Люби меня

34

Ты тоже внутри меня…

© Соня Богданова

Через неделю, к следующему и последнему уикенду этого лета, исполняется еще две мои мечты – выход Лизы из заточения и официальное представление меня как Сашиной девушки его друзьям.

Я обещаю сестре, что среди них не будет ее бывшего парня.

– Чарушина нет в регионе. Он где-то в отъезде, что ли… Я с ним, конечно, лично не общалась, но осторожно навела справки.

– Надеюсь, ты не сказала Саше, что меня волнует, будет он в компании или нет? Не хочу, чтобы что-то не то подумал, – заметно нервничает Лиза.

Утверждает, что с Чарушиным все в прошлом, но глаза выдают совсем другое, едва только о нем заговорим.

– Да не сказала, конечно, – спешу заверить и успокоить я. – Наоборот, ненавязчиво намекнула, что проблемы из-за вашего общего прошлого нет и быть не может. Вам рано или поздно придется встретиться.

– Да, я знаю. Просто вот прям сейчас не хотелось бы… – шепчет Лиза, краснея. – Понимаешь?

– Угу, понимаю… Ладно, расслабься, – глядя сестре в глаза, в поддержку сжимаю ее прохладные ладони. – Мы проведем выходные в загородном коттедже Сашиной семьи! – пытаясь заразить сестру восторгом, щедро фонтанирую собственными эмоциями. – Из знакомых там будут только Шатохин и Фильфиневич.

– Хорошо.

Но двадцать пятого утром планы резко меняются. Саша встречает родителей в аэропорту, по дороге они из-за чего-то ссорятся, и он, не предупредив меня, перебрасывает сбор к тому самому Чарушину на дачу. И, естественно, по закону подлости, сам хозяин тоже оказывается там.

– Давно вы вместе? – удивляется Артем.

Не один он, конечно. Кроме Дани никто о нас не знал. Но Чара все же, несмотря на растерянность, как и раньше, до того как они с Лизой расстались, выказывает позитивные эмоции.

– Уже больше месяца, – выпаливаю счастливо, слегка подпрыгивая на месте и тряся на этом движении хвостами.

На самом деле официально меньше – шестнадцать дней. Просто я в своих фантазиях считаю, что все началось раньше. Гораздо раньше.

Перехватываю Сашин взгляд, но никакого недовольства не замечаю.

– Неожиданно, – заключает Чарушин с улыбкой.

И почти сразу же, едва взглянув на Лизу, прячет эту улыбку. Прожигает ее совсем другими эмоциями, от которых у самой в груди все скручивает. Недолго, но все же… Мысль, что он так и не простил сестру, вызывает боль. А с другой стороны, это ли не надежда, что чувства остались? Чарушин Лизу очень сильно любил. Возможно, сейчас они как раз бы смогли быть вместе? Запретов не осталось.

Вижу, как трудно сестре, и спешу ее спасти.

– Пойдем, Лиз, – беру за руку и увлекаю в дом следом за Сашей. Иногда кому-то нужно быть смелым, даже если подобное сочтут за наглость. – Оставим вещи и переоденемся.

Конечно же, в комнате, едва остаемся одни, сестру накрывает паника. Я всеми способами стараюсь ее гасить.

– Оставишь меня здесь одну? – понимаю, что нужно переключить ее эмоции на себя. Иначе она загонится и реально сбежит. А так нельзя! Хватит уже бегать. – Мы с Сашей только-только притираемся друг к другу, Лиз. И все эти друзья… – красноречиво закатываю глаза. – Ты же знаешь, какие они… Неужели бросишь меня без поддержки?

– Ты мелкая манипуляторша!

– Пусть так… – спокойно пожимаю плечами. – Ты ведь говорила, что Чарушин в прошлом, – припоминаю ее же слова. – Так в чем проблема?

– Говорила…

– Ну вот, – подытоживаю важно. – Так что распаковывай вещи и переодевайся, моя дорогая. Пора зажигать!

Рассердиться на Сашку не могу, потому как вижу, что он перекинул сбор к Чарушину без злого умысла. Да и Лиза, в конце концов, соглашается с таким раскладом и остается на даче. Напряжение между ней и Чарушиным, конечно, для всех нас является ощутимым. Едва они оказываются рядом, от одних взглядов, которыми обмениваются, воздух накаляется.

Лично у меня они вызывают дополнительное волнение.

А я и так чувствую некоторый дискомфорт, потому что помимо парней в собравшейся компании немало девушек. Вот они и выказывают интерес и ко мне, и, что самое раздражающее, к моему Георгиеву.

