Маг народа 1: Академия красных магов

Глава 13 Элитные студенческие ордены

Утро воскресенья началось с яркого солнца, которое светило в окно. Едва проснувшись, я первым делом вытянул ладонь, и синее свечение растеклось по коже — плавно, послушно и без малейших усилий. Я улыбнулся. Вчера перед сном, уже лежа в постели, я тоже осторожно пробовал, и все получалось. Правда, потом появился легкий жар, но после еще пары попыток он будто весь ушел в эту синеву, исчезнув даже раньше, чем я заснул.

Сияние растекалось по ладони, окутывая пальцы, заполняя воздух вокруг. Теперь хотелось понять, что я могу с этим делать — и лучше подальше от висящих в коридоре общаги уловителей. Если в одном моем прикосновении действительно может быть сорок БЭМ, как сказал вчера Лёня, то мощность магии явно надо проверять не здесь.

— Бегать идем? — я повернулся к ворочающемуся на противоположной кровати Генке.

— Я по воскресеньям не бегаю, — сонно пробормотал он и отвернулся к стене.

— Теперь бегаешь, — я поднялся и, подойдя, потянул с него одеяло.

— Огнем пальну! — проворчал друг, стараясь утянуть одеяло обратно.

— Сам говорил, — я таки его стащил, — для мага спорт очень важен. Слабое тело, слабые атаки, слабая магия!

Все еще угрожая мне огнем, это сонное огниво тем не менее поднялось, торопливо собралось и, растирая глаза на ходу, отправилось вместе со мной на улицу. Спустившись по крыльцу, мы сделали короткую разминку на ближайшей лужайке и по желтой песчаной тропинке побежали вглубь парка академии — мимо сочных зеленых кустов, изящных беседок и травы, поблескивающей росой.

— Знаю, почему ты такой бодрый, — зевая, заявил Генка, — тебя вчера не били!

— Так и тебя не били, — заметил я. — Весь урон уходил в броню.

— А удары по самолюбию…

— Ну их я получил побольше тебя, — усмехнулся я.

— Да вот только по тебе вообще не скажешь, — усмехнулся он в ответ, — что тебя хоть что-то смогло задеть. А вот та побитая половина взвода еще долго будет видеть тебя во сне…

Частенько среди зелени мелькали и другие бегуны. Студенты здесь явно не пренебрегали спортом: на покрытых песком площадках занимались, на турниках подтягивались. С одной из полянок, мимо которой мы пробегали, вдруг раздалось звонкое девичье щебетание. На небольших ковриках сразу с десяток девчонок в местной светло-синей спортивной форме причудливо выгибались, напоминая огромные колокольчики на траве. Засмотревшись, Генка чуть не врезался в дерево, и я потащил его подальше от этих очаровательных сирен, способных парой плавных движений сбить с курса.

— Кстати, ты вчера что-то говорил про ранги магов, — вспомнил я. — Это вообще что?

— Как бы попроще сказать… — на бегу задумался друг, не очень-то любивший сложные формулировки. — Ранги показывают достигнутый уровень владения магией, чтобы было понятно, на какие задачи маг способен.

— И какие они бывают?

— Раньше были ученик, адепт, эксперт, что-то там еще, — перечислил он. — Но после революции их все отменили. Теперь у нас просто пять рангов. Первый вообще отлично, второй хорошо, третий еще куда ни шло. Четвертый уже плохонько, а пятый просто дно…

Кажется, я понял. Это примерно как рабочий, бригадир, инженер на заводе — только для магии.

— И как понять, какие у кого ранги?

— Ну у нас еще никаких, — развел руками Генка. — А после окончания академии будет экзамен с обязательным присвоением ранга. Даже постановление какое-то есть, где все подробно расписано, какой и за что…

Разговаривая, мы свернули с тропинки прямо в кусты и, раздвинув ветви, выбрались на густо заросшую поляну, где занимались вчера — скрытую от любопытных глаз и уловителей, которые тут развешаны по всему парку. Густые кроны создавали приятную тень над головой. Не став терять времени, я распахнул ладонь — уже не терпелось показать ему, что я теперь могу.

— Смотри, — начал я, — что…

Перебивая, из-за деревьев вдруг раздался отчаянный крик — даже вопль, будто кого-то убивали. Переглянувшись, мы оба рванули туда. На просторной спортивной площадке неподалеку с турниками и фонарем, под которым болтался уловитель, дрались. Однако сирена не вопила, поскольку это действо проходило без применения магии — по-честному, это даже дракой было сложно назвать.

