ступаю навстречу.

Мягко сталкиваемся, а будто разбиваемся. Он ловит руками мои плечи, я скольжу ладонями по его груди. Не скрывая трепета, ласково прижимаюсь.

Саша вздрагивает. Выразительно вдыхает, раздувая грудную клетку настолько, что моему телу тесно становится. Но он не дает отстраниться. Обжигая кожу плеч, ведет ладонями мне за спину. Прочесывает, сзывая новое полчище мурашек. И притискивает так крепко, что на мгновение танец стопорится.

Секунда, две… Я перевожу дыхание и приподнимаю голову. Касаюсь губами его подбородка.

Дрожь у него. Дрожь у меня.

Еще на миг застываю. Медленно двигаю бедрами, перебираю ногами… Саша отражает. Танцуем. Качаемся. Получается.

Господи… Господи… Господи, как же мучительно-сладко и томительно жарко мне с ним танцевать…

Сжимает… Сжимает… Сжимает так крепко, словно силу эту больше некуда деть.

Мое сердце грохочет, будто потерянное. Но и Сашино в этот миг просто бешено в мою грудь стучит. И от этого вибрации внутри меня нарастают до таких пределов, что попросту страшно становится.

Нет… Нет, я не зациклена на нем… Конечно же, нет…

Он… Слишком приятно ощущается, чересчур сексуально пахнет, чрезвычайно мощной энергетикой обволакивает. Я с ним задыхаюсь. Вот и все.

Боже… Боже… Боже, я не могу от него оторваться. Не могу отлепиться. Не могу прекратить жаться еще сильнее.

– Мне жарко… – неосознанно вслух выдаю. – Плохо…

Рассчитываю, что Георгиев сделает нереальное за меня – отодвинется. Возможно, предложит принести воды. Уйдет. Позволит прийти в себя.

Но…

Реагируя на мою жалобу, он вдруг подхватывает меня на руки и уносит со двора. К своей машине. Музыка отдаляется. И тишина неумолимо обнажает частоту и громкость моего спятившего дыхания. Пытаюсь его выровнять. Только пока Саша обнимает и прижимает к себе, это все же остается невозможным.

Смотрю на небо. Заторможенно моргаю. Вместо звезд лишь расплывающиеся золотистые пятна вижу. Потом и вовсе мир словно переворачивается. Не сразу осознаю, что это Георгиев поставил меня на ноги, чтобы открыть дверь машины.

Еще одно головокружительное вращение, и моя задница оказывается в салоне.

– Тошнит? – голос Саши звучит ровно.

Вглядываясь мне в лицо, он будто бы случайно ладонями по бедрам проходится. Только и могу, что содрогнуться. Силюсь сфокусировать взгляд на его глазах, пока он присаживается рядом с машиной на корточки.

– Соня? Еще плохо? Воды выпьешь? Или отдышалась?

Я не нахожу слов. Просто не знаю, что сказать. Меня ведь не тошнит. Ничего такого. Я если и пьяна, то лишь от своих чувств. Смотрю на то, как его крупные ладони нежно поглаживают мои дрожащие кисти, и будто бы на тени расхожусь. Так мне шатко внутри, просто не выжить.

– Соня?

Качнувшись, подаюсь к нему. Он на инстинктах делает то же. Минимальное преодоление, и, будто зависнув во времени, замираем.

Глаза в глаза. Напряженно до яростной ломки в груди. До удушья. До боли.

Сглатываем. Вдыхаем. Выдыхаем.

Медленно освобождаю из волнующего захвата руки. Хочу завести их назад, опереться и, наконец, отдалиться. А вместо этого… Обхватываю ладонями Сашино лицо. Склоняюсь до тех пор, пока не упираюсь лбом в его переносицу. Он не двигается. Кажется, даже дышать прекращает.

Пока я не иду дальше.

Прикрыв глаза, потираюсь лицом, и Георгиев с хриплым вздохом разжимает затиснутые в кулаки ладони. Целую его в нос, в бровь, в скулу, в подбородок… И ощущаю, как эти горячие кисти приходят в движение, скользя одуряюще сдержанно по моих бедрам вверх.

Оглаживаю без какого-либо осознания: щеки, шею, уши, виски… Ласкаю и ласкаюсь. Ловя надсадные вздохи, выдаю из своих легких такие же копии. Волосы вокруг его головы рассыпаются, пока кружу над ним, толком не зная, как выразить свои чувства.

Дрожу я. Дрожит он. Дрожит вся планета.

Кислорода не хватает. Но в какой-то момент он становится будто и не нужен нам. Сталкиваемся взглядами и вместе выдаем какой-то тихий-тихий хрип.

Саша так смотрит… Словно я весь его мир.

Соскальзывая пальцами ему на затылок, вновь на миг застываю. А потом… Рвано тяну воздух и мягко прижимаюсь губами к его приоткрытым губам.