Люби меня

28

Сейчас мое сердце – граната…

© Соня Богданова

Преодолев смущение, которое во мне вызывает исключительно Александр Георгиев, снимаю, как он и просил, все. Отрывисто дыша, не сразу осмеливаюсь взгляд поднять, в тот время как Саша отступает и принимается разглядывать мое обнаженное тело. А когда осмеливаюсь, от того, что вижу в его темных глазах, и вовсе задыхаюсь.

Изумление, восхищение, возбуждение, голод, страсть, нежность, натуральная похоть... Столько чувств и эмоций одномоментно в одном человеке я еще не видела. Они меня шокируют. И заражают. Отзываюсь так яро, что в какой-то момент даже пугаюсь.

Ладно, поцелуи. Это я, благодаря объяснениям Шатохина, могу понять. Но секса у Георгиева точно было предостаточно. А значит, и голых девушек он повидал предостаточно.

Неужели я для него все-таки настолько особенная?

Сейчас Саша выглядит так, будто реально его самая большая долгожданная мечта сбылась.

Я и радуюсь такой реакции, и вместе с тем безмерно смущаюсь. А он так долго смотрит, что я просто уже не знаю, куда себя деть. Изучает мое тело по миллиметру. С какой-то маниакальной дотошностью сканирует.

Меня все отчетливее трясет, и я вроде как даже начинаю замерзать. Кожа покрывается мурашками, соски твердеют до боли.

Саша это, конечно же, видит. Жду, что перестанет мучить и приблизится, наконец. Но он действует иначе. Опять-таки для меня неожиданно. Тряхнув головой, уводит взгляд куда-то поверх моей головы. Упирая руки в бока, вдыхает так, словно до этого вовсе не дышал. Его плечи поднимаются, и я невольно соскальзываю взглядом вниз – по его безумно красивому телу. Саша ведь такой высокий, такой мускулистый, такой большой… Во всех местах. У него сильные бедра и в целом идеальные ноги. Не слишком крупные и не слишком худые. Это совершенные маскулинные пропорции, к которым так и хочется прикоснуться. Грудь, руки, пресс – это, черт возьми, патент на мужественность. Но… При всем при этом мой взгляд задерживается на его члене.

«Когда ты прикоснулась, меня чуть не разорвало…»

Разбухший до предела, он выглядит так, словно реально может взорваться. Но при этом, несмотря на все свои муки, он гордо держит стойку. Именно гордо, понимаете? Этот орган выглядит как источник гендерного превосходства. По крайней мере, у моего принца.

Есть чем восхищаться, конечно. Это эстетически прекрасно.

Кроме того, без каких-либо слов и действий, одним своим видом ставит тебя на место. Ты просто замираешь с блестящими глазами и ждешь.

Ждешь? Чего ждешь?

Даже не знаю, чего все-таки больше внутри. Страха? Или все же предвкушения?

Хм… Посмотрим, будет ли эта штуковина выглядеть так же внушительно, если заставить ее все-таки взорваться.

– Блядь… – сипит Георгиев в какой-то момент, прочесывая ладонью волосы. – Дай мне минуту, – бросает и заходит внутрь шале.

Я растерянно замираю.

Что-то не так? Почему он ушел? Ничего не понимаю.

Одно точно: его член был против капитуляции.

Он хочет меня. Сомнений нет давно. И это не просто похоть. Пусть даже он нагуливал свой аппетит целый год. Я думаю, мои чувства взаимны полностью. Он меня любит. Тяжело приходит к своему осознанию. Но тут как раз ничего удивительного.

– Я справлюсь, – убеждаю себя шепотом.

Затем разворачиваюсь, поправляю полотенце и ложусь на шезлонг, будто лежать здесь голышом не является для меня чем-то странным.

Не знаю, что за ритуалы Саша проводит, но возвращается он несколько другим. Все таким же возбужденным, но при этом сдержанным, внимательным и ласковым.

Опустив спинку шезлонга, он уверенно накрывает меня своим горячим телом и начинает целовать.

Медленно. Мягко. Чувственно. Сладко.