Ладно я… Новый человек. Тут повышенное внимание оправданно. Но то, как они смотрят на Сашу, не прикрыть никакой дружбой. Уверенности мне вроде как не занимать. Однако здесь я впервые с начала наших отношений, которые до этого по большей части проходили наедине, испытываю какую-то раздробленную гамму эмоций. Среди них присутствует ревность. А еще злость – на них, на него и на себя.

На них – за то, что они такие мерзкие липучки. На него – за то, что он такой привлекательный. На себя – за то, что реагирую на все это, тогда как в Сашиных чувствах ко мне нет сомнений.

Ну, разве можно так смотреть на парня, который в этот момент обнимает свою девушку?! Усмехаются, стреляют размалеванными глазками, облизываются и будто своей очереди ждут.

– Саш… – зову тихонько, когда он наклоняется, чтобы оставить на моей шее новую серию влажных и безумно горячих поцелуев. – Ты же не против, что я всем говорю, будто мы уже больше месяца вместе?

Он выпрямляется и замирает взглядом над моей головой. Делает так всегда, когда ему требуется время на то, чтобы обдумать ответ.

– Не против, – заключает, наконец. Смотрит мне в лицо. Еще не улыбается, но я уже улавливаю, когда близок к этому. Оказывается, необязательно должны изгибаться губы. У Саши все лицо меняется. Глаза особенно. – Но мне интересно, зачем?

Ему интересно, а мне сносит голову от любви, когда он это выдает и, наконец, улыбается.

– Просто для меня все раньше началось… Хотя бы с того момента, как ты прижался ко мне губами под дождем, – признаюсь с некоторым смущением. Голос до хрипоты садится, но это волнение по большей части вызвано воспоминаниями. – Но по сути – еще раньше… – шепчу все тише. Бросаю мимолетный взгляд на сидящих у края бассейна девчонок, набираю побольше воздуха и продавливаю то, что, так или иначе, беспокоило: – Если ты, конечно, не был ни с кем на Микосе… Мм-м… Тогда это бы все перечеркнуло… Наверное, я…

Сама не понимаю, что скажу дальше. Хорошо, что Саша в этот момент соображает быстрее.

– Ни с кем не был, – говорит он.

И мне от этого сообщения так тепло становится, будто внутри какой-то источник врубается. Даже палящее солнце такого эффекта не оказывает. Думаю, не оно же влияет на глаза Георгиева, в темных глубинах которых сейчас появляются искорки.

Не скрывая радости, тянусь к нему и прижимаюсь лицом к его лицу.

– Для меня это очень важно.

Мы почти обнаженные – на мне купальник, на нем только шорты. Мы оба мокрые и разгоряченные. Мы влюблены и возбуждены.

И это так идеально, что лучше и вообразить сложно.

Я боялась, что Саша при друзьях отстранится и будет вести себя холодно. Но в этот момент мы не замечаем никого. Играет музыка, и когда я, разволновавшись, начинаю машинально покачивать в такт ей бедрами, Саша поддерживает эти движения – обвивая руку поперек моего тела, инициирует настоящий танец. Смеюсь и слегка ежусь, когда второй рукой он поддевает заднюю полосу моего бюстгальтера и давит ладонью между лопаток.

– Соня, – этот приглушенный выдох влетает прямо в мое ухо, словно вирус. Воздействует на нервные волокна, заставляя их сбиваться в комки и вырабатывать трескучую энергию. – Ты в каждой моей мысли, Соня. В каждой чертовой клетке. В каждом ударе сердца.

После этих слов я уже не могу смеяться. Пробирает словно цикл выстрелов. И все, конечно же, в цель. В традиционном смысле Саша никогда не признавался мне в любви, но я чувствую, что с его стороны это именно то самое. И не в первый раз мне кажется, что его чувства даже сильнее моих.

– Ты тоже внутри меня, – выдыхаю и прижимаюсь теснее.

Кто-то накручивает музыку громче. И Георгиев принимает это как возможность говорить откровеннее.

– Я хочу еще глубже… Хочу физически, зверски, порочно… Укорениться в тебе…

Конечно же, я это чувствую. И не только по тому, что каменеет его член. Саша выдает это страстным давлением рук, чувственными движениями тела и жгучим взглядом.

– А зверски – это о силе желания? Или о форме реализации – по-животному? – рискую поддержать флирт.

– И то, и другое. На инстинктах.

Уверена, что краснею с головы до ног.

Но умудряюсь прошептать:

– Логично.

– Зоологично.

– Эм-м… Да, – хрипло смеюсь.

Саша перехватывает эти звуки ртом. И я, безусловно, сразу же отвечаю на поцелуй. Говорят, что счастье любит тишину, но наше невозможно укрыть. Никак не получается сдерживаться.

