Люби меня

26

Будет моей. Точно.

© Александр Георгиев

Едва дверь подъезда открывается, мой организм преждевременно стопорит дыхательную функцию. Соня выходит не одна, а в компании той преподши, которую я вчера чуть до инфаркта не довел. Ныряю ладонями в карманы шорт и напряженно тяну кислород. Хмурюсь, пока не замечаю, что они прощаются. Милфа сворачивает на аллею, а Богданова с улыбкой идет через паркинг ко мне.

Солнышко… Впервые осознанно с этим ее прозвищем соглашаюсь.

Она меня не только ослепляет. Она, блядь, обжигает и заряжает. Сердце в неизведанные, мать вашу, дали летит. Должен тормознуть его, но я слишком поглощен Соней, чтобы иметь реальную возможность от нее отвернуться. Вместо этого сам давлю на газ – шагаю ей навстречу, пока не сталкиваемся.

Я еще не знаю, могу ли прикасаться к ней, когда захочу. Нависая, жду какого-то знака. Сердце в груди уже превратилось в раскаленный уголек. Сжатый и сожженный до критических размеров.

– Привет, – выдыхает Солнышко.

Я слегка киваю, и она уходит в сторону. Сжимаю челюсти, иду за ней, чтобы открыть пассажирскую дверь. Это становится привычкой. Не пытаюсь бороться. Сейчас мне просто похер, как это выглядит.

Я везу Богданову к себе домой. Сказал ей, что вся территория будет в нашем распоряжении. Но сам, конечно, не могу не надеяться, что это она будет в моем полном распоряжении. Прислугу распустил, чтобы никто не помешал.

Ненавязчивая музыка, цветы, вино, шашлык, овощи, фрукты – все у бассейна аккурат к нашему приезду. Подготовился тщательно.

Перехватываю Сонин смущенный взгляд, и мышцы внизу живота ноющими спазмами выкручивает. Однозначно об одном и том же думаем. Но я улавливаю ее колебания и, блядь, пытаюсь прикрыть свою озабоченность каким-то фантастическим благородством.

– Ты же еще не ужинала? Я подумал, голодная после работы будешь.

– Эм-м… Да, ты немного раньше приехал. Я только в душ успела, – сказав это, краснеет.

Смотрю на нее и вдруг ощущаю дичайшую синхронизацию – рожу топит жаром. Сука, да не только рожу, конечно. Все тело заливает. Успеваю только удивиться, откуда эта энергия так стремительно в мой организм приходит. В то, что сам ее вырабатываю, никак не верится.

– Тогда давай садиться за стол, – выдаю глухим голосом.

Приглашая, отодвигаю для Сони стул. Едва она на него опускается, желание прикоснуться к ней становится непереносимым. И я… Поддавшись порыву, скольжу пальцами по ее обнаженному плечу. Убираю волосы, чтобы наклониться к шее и задохнуться запахом своей одержимости. А когда вижу, как ее кожу стягивает мурашками, не сдержавшись, накрываю их губами и пробую языком. Согреваю, но работает обратным путем – Соня начинает дрожать отчетливей.

И я срываюсь.

Обхватываю ее поперек тела руками и, выдавая весь свой голод, лихорадочно зацеловываю – плечо, шею, ушко и щеку.

– Саша…

Этот шепот ни хрена не останавливает. Только распаляет сильнее.

– Я... Блядь… Соня… Я, блядь, от тебя без ума…

Вчера мы друг другу уступили. Она не поехала в клуб. Я дал ей время до сегодня подумать насчет того, что она хочет в отношениях. Но целоваться она не далась.

Конечно, меня кроет. Я ночь не спал. В каком-то безумии сутки горел.

– Саша, подожди… Подожди… – изворачиваясь на стуле, обхватывает ладонями мое лицо и вынуждает посмотреть в глаза. – Не спеши, пожалуйста…

Не спешить? Да я дышу так, словно намереваюсь ее этим хрипом оглушить.

– Давай поужинаем и поговорим.

Честно, в эту секунду я восхищаюсь тем, с каким достоинством она, несмотря на очевидные испуг и волнение, с таким маньяком, как я, держится. Если не брать в расчет сбившееся дыхание, звучит почти спокойно.

Но вместе с тем… Меня задевает, что она снова отталкивает.