Перед таким Сашей Георгиевым у меня не возникает желания закрываться. Хочется отдаваться полностью. Сколько бы эти поцелуи не длились, мне мало. С каждой секундой желание растет и переполняет меня. Заставляет тело гореть и томиться в ожидании чего-то большего.

Жар, тяжесть, сила – кожа к коже. Этот контакт волшебный.

Особенно волнующей ощущается эта близость в интимных местах. Ведь его твердая грудь притискивается к моей мягкой ноющей плоти. Его член вжимается в мой живот. Его бедро касается моего лобка.

В мощном и жестком теле Саши зарождается едва заметная дрожь. Какое-то время я чувствую, как он ее контролирует. Но в один момент он снова проигрывает своей плоти – разорвав поцелуй, со сдавленным выдохом прижимается лбом к моей переносице и отпускает эту дрожь. Меня от этой затяжной тряски будто ураганом накрывает. Не могу не отозваться ответным колотуном.

– Охуеть, какая ты… Я без ума… От тебя без ума, Соня…

У меня своих ощущений так много, а он еще своими реакциями и этими словами подкидывает жару. Меня захватывает эта власть. Есть в ней какая-то особая любовная магия, которая усиливает все мои чувства.

Но ответить я ничего не успеваю.

Саша вновь запечатывает мой рот. Поцелуй неизбежно становится настойчивее. Страстный голод вырывается в некую животную дикость, от которой у меня уже не просто голова кружится. Кажется, что весь мир вокруг нас вращается. Кровь бурлит по венам. Мышцы наливаются тяжестью и какой-то приятной болью. Внизу живота сводит настолько сильно, что я не могу сдержать стон. В промежности становится горячо и мокро, возникает пульсация. Знаю, что это естественно, и все равно смущаюсь. Инстинктивно ерзаю под Георгиевым. От трения, которое создаю между нашими телами, меня саму насквозь током простреливает.

Жалобно вскрикнув, в попытке потушить этот пожар крепче бедра стискиваю. Саша тотчас отстраняется. Привстает на вытянутых руках. Смотрит мне в глаза, на губы и… ведет взгляд ниже.

Нет, не показалось… В прошлый раз не показалось: ему нравится моя грудь.

Едва дышу, пока он так же напряженно, как и перед этим, ее разглядывает. Мое сердце стучит так сильно, что от этого двигается сама грудь. Да и дрожь, мурашки, красноватые пятна по коже – все это невозможно не заметить. Но Саша явно очарован.

– Ты такая красивая… – выдыхая это, перемещает вес тела на одну руку, чтобы второй невесомо коснуться ключиц.

Слегка задевает мягкую плоть груди, я с шумом втягиваю воздух. Саша смотрит мне в лицо. Оценивает по каким-то своим соображениям то, как я тяжело дышу и кусаю губы. А потом… Наклоняется, захватывает мой сосок ртом.

Грудь такими стрелами пронизывает, что я попросту не могу не дернуться и не закричать. Саша не дает ускользнуть. Пока удерживает руками, у самого на спине все мышцы выделяются – дробит эту мощь спазмами, пока кожа начинает блестеть от пота. Я почти плачу, когда он продолжает сосать. Ощущения такие потрясающие, что я практически теряю сознание. Хочу, чтобы эта пытка губами прекратилась. И вместе с тем… Давлю пальцами на его затылок, прижимая настолько близко, будто желаю, чтобы он сожрал меня. Благо Саша понимает лучше меня, что нужно делать – прикусывает мой пылающий сосок, оттягивает и, едва отпустив, бьет по нему языком. Заставляя меня буквально биться в бреду, покрывает влажными поцелуями всю грудь. Мне много и мало. Не пойму, дразнит он или дает передышку. Когда снова захватывает сосок губами, меня буквально подбрасывает на шезлонге.

Чертова конструкция скрипит и неумолимо снижается. Но это сейчас точно неважно. Даже если мы рухнем на землю, воспримем этот факт отстраненно.

Грудь под жадным ртом Саши жжет. Мучительно и сладко. Я не знаю, умру ли, в конце концов, от удовольствия или все же от инфаркта. Продолжаю удерживать его голову у груди. Со стонами царапаю затылок. И с неоправданной силой тяну за волосы, там, где их можно сгрести в ладони.