– Ты такая сладкая, – едва ли не стонет он, не открывая глаз.

Я вижу, как дрожат его ресницы, пока он лижет мои губы языком и пытается надышаться.

– Любовь-мармелад, – подсказываю то, что он сам соединил, когда я перечисляла ему то, без чего не вижу своей жизни. До сих пор в шоке, что он тогда запомнил! Еще и с такой точностью. Это ведь о многом говорит. Мм-м… – А еще сахарная вата, да? – улыбаюсь, когда Саша легонько кусает за щеку.

Он не допытывается, откуда я об этом знаю.

Продолжает:

– А еще пионы, орхидея и солнце…

– Хм… – вытягиваю губы уточкой, просто чмокаю, но Саша снова лижет их языком. – А пионы и орхидеи – это откуда?

– Это все о тебе.

– Подробнее, пожалуйста… – шепчу, пока не сцепляемся в новом поцелуе, который лишает дыхания.

– Пионы – это тоже о твоих губах, – веки так и не поднимает. Зато я вижу, как краснеют его скулы. – По цвету и нежности.

– Орхидея… – осторожно настаиваю я.

– …твоя киска, – хрипит он.

На это я не могу придумать ответ. Но Саша его и не ждет. Закружив меня с такой скоростью, что перед глазами плывет, сталкивает нас в бассейн. Не впервые за сегодня с ним в воде оказываюсь, но именно в этот раз ощущаю себя так, будто тону. И это волнующее чувство не покидает до последнего.

– Хоть бы предупредил…

– Прости… – смеется Сашка мне в губы, пока я пытаюсь убрать облепившие лицо волосы. – Это была экстренная необходимость охладиться.

– Боже… Наконец, я могу тебя видеть… Ты… Принц мой, черт тебя подери!

– Я серьезно, – прижимается, выбивая из моих легких остатки воздуха. Снова губами по моему лицу скользит. – Хочу тебя.

– Сильно-сильно? – в последнее время люблю так накручивать.

– Сильно-сильно, блядь, – выталкивает Саша грубовато. – Блядь, Соня… Как никогда. Пиздец как сильно. Пиздец… – после этого хрипа чувствую, как пальцы, которые мяли мои ягодицы, проскальзывают под кромку трусов. – Идем в дом.

– Боже… – задыхаюсь я, когда он уже касается промежности. – Ты спал с кем-то из них? – выпаливаю для самой себя неожиданно.

Указываю на девчонок, конечно. Саша прослеживает мой взгляд и говорит совсем не то, что я бы хотела услышать.

– Тебе не надо знать.

– Что? – отталкиваю его, чтобы прекратил лапать. – Значит, да?

– Какая теперь разница? – ухмыляется.

– А что смешного?

Стряхнув капли воды с волос, пытается вернуть лицу серьезность. Тщетно.

– Ты ревнуешь, – озвучивает, наконец. А глаза так довольно сверкают, что меня слепит. – Меня заводит, когда ты ревнуешь.

– Конечно, я ревную. Я ведь люблю тебя, – сокрушаюсь в запале. На нас тем временем с противоположного края бассейна уже начинают поглядывать. – Может, ты меня тоже заведешь своей ревностью? Подплыву сейчас к Дане, стану тонуть, пусть спасет…

– Замолчи, – не только говорит это, но и ладонью мне рот затыкает. – Помнишь, что я говорил про манипуляции?

Отпихиваю его руку, чтобы прояснить.

– Это тут ни при чем! Ты же хочешь, чтобы я ревновала?

– Но я ничего не делаю, чтобы провоцировать это чувство, – высекает Саша достаточно жестко. – Я не заставляю тебя гореть. Ты сама ворошишь то, что было до тебя. Что вообще не имеет никакого значение. Что не имело значения даже тогда!

Его речь буквально разбомбила меня. Я не нахожу ничего другого, как извиниться.

– Прости, – обнимаю и вдруг пугаюсь, что оттолкнет. Когда этого не происходит, прижимаюсь губами к его уху. – Не знаю, что на меня нашло… Мне не нравится, что они смотрят на тебя…

Саша кладет ладони мне на поясницу, проводит ими вверх по спине и обратно вниз. Чувствуется в этом жесте утешение, даже без слов.

– А мне, думаешь, нравится, когда кто-то смотрит на тебя? Киплю каждый раз. Ты не замечаешь?

– Замечала, – шепчу после паузы. – Помнишь, как ты дрался за меня? – толкаю с улыбкой, чтобы разрядить атмосферу окончательно.

И, слава Богу, получается.