Выпрямляясь, на инстинктах самую жесткую маску хладнокровия цепляю. Сам понимаю, что это путь в никуда. Мы уже проходили. Надо попуститься. Но, блядь, не могу я. Разве она не видит, как сохну по ней? Почему, мать вашу, не ценит этого?

Завалившись в кресло напротив, молча разливаю вино и принимаюсь за еду. Веду себя максимально отстраненно. Ну, не дебил ли? Что сейчас выигрываю? Да нихуя!

Соня, поймав мою волну, естественно, огорчается.

– Ты не можешь обижаться каждый раз, когда что-то идет не так, как тебе того хочется, – тихо выдает она и, стрельнув в меня взглядом-молнией, делает глоток вина.

Смотрю на нее с абсолютно ублюдочным выражением лица, лишь бы скрыть, насколько отчаянно пылаю внутри.

Будь передо мной кто-либо другой, я бы поднялся и ушел. Но передо мной не кто-либо. Передо мной ОНА.

В который раз глотаю свою воспаленную гордость и заставляю себя выйти на диалог.

– Дело не в обидах, – выдаю вроде как небрежно. – Я просто не могу понять, почему наши желания не совпадают.

– Это неправда, – бормочет Соня тихо. Вскинув на меня взгляд, почти сразу же его уводит в сторону. Снова за бокал хватается. Отпивает, смотрит и прижигает: – Желания совпадают.

Я не шевелюсь. Никак не реагирую. Только тяжело сглатываю и удерживаю зрительный контакт.

– Ты перечислил деньги… – констатирует как-то растерянно.

И я спешу закрыть повисшие в воздухе вопросы.

– В этом плане все более чем прозрачно. Никакого подвоха. Срок нашего договора истек. Я рассчитался. Две штуки баксов, как изначально договаривались.

– Я не собиралась их брать. Изначально.

– Почему? – напрягаюсь я.

– Потому что помогала не ради этого…

– А ради чего?

Соня усмехается, отпивает из бокала и, сохраняя эту странную улыбку, уводит взгляд. Я снова чувствую себя дураком. Прокручивая браслеты на запястье, очевидно, выдаю свою нервозность. Но мне уже похер. Отлепившись от спинки кресла, подаюсь вперед, пока локти не ложатся на стол.

– Соня? – окликая, нахожу ее ладонь. Сжимаю прохладные пальцы, когда она вбивает в меня свой чрезвычайно уязвимый взгляд. Не могу понять, жарко мне от него становится или все-таки зябко. По телу дрожь летит. И совсем скоро на коже выступает пот. – Объясни мне, – хриплю отрывисто.

– Я согласилась, потому что хотела проводить время с тобой.

Ее откровение не то чтобы выбивает у меня из-под ног почву… Нет, оно просто возносит меня над землей.

И я, глядя Соне прямо в глаза, отражаю:

– Я предложил, потому что хотел проводить время с тобой.

После этого оба замолкаем. Устанавливается тишина, которую, кажется, даже музыка неспособна разрушить. Мы вроде как оба в шоке. Отмирая, вместе тянемся и прикладываемся к вину.

– А как же твои родители? – шепчет Богданова, будто именно они сейчас могут услышать.

– Это второстепенно. Ни с кем другим я бы этот цирк разыгрывать не стал.

– Ясно, – вздыхает Соня, все еще выглядя ошарашенной.

– Поешь что-то, – прошу, когда она допивает вино, прежде чем обновить бокалы.

– Угу, – выдает сдавленно. Пробежав взглядом по столу, замечает: – Я очень голодная.

Я, блядь, тоже.

Особенно мучительным этот голод становится, когда приходится наблюдать, как вкусно Соня ест. Ее сладкие губы двигаются в какой-то завораживающей манере. Иногда мелькает язык, который я так хочу всосать в себя. Но ценнее всего то и дело мелькающее на лице выражение удовольствия.

Сука… Я, наверное, все же извращенец.

– Пусть деньги останутся у тебя. Закроем эту тему, – уговариваю, закидывая в ноющее нутро кусок сочного шашлыка. Будто мне от этого реально может полегчать. – От сегодня мы вроде как свободны, правда? – спрашивая, останавливаю на ней взгляд.