На песке топталось множество парней, где одни, самые накачанные, били, а другие, куда более хлипкие на вид, уворачивались, не нанося ответных ударов, как боксерские груши на ножках, пришедшие сюда только, чтобы их поколотили. От некоторых особенно мощных кулаков они отчаянно вскрикивали, что мы и услышали, но не уходили и не защищались, позволяя и дальше осыпать себя тумаками. Все это окружала густая серо-фиолетовая дымка эмоций, причудливо смешивая самодовольство одних с покорностью других. В общем, одним ссыкотно, другим весело — но все здесь явно при деле, никто не возражал: ни те, кого били, ни уж тем более те, кто били. Такое чувство, что тут проходила тайная встреча садистов и мазохистов, где особо и некому помогать.

Между всеми ними по-хозяйски разгуливал парень, старшекурсник на вид — высокий, подтянутый брюнет, с жестким взглядом и такой же ямочкой на подбородке, как у выругавшегося сквозь зубы Генки и Стаса Голицына, который тоже топтался в этой толпе.

— Это ж Спарта… — пробормотал рядом друг.

— Чего? — не понял я.

— Потом! — лихорадочно выдохнул он. — А теперь давай быстро отсюда! Пока нас не заметили…

И развернулся, собираясь шмыгнуть за куст. В этот момент расхаживающий среди остальных парень, очевидно местный лидер, внезапно повернулся в нашу сторону и хмыкнул.

— Эй, — бросил он Генке в спину, — а чего не здороваешься?

Тот снова еле слышно выругался и очень нехотя повернулся.

— Здравствуй, — хмуро выдал он.

Прищурившись, хозяин этой полянки подошел к нам, пока остальные продолжали активно размахивать кулаками и не менее активно подставляться под них. Среди первых я вдруг заметил двух недавних метателей ножей из столовой, которые, поколачивая свои груши, недобро уставились на нас. Оба обвитые широкими коричневыми волнами неприязни, которую я могу засунуть им туда, куда пожелаю — и эти идиоты опять даже не поймут.

— Смотрю, освоился уже, — глядя на Генку, насмешливо протянул лидер всей этой шайки, — и друзей завел… — его глаза пытливо замерли на мне. — Менталист, значит…

А вот вокруг этого экземпляра эмоций что-то не вилось совсем.

— Хотите, можете присоединиться к нашей разминке, — показал он на площадку, где бодро летали кулаки. — Инвентарь для вас найдем, — его рука небрежно махнула на одного из уворачивающихся. — Не всем же повезло быть менталистами…

Есть люди, все чувства которых прям сами просятся наружу — достаточно лишь чуток на них посмотреть. Есть такие, в кого приходится вглядываться как в мутные воды, прежде чем доберешься до их сути. Однако у этого до сих пор не проявилось ни одной эмоции — они будто отсутствовали совсем, как тогда у директора академии в Сталинске. И смотрел он на меня с легким прищуром, с легким вызовом, словно показывал, что подготовился к этой встрече. Ну молодец, мне приятно знать, что ты меня боишься.

— Ну а сам-то кто? — бросил я, чем внезапно привел в шок и Генку, и всю остановившуюся «разминку».

— Дерзкий, — ухмыльнулся главарь этой банды. — Здесь таких не любят…

— А каких здесь любят? — я показал на их «груши». — Таких?

— Здесь любят полезных, — он снова ухмыльнулся. — От каждого по способностям и что-то там про труды… Ну, не мне тебе все эти лозунги объяснять, — его глаза с иронией скользнули по моим значкам.

Однако, несмотря на все ухмылки, несмотря на то, что рядом была его шайка, несмотря на то, что мы на его территории, эмоции этот весельчак по-прежнему держал под контролем — словно что-то крепко себе сжал, чтобы не показать мне свое нутро.

— Пойдем! — Генка настойчиво и немного нервно потянул меня за локоть.

— Ну пока, менталист, — бросил местный лидер, отходя обратно к остальным, которые тут же возобновили «разминку». — Успеем еще познакомиться…

Кинув ему в спину убийственный взгляд, Генка решительно уволок меня за кусты, и вскоре вся эта лупящая друг друга компашка скрылась из виду.

— Это кто вообще? — спросил я, видя, что друга до сих пор колотит.

— Влад Голицын, — сквозь зубы ответил он.

— Еще один брат?

— Разве что двоюродный… Будущий глава династии. И редкий уб…

Перебивая, еще один отчаянный писк разрезал воздух. Следом из-за кустов донесся глухой стук, словно что-то из «инвентаря» сломалось.

— Почему они такое с собой позволяют? Они ж тоже маги.

— Видимо, — снова стиснул зубы Генка, — получать по роже добровольно приятнее… А вообще это ж Спарта! Самые отморозки!.. Для них любой, кто слабее — уже мошка!

— Что за Спарта?

— Ты про ордены местные уже слышал?

Я мотнул головой, не припомнив такого в огромной куче новой информации.