– Помнишь, как ты за меня дралась? – смеется в свою очередь Сашка.

Я поддерживаю.

– О, да! Признай, что в тот миг, как увидел меня с монтировкой, сразу влюбился!

– Не в тот… – отзывается разительно тише и как будто серьезно. Только хочу уточнить, сам добавляет другую информацию: – В тот миг уже понял, что ты моя.

После этого я, крепко задумавшись, замолкаю.

Не в тот миг влюбился… До? После? Или имел в виду, что любви нет?

Ну, нет… Последнее – точно нет! Любовь-мармелад же! Да и все остальное! Уверена, что любит.

Больше ничего сказать не успеваем, потому как Чарушин зовет всех обедать. Представляя, как трудно будет Лизе, не могу задерживаться. Садимся с Сашей рядом с ней. Так втроем за едой в основном и общаемся. Благо находим темы. И стоит заметить, с моей сестрой Георгиев ни разу не включает своего «рогатого принца». Не видит нужды защищаться?

– Ты в семье один ребенок? – спрашивает его Лиза.

– Один.

– А нас было семеро. И все девочки. Соня рассказывала?

– Нет, мы не говорили об этом. Но я в курсе.

Саша задерживает на меня какой-то странный взгляд, от которого у меня на загривке мурашки выступают.

– Хорошо, что у тебя есть такие друзья, как… – Лиза позволяет себе посмотреть туда, где сидит Чарушин, но столкнувшись с ним взглядом, сразу же опускает глаза. – Хорошо, что все они есть. Знаю, что вы как братья. Это дорогого стоит.

– Ну да… – соглашается Сашка немного смущенно. – Я ими очень дорожу, – признается, удивляя меня своей откровенностью.

После обеда мы проводим время на пирсе. Прыгаем, фоткаемся, записываем сторис, болтаем и смеемся.

– Так что случилось? Почему ты переиграл все в последний момент? Твои родители сказали что-то нехорошее? Что-то о… Что-то о нас? – рискую спросить, когда остаемся с Сашей на берегу вдвоем.

Лиза ушла читать, а остальные перебрались обратно во двор к бассейну.

– Неважно, – отмахивается Георгиев.

Сам же в лице меняется. До этого смеялся со мной, а теперь мрачнеет и как будто отстраняется. Подскакивает с шезлонга и без каких-либо пояснений уходит к морю.

Я сохраняю неподвижность, хотя внутри все переворачивается. С гулко стучащим сердцем наблюдаю за тем, как несколько метров спустя Сашины широкие и будто резкие шаги постепенно замедляются, пока у самой кромки воды не прекращаются совсем. Он останавливается, упирает ладони в бока, выразительно переводит дыхание и оборачивается.

Взглядом зовет. Сам вернуться по каким-то причинам не может.

У меня нет привычки играть гордый несчастный образ. Вижу, что нужна Саше – принимаю это как шаг навстречу. Встаю и легко бегу к нему. Он раскидывает руки и, едва прижимаюсь к его голой груди, крепко обнимает. Скользит ладонями по моим открытым ягодицам, касается губами щеки, шеи, плеча.

– Прости. Я не хотел срываться на тебе, – эти слова, вместе с его горячим дыханием, соскальзывают по моей разомлевшей от жары коже и отчего-то вызывают мурашки. – Предки бесят. Не ты.

– Ладно. Я понимаю, – не размыкая объятий, отстраняюсь. Смотрю на все еще хмурого Сашу и ласково улыбаюсь. – Есть такой прием: когда люди говорят что-то, можно слушать их, но не принимать смысл. Пусть остается с ними. На тебя и на твое восприятие не должно влиять. Представь, что ты в стеклянной капсуле. Вы видите друг друга, но, сколько бы твои родители не долбили в нее, разбить ее не смогут. Никто не сможет, пока ты сам этого не захочешь.

Он слушает молча, неотрывно глядя мне в глаза. А я… Только закончив говорить, ощущаю беспокойство. Он ведь не просил совета. И не жаловался. Даже делиться не пожелал. А я зачем-то полезла. Хотела помочь, конечно. Но не слишком ли много на себя взяла? Воспримет как давление, точно поссоримся.

– Хочу спать с тобой, – выдыхает Георгиев, сбивая меня с толку. Пока я думаю, обижаться ли на то, что он проигнорировал мои слова, или радоваться тому, что не посчитал это, как обычно, манипуляциями, Саша прижимается лицом к моей шее и продолжает шептать еще жарче: – Целую ночь рядом хочу… С тобой… Соня… Малыш… Моя малышка…

И я обо всем забываю.

___________

Всем спасибо❤️❤️❤️