С губ совершенно немыслимые звуки срываются – громкие, хриплые и рваные. Я немножко их стесняюсь. Но этот стыд не остужает. Напротив, распаляет еще сильнее. Тем более, что Саша себя тоже не тормозит – влажно причмокивает, надсадно дышит, мычит и даже порыкивает.

– Такая вкусная… Блядь… Почему ты такая вкусная?.. – вместе смотрим на мою припухшую и раскрасневшуюся грудь. Я смущаюсь, а ему, по всем признакам, в кайф. – Блядь… Твои соски, твои сиськи – охуенные… Пусть будут моим фетишом… Ты такая сасная[1]… Такая моя… Моя… – глядя в глаза, обрушивает такие чувства, что я себя теряю. – Я так долго тебя хотел… Так долго…

И снова я не успеваю ответить. Саша приподнимается, перемещается и, заставив меня подтянуть ноги, садится на шезлонг верхом. Чувствую его пальцы на своих бедрах, но не позволяю их раскрыть.

– Дай посмотреть, – обезоруживает тембром.

А еще – взглядом.

Как ему отказать? Не могу.

Киваю и медленно раздвигаю ноги. Прикрываю глаза, когда Саша сливает свой взгляд туда… Но, когда он ничего не говорит, мне становится тревожно. Привыкла, что Георгиев, пусть хотя бы матами, но выражает свои впечатления. А тут вдруг ничего. Только тяжелое прерывистое дыхание. Вроде как все должно быть нормально – я все волосы удалила, и у меня там во всех смыслах порядок.

И все же…

Открываю глаза, чтобы посмотреть ему в лицо.

Сверкающая тьма в порочных глазах. Приоткрытые губы. Бурно вздымающаяся грудь. Все, что я способна проанализировать, прежде чем меня затапливает очередная волна смущения. Ведь Саша трогает пальцами. Вздрагиваю и снова прикрываю глаза. Безумно стыдно из-за того, что он видит и чувствует, какая я мокрая. Кажется, более сильного дискомфорта попросту невозможно испытывать. Так я думаю, пока мое возбуждение ко всему еще и не становится слышимым – Саша просовывает пальцы между губ к влагалищу, и там чвакает.

– Боже…

Не выдержав этого накала, нахожу единственное спасение… Резко сажусь и иду в ответную атаку – обхватываю трясущейся ладонью член. Каменная и угрожающая штуковина заставляет рухнуть все преграды. Или так только кажется, когда Георгиев со стоном пошатывается и подается вперед, а мне приходится выпрямить спину и стать ему опорой.

– Я тоже посмотреть хотела… – шепчу, не рискую больше шевелиться.

Саша со свистом выдыхает и, впиваясь пальцами в мои бедра, дергает меня на себя, пока мои расставленные ноги не оказываются поверх его колен. Вместе седлаем этот шезлонг. Друг против друга, но все еще на расстоянии, которое позволяет мне опустить взгляд вниз и увидеть, как моя рука двигается на Сашином члене.

Порочно. Грязно. Красиво. Завораживающе.

Вспышки в груди такие яркие, что дышать невозможно.

– Твое сердце выдержит? – спрашиваю, потому как физически чувствую: его стук переходит в аварийный режим.

– А твое? – толкает Саша шумно. Тремся взмокшими лбами. Встречаемся глазами. – Выдержит?

– Не знаю… Сейчас мое сердце – граната…

Он хрипло вздыхает и коротко усмехается.

– Из моего ты уже выдернула чеку…

Таким уязвимым я его еще не видела.

– Я нечаянно… Прости…

– Смотри уже…

Лбы не рассоединяем – за счет друг друга держимся. Опускаем взгляды вниз и замираем. Надрывно дышим, пока я неторопливо исследую член.

Пальцами по крупной, разбухшей и покрасневшей от желания головке. Пальцами по узкой щелочке в ней. Пальцами по натянутой уздечке крайней плоти. Пальцами по бархатной кожице. Пальцами по пульсирующим венам ствола. Пальцами по паху. Пальцами по яичкам.