— Элитные студенческие группы, — пояснил друг, все еще хмурясь после встречи с родственниками.

— Ты только что назвал их отморозками, — заметив несоответствие, усмехнулся я. — То есть это местная элита?

— Они ж не единственный орден.

— А какие еще?

— Я слышал только про Спарту и Королевство. Они тут вроде как самые большие.

Я просто обалдевал от их названий. Неудивительно, что здесь, как тени, ходят люди из КМБ. Да и само слово ордены звучало как-то крайне не социалистически — у нас были только ордена.

Узнавать новое я продолжил за завтраком, куда мы направились после пробежки и душа. Набрав полные подносы у заставленной блюдами раздачи, к чьему многообразию я уже начал привыкать, мы свернули к нашему столу в центре зала, где с одной стороны уже сидели три хорошенькие девушки, а с другой сутулился заспанный Лёня, явно пренебрегающий утренним спортом. Приземлившись рядом, я пробежался глазами по всей компании старших товарищей и с ходу стал расширять свой кругозор.

— А в каких вы орденах?

— Лёня в Элементале, — ответила Нина, уже привычно сидевшая напротив меня, — а мы с Ларой в Королевстве.

— И сколько их всего?

— Пять. Есть еще Спарта, Могильщики и Ковен.

Определенно, эти ордены словно соревновались, кто кого переплюнет с названием.

— А смысл в них какой-то есть? — уточнил я, подхватывая бутерброд.

— Вообще-то, — подала голос Лара, евшая сегодня только салат из одних зеленых листьев, — состоять в ордене почетно.

— Как в комсомоле?

— Не совсем, — улыбнулась Нина и тут же заговорила чуть серьезнее: — На самом деле академия связана с наркоматом магии несколько теснее, чем может показаться. Студсовету часто спускают задания сверху, которые затем распределяются между студентами. Можно сказать, мы все здесь что-то вроде кадрового резерва…

— Какие задания? — Роза с интересом оторвалась от своей тарелки.

— Например? — в одно время с ней спросил я.

Генка рядом тоже с любопытством заерзал на стуле.

— Разные, — уклончиво ответила глава этого самого студсовета, — некоторые вообще секретные. Бывает, например, сопровождение делегаций, вспомогательная охрана особо важных объектов, посильное участие в поисках утерянных или похищенных артефактов. Выступление на показательных соревнованиях и конференциях, в том числе за рубежом… Много всего.

— А оплата за это есть? — уточнил я.

— Участие в таком уже само по себе оплата, — наставительно заметил Лёня.

Честно говоря, я привык получать оплату более материальными вещами — в крайнем случае хотя бы значок на грудь.

— Конечно, — Нина спрятала улыбку, — за успешное выполнение заданий бывают премии, порой весьма значительные.

— Марку в том году, например, — Лара подцепила вилкой очередной зеленый листок, — квартиру в Москве дали. Хотя он и так не нуждался…

— Могут и ценным артефактом премировать, — заметил наш увлеченный артефактор, высыпая ложку сахара в свой чай.

— А также можно, — добавила Нина, — встретить влиятельного патрона, который поспособствует будущей карьере. Например, в наркомате магии. А туда так просто не попасть…

Однако, с каждым словом становилось все интереснее. Появлялось все больше возможностей и шансов, которые так и плыли в руки. Смущало только одно.

— А причем тут ордены, — уточнил я, — если распределением этих заданий занимается студсовет?

— Так уж повелось, — отозвалась его синеглазая глава, — что студсовет состоит в большинстве своем из глав орденов, мы их здесь называем мастера. И самые лучшие задания они с ходу делят между собой. То, что им неинтересно, уходит остальным.

— Это обычно, — хмыкнула ее подружка, подцепляя вилкой еще один листок, — вообще ерунда! Типа ночного патруля…

— Но это же нечестно, — слегка нахмурилась Роза.

Генка синхронно с ней кивнул.

— Как сказать, — покачала головой Нина, — те, кто спускают задания, хотят, чтобы их выполнили максимально быстро, качественно и самостоятельно. А многие задания требуют значительных ресурсов, которые должны быть здесь и сейчас. У единиц таких ресурсов попросту нет, а ордены ими владеют. Люди, разные виды магии, артефакты, помощь от династий… У них есть свои учебные помещения, лаборатории, спортзалы. Ордены — что-то вроде самоорганизованной системы, которая эффективно справляется с поставленными задачами…

Иными словами, быть вне ордена не выгодно. Все равно что переплывать океан на плоте или гигантском лайнере — кому из них скорее доверят перевозку ценного груза? Вопросы честности тут отступали на второй план.

— И как попасть в орден? — подытожил я все услышанное.