Вопрос с подвохом, признаю. Просто не знаю, как еще подтолкнуть Соню в нужном направлении. Она дожевывает клубнику, которую мгновение назад отправила в рот, и поднимает бокал с таким видом, будто я тост выдал.

– Правда. Свободны, – пригубляет.

Я – за ней.

– Как ощущение? – давлю, настойчиво пытаясь прощупать ее.

Блядь, хотя бы ментально. Если не дается физически.

– Мм-м… – задумавшись, прикрывает глаза. Вздыхает, облизывает губы и, пока меня очередной волной дрожи кроет, нереально чувственно выдает: – Это волнительно. Кровь бурлит. Иголки под кожей. Сердце барахлит. Пульс зашкаливает. И в солнечном сплетении…

Резко распахивая глаза, застает меня врасплох. С трудом подбираю челюсть. Чудо, что слюной закапать не успел.

Блядь… Я хочу ее трахнуть. Срочно. Мне нужно это сделать. Я должен. Иначе не будет мне покоя. Никогда.

– В солнечном сплетении… – повторяет она с выраженным придыханием.

Я суматошно пытаюсь понять, чем обоснована эта эротическая томность. Вроде как напиться с одного бокала не должна была. А если нет… Возбуждена ли она так же, как я?

– В солнечном сплетении…

– Солнышко? – с ухмылкой подсказываю я.

Хотя мне, блядь, конечно, совсем не до смеха. Мышцы сводит, так хочу опрокинуть, на хрен, разделяющий нас стол и наброситься на свою Богданову.

Она же моя? Будет моей. Точно.

В лепешку расшибусь, но без четких сдвигов ее из дома не выпущу.

– Что? – отзывается Соня растерянно.

Я прочищаю горло и откидываюсь на спинку кресла. С трудом дыхание перевожу. Особенно, когда замечаю, что стояк мой видно, блядь, издалека. И это при учете, что перед встречей я подрочил, чтобы якобы выпустить напряжение.

Не пора ли мне обратиться к врачу?

Мать вашу, знать бы еще, к какому именно. Сейчас кажется, что я достоин ярчайших диагнозов от целого ряда специалистов.

– Эти ощущения похожи на то, о чем ты читала в своих книгах? – выпаливаю первое, что зреет в мозгу.

Соня краснеет. Облизывает губы и начинает бегать взглядом, не давая мне зафиксировать зрительный контакт.

– Мм-м… Ну да, – признает, наконец.

И я застываю.

Снова приходится давить свои порочные желания. Впрочем, долго я им сопротивляться неспособен.

– Тогда… – сиплю, чувствуя, как этот хрип продирает не только горло, но и всю грудь, оставляя после себя ощутимое жжение. – Это точно не свобода, Соня.

Она так бурно вздыхает, что я могу наблюдать, как вздымаются и опускаются ее охуенные сиськи. Два слоя ткани – топ и лифчик от бикини, который она надела под низ – не могут скрыть то, как затвердели ее соски.

– А что же? – шепчет рвано.

– Пойдем в бассейн – покажу, – задвигаю самоуверенно в очередной надежде, что она дозрела и не станет ломаться.

Соня резко выпрямляется и напряженно застывает. Всем своим видом показывает, что мне при всех раскладах новый облом светит.

– Саша…

И тогда я иду на еще более смелый шаг.

Поднимаюсь, обхожу стол, осторожно беру ее за руку и, выдавая часть своих чувств, прошу ее:

– Пойди мне навстречу, – поглаживая большим пальцем ее запястье, с кайфом ловлю ее новые мурахи. – Я не буду наглеть. Ну, сильно не буду.

Соня вскидывает на меня взгляд и… Блядь, она поднимается. Позволяет мне сжать свою ладонь крепче и довести нас до бассейна. Пока мы ужинали, стемнело, и зажглись уличные фонари. Идеальная атмосфера для соблазнения. И, мать вашу, по Сониному очередному взгляду я понимаю, что так думаю не только я.

Она боится и сильно стесняется. Но хочет этого так же сильно, как и я.

Ну… Либо я пьян.

Я, блядь, пьян, конечно. Своею любовью. Эм-м… В смысле, тем видом похоти, который заставляет меня не просто стремиться вставить в Богданову член, а еще хотеть ее целовать и ласкать.

Блядь… Она раздевается.

Ау-ау-ау… Связь с мозгом утеряна.