Вроде знала, как все это должно выглядеть, но все равно шокирована. В хорошем смысле, конечно. Это восторг. Неумолимая тяга. Безумное возбуждение.

– У тебя… Эм-м… Твое достоинство темнее, чем остальная кожа… Хотя и кожа смуглая… Это потому что у тебя болгарские корни? Не у всех ведь так?

– Мое достоинство? – сипит Сашка, ненадолго перехватывая мой взгляд. Мешает созерцанию, но вместе с тем именно его внимание обостряет все мои впечатления. – Темнее, да, – напирая, опрокидывает меня на спину. Едва успеваю отгородиться ногами. – Я – темный. Внутри еще чернее. Боишься? Нет?

– Нет.

Георгиев выгибает бровь. Наверное, что-то определенное видит в моих глазах. Мне трудно самой осознавать, что выражаю.

– Нет? – на миг кажется, что насмехается. – Ноги зачем выставила? Раздвигай.

Мне с ним тягаться, конечно, трудно. Одно слово – и я теряюсь.

– Ну… Немного боюсь… Совсем чуть-чуть…

Саша сощуривается. Наклоняясь, касается носом моей щеки и… Тянет меня, будто дурь какую-то.

И снова в глаза смотрит.

– Ты сказала, что любишь меня.

Интонаций, с которыми сказана эта фраза, я понять не могу. Вопрос ли это? Напоминание? Упрек?

– Да…

– Повтори.

– Мм-м… Я люблю тебя.

По мере того, как эти звуки покидают мой рот, Сашины глаза расширяются. А внутри них и зрачки расплываются. Безудержно и ослепляюще в них что-то взрывается.

А потом… Он силой раздвигает мои колени. Ну, не совсем силой… Я сопротивляюсь не слишком бойко. Просто не понимаю, хочу этого или не хочу. Ерзая, поддаюсь его нетерпеливым ладоням. Упираюсь пятками в металлические края шезлонга. Судорожно сжимаю бугрящиеся мускулами плечи.

Глаза в глаза.

И вдруг… Сашин член прямо там.

Чека из сердца. Чувства навынос.

Ослепленная вспышкой первого разрывного удовольствия, дергаюсь и пытаюсь продвинуться вверх. Но Саша ловит и прижимает так крепко, что за раз выбивает дыхание.

Тесно до удушья. Жарко до плывущей по полыхающей коже влаги. Волнительно до конвульсий.

– О, Боже… Боже… Кажется, я сейчас умру… – выдаю какие-то глупости.

Георгиев же то ли стонет, то ли хрипит. Но высвободиться мне не позволяет.

– Не бойся. Вставлять не буду сегодня. Привыкай.

Привыкать? А выбора у меня нет. Он начинает тереться членом между моих половых губ, и меня неожиданно и стремительно захлестывает такой бурей блаженства, что посмей Саша вдруг остановиться, я бы сама его изнасиловала.

Раз, два, три… И я развратно синхронизую его движения.

Мне нужно сильнее. Мне нужно быстрее. Мне нужно в меня.

Боже, я хочу его в свое влагалище. Там, где разбухает отчаянное желание сжимать мужскую плоть.

Но член Саши гуляет только снаружи, как он и обещал.

Он заставляет мою промежность адски гореть. Он заставляет ее бешено течь. Он заставляет ее остро пульсировать.

Натужно дышим. Очень странные звуки издаем. Что-то хрипим, что-то кричим, что-то по слогам выталкиваем.

Шезлонг пружинит под нашей возней, напоминая детскую качалку. Скрип нарастает. И даже это, черт возьми, так возбуждает.

Я то летаю, то задыхаюсь… Я еще не уверена, что не умру. Но уже люблю секс.

И уже его боюсь.

Если сейчас такие ощущения… Куда больше?!

– И снова… И снова… И снова… Не останавливайся… Боже, пожалуйста, Саша… Пожалуйста, двигайся так… Да-да, так… Так… Люби… Трахай…

– Соня… – Георгиев цепенеет. – Блядь… Твою мать…

– Нет-нет-нет… Не тормози…

И он продолжает. Боже, как он продолжает!