— По приглашениям, — ответила Нина. — В первые учебные дни они традиционно подбирают себе новых членов. Из тех, кто им понравился на экзаменах и подходит. Конечное решение по новичкам принимают лично мастера орденов.

— Моего брата никуда не позвали, — Роза мрачно оттолкнула свою тарелку, — и меня, видимо, тоже никуда не позовут. С такой-то силой…

— Хватит пессимизма! — одернул ее Генка.

— Верно, — поддержала его Нина, — не везде же сила — главное. Только в Спарте…

В этот момент мой взгляд без особого труда за несколькими столами неподалеку заметил участников недавней уличной «разминки». Правда, сидели там только те, кто били — «инвентарь», похоже, членства у них не получил. Вся эта орава, вдоволь намахавшись кулаками, теперь уплетала завтрак и время от времени разражалась громоподобным хохотом. Среди них были и Стас Голицын, явно уже нашедший, к кому прибиться, и Влад Голицын, от чьих неразличимых отсюда фраз остальные ржали особенно громко.

— А они дружные, — заметил я после очередного взрыва безудержного хохота.

— Ага, как свора собак… — проворчал Генка, хмуро косясь на них. Обычно такой бодрый и веселый, от одного взгляда на эту Спарту он резко мрачнел и замыкался.

Посмотрев туда же, Нина тоже нахмурилась и отвернулась.

— В Королевстве, — продолжила она, — главное — иерархия, порядок и готовность быть полезным.

— Есть и свой король, — Лара мечтательно уставилась куда-то мне за спину. — С его мнением здесь считаются все. Даже мастера других орденов. Он здесь номер один…

Надо было слышать, как она это сказала: когда девушка говорит про парня таким тоном, он точно заслуживает звания король — хотя бы в ее глазах. Проследив за ее взглядом, я обернулся, продолжая исследовать местную фауну. За довольно большим столом на некотором отдалении от нашего вообще никто не смеялся и не шумел — словно повысить голос там уже считалось нарушением порядка. В самом центре, куда восхищенно смотрела Лара, сидел родственник Нины — Марк Островский, чей портрет висел на самом видном месте почетной доски. Вживую он казался даже серьезнее и холоднее. Осанка, манеры, выражение лица — все выдавало длиннющую родословную, да и люди вокруг посматривали на него так подобострастно, как поданные на короля. Я вгляделся в него, пытаясь узнать, что он по этому поводу чувствует. В этот миг Островский повернул голову ко мне, внимательно осмотрел меня и отвернулся. Ни одной эмоции так и не вырвалось наружу — этот тоже их тщательно скрывал.

— А другие три ордена? — я повернулся к своему столу как раз вовремя, чтобы заметить, что пока я изучал ее молодого дядюшку, Нина не менее пытливо разглядывала меня.

— В Элементале главное — умения, — как ни в чем не бывало продолжила она, явно довольная увиденным. — Этот орден для стихийных магов, желающих углубить свои знания. Лёня, кстати, у них артефактор. Второго такого не найти…

— Скажешь тоже, — довольно зарделся он и поднес чашку с чаем ко рту, словно пряча эту эмоцию ото всех.

— Еще есть Могильщики, — Нина показала на другой конец столовой. — Неприметные, но очень мощные. Этакие машины для убийств. Потом они такими и становятся… Практически все — дети сотрудников КМБ…

За длинным столом у окна, куда она показывала, сидели довольно-таки мускулистые ребята и методично двигали челюстями, поглощая завтрак и не глядя по сторонам, будто их тут вообще ничего не интересовало.

— И Ковен, — пробежавшись глазами по залу, добавила Нина. — Но их здесь сейчас нет. Во всяком случае Белозерских. Эти вечно плетут свои паутины. С точки зрения силы, они самые слабые, но их опасаются все.

— Почему? — оживился Генка.

— Потому что слабый, но коварный враг на самом деле очень силен, — назидательно пояснил наш умный Лёня, возвращая чашку на стол.

— Был однажды такой случай, — насмешливо подхватила Лара, — сцепился с Ковеном один сильный стихийный маг. Вызвал их мастера на поединок и слег с острым приступом…

— Лара, — Нина одернула ее, — мы за столом!

— В общем, плохо ему стало, причем прямо на глазах у зрителей на большой арене. Испачкал ее изрядно…

— Лара! — теперь уже сделал замечание Лёня.

— Признали техническое поражение, — продолжила блондинка, подавив смешок. — И с тех пор с Ковеном предпочитают особо не связываться. Ни с Соней, ни уж тем более с ее братом…

Заглушая конец фразы, рядом раздались шаги — размеренные и четкие, как бы говорящие, что подходящий точно знает, зачем идет. К нашему столу вальяжно подвалил мой утренний знакомый — Голицын Влад, он же мастер Спарты собственной персоной.