Нет смысла рисоваться и идти переодевать плавательные шорты. Я не стилем и воспитанием Богданову сразить хочу.

Да, мать вашу… Выкачу-ка я сразу член.

Почему нет-то?

Она не возражает, когда стаскиваю все. Хотя, возможно, из-за шока просто не в состоянии говорить.

– Ты тоже можешь все снять, – хриплю, пытаясь казаться спокойным и адекватным. – Никого нет. Камеры я отключил.

– Спасибо, – быстро шепчет Соня. – Мне в купальнике вполне нормально.

– Ладно.

Я и так счастлив, конечно. Как никогда в своей гребаной жизни.

– Ты охуеть какая красивая, – выписываю, прежде чем успеваю прикусить свой блядский язык.

Она невинно хлопает глазами, словно не в курсе того, как у меня гудит член. Хотя, безусловно, не в курсе. Туда Богданова не смотрит.

– Ты тоже ничего… – бормочет чрезвычайно взволнованно. – А что мне делать с браслетом? – поднимает руку. Золотые звенья сверкают в свете фонарей. – Где его можно оставить?

Вчера, когда я нашел в песке свой злополучный подарок, пообещала беречь его всю жизнь.

– Ничего ему не будет. Плавай с ним.

– А если соскользнет?

– Далеко не уплывет.

– Но…

Едва она это выдавливает, обнимаю ее и сваливаю в бассейн. Под водой получаю то, о чем так долго мечтал – Соня обхватывает меня ногами и руками. Позволяю себе вытеснить всю воду между нами. Стискиваю сильнее, чем того требуют обстоятельства. Продвигаюсь до тех пор, пока член не вжимается в горячую впадину между Сониных идеальных ног. Только после этого устремляюсь на поверхность.

Вдыхая, смотрим друг другу в глаза. Тело отзывается мощной дрожью. И это не влияние перепада температур. Летний вечер, как обычно, жаркий. Вода приятно теплая.

Накал растет настолько, что в какой-то момент я понимаю: видимость плывет. Только желтые пятна фонарей в общей темноте остаются. Моргаю, вспоминая, что просто обязан это делать. Медленно тяну кислород. Но тело продолжает бомбить. Подталкиваю Соню к бортику. Фиксирую у стенки. И тупо роняю голову в изгиб ее шеи. Вдыхаю вовсе не так сдержанно, как бы мне хотелось. Да, блядь, я с трудом справляюсь со своими ощущениями.

Чувствую Сонины пальцы у себя в волосах. Содрогаюсь ярче. Цепенею. Контролирую новый вдох. Дрожь упорно сохраняется. Приходится тупо игнорировать это, когда заставляю себя отстраниться и посмотреть Соне в глаза.

– Рассказывай, – задаю тон.

Шепотом, конечно. Громче сейчас мог бы быть только крик. Ничего среднего.

– Что рассказывать?

– О чем ты мечтаешь, Соня? Что для тебя значат отношения? Что я должен буду делать?

– Я хочу… – теперь она прячет лицо. Притягивая меня ближе, касается губами виска. При этом гладит также пальцами мой затылок. – Хочу, чтобы ты звонил и писал мне каждый день… Хочу, чтобы мы везде ходили вместе – к твоим и моим друзьям… Хочу гулять, взявшись за руки… Хочу говорить о всякой ерунде… Хочу встречать рассветы так, как на том сеновале… Хочу танцевать так, как на том празднике… Хочу плавать так, как сейчас… Саш… Я хочу обниматься с тобой… Хочу целоваться… Хочу спать вместе… Хочу нежничать и ласкаться… Хочу смеяться с тобой… Хочу искренне тебе улыбаться… Хочу чувствовать себя счастливой… С тобой хочу, Саш… Очень сильно хочу… А ты? Чего хочешь ты?

Отстраняюсь, чтобы посмотреть в ее лицо и тут же рухнуть в сияющую бездну ее глаз.

Все, что она перечислила… Каждый фрагмент из будущего, что она создала, пронзил мое сердце огненной стрелой. И я вспыхнул. Самым ярким пламенем. Загорелся неистово.

– Я хочу тебя, – заявляю уверенно. Стыд успешно дожарился, ничего не мешает мне выпалить: – Хочу все это, Соня… Хочу быть твоим настоящим.