Небо над головой то отдаляется, то приближается, то вовсе куда-то исчезает. А когда нависает будто бы прямо над нами, усиливая во сто крат давление, которое на меня оказывает Саша, количество звезд увеличивается. С такой сумасшедшей скоростью, что кажется, темное полотно попросту не выдержит такого веса и рухнет на нас. Но мне плевать. На все, что будет потом, плевать. Важен лишь этот момент.

Запахи, ощущения, звуки, эмоции, чувства… Одуряющая любовная близость.

– Боже… Боже… – ору я, когда удовольствие внутри меня усиливается и принимается яростно пульсировать.

Меня распирает изнутри до невообразимых объемов. Я – целая Вселенная. И этот огромный космос взрывается. Вкушая самые безумные свои впечатления, не дышу. Долго-долго парю, с распахнутым в беззвучном крике ртом. А потом, когда стремительно и отчетливо в объеме теряю, втягиваю кислород и протяжно стону. Сжимаюсь до крохотной точечки. И мир совсем исчезает. Жизни нет.

Господи… Я плачу? Я плачу.

Почему в книгах так схематично описывают оргазм?

Это ведь… Это чудо!

– Привет, – выдаю с пьяной улыбкой, когда возвращается способность видеть, и перед моим счастливым ликом оказывается несколько потерянное лицо моего рогатого принца.

Он ничего не говорит.

Молча встает, расставляя ноги по разным сторонам от шезлонга. Замирает со своей волшебной дубинкой над моим животом. И, глядя мне прямо в глаза, сжимает распухшую плоть. Проходится по стволу, натягивая кожу. Раз, другой… Распахиваю в изумлении рот, когда из той самой узкой щелочки выстреливает семенная жидкость. Она летит на мою грудь. Обжигает и обмораживает одновременно. Пока я покрываюсь мурашками, Саша громко и хрипло стонет.

Но меня сражают не эти оглушающие звериные звуки, и даже не сперма… Выражение его лица в момент оргазма бесценно. Все эмоции и чувства наружу. Именно это самая прекрасная вещь, которую я когда-либо видела. И крайне сексуальная.

Когда последние стоны обрываются, а семя перестает вылетать, Саша застывает надо мной. Смотрит на мой рот, будто хочет еще что-то сделать. Я читаю в его темных глазах похоть и колебания.

Но… Георгиев был бы не Георгиевым, если бы не выдал свои желания, хотя бы вопросом:

– Оближешь?

Внешне я такая: «Ты что? Совсем оборзел?! Я не такая!»

А внутри, блин, что-то на эту пошлость откликается. Он меня возбуждает. Внизу живота едва стихшая стихия оживает и, закипая, наполняет мой организм гулом.

Черт… Как-то сама от себя такого не ожидала.

Растерянно мотаю головой.

Тогда Сашка вроде как небрежно стряхивает остатки мне на грудь и, выдавая очередной надсадный вздох, переступает через шезлонг.

– Пойдем, – подхватывает меня на руки, прежде чем я успеваю что-то сообразить.

Напряженно вглядываясь в его хмурое лицо, все же обвиваю руками вокруг шеи.

– Мм-м… И куда мы?

– Помоемся.

С каждым шагом все отчетливее мрачнеет. А я начинаю сильно нервничать.

Пока не оказываемся за стеклом душевой. Судорожно сжимая меня в парах горячей воды, Саша выдает свое беспокойство:

– Все нормально?

Боже… Он просто тоже волнуется.

– Да… – пытаюсь звучать легко.

Но вайб, который задает Георгиев, стопорит все мои труды.

– Любишь меня? – спрашивает таким тоном, словно внутри этого сильного тела появился огромный страх, что своими действиями он что-то разрушил.

– Да…

Слышу, как он вздыхает, и в порыве топящей мое сердце нежности спешу его поцеловать.

– Люблю… – шепчу за миг до того, как наши рты сливаются.

Конечно же, люблю. Еще сильнее, чем вчера.

[1] Сасная – няшная, сексуальная, соблазнительная.