Маг народа 1: Академия красных магов

Глава 7 День экзаменов

Ранним утром до завтрака мы с соседом покинули общежитие и после короткой разминки побежали вглубь парка по одной из желтых песчаных тропинок. Роса яркими каплями переливалась на траве — однако хоть и рано, вокруг не было пусто. Время от времени на тропинках попадались другие бегающие студенты — в основном парни, реже девушки. На турниках бодро подтягивались на счет.

— Для мага спорт очень важен, — сообщил Генка, пробегая мимо спортивной площадки. — Слабое тело, слабые атаки, слабая боевая мощность. Да и выносливость надо повышать… А то некоторые сидят целыми днями над учебниками, — он кивнул на скамейку, где парнишка в очках, чем-то похожий на Лёню, с сосредоточенным видом листал книгу, — а потом удивляются, что все знают, но ничего не могут…

Паренек, казалось, уже утонул в страницах, не видя и не слыша ничего вокруг. В принципе, такую сосредоточенность можно понять — экзамены сегодня.

— Перед экзаменами не волнуешься? — спросил я, сворачивая на новую дорожку.

— Да и так всех приняли, — немного беспечно отозвался сосед, явно проводивший в книгах куда меньше времени, чем на спортплощадках. — Теорию спишу у кого, а практику и сам сдам…

Еще немного мы побегали по желтым тропинкам. Куда ни сверни, повсюду стояли фонари с прицепленными на них темными воронками уловителей, которые словно следили за нами как огромные глаза.

— Они тут не везде… — вдруг многозначительно протянул Гена.

С этими словами он неожиданно свернул прямо в кусты и решительно зашагал вперед, раздвигая ветви руками. Пробравшись чуть вглубь, мы вышли на небольшую поляну с высокой травой, которую явно не топтали уже очень давно. Густые кроны деревьев раскинулись сверху, будто пряча это местечко в тени. Здесь не было ни песка, как на спортивных площадках, ни турников, ни уже надоевших глазу фонарей с уловителями.

— Вчера нашел, — мой новый товарищ довольно прошагал в самый центр. — Тут можно как угодно практиковаться — и ничего не пикнет!

Он распахнул ладонь, и там мгновенно заплясало ярко-красное пламя, пылающее, искрящее, дрожащее на ветру, но не приносящее ему вреда. Та самая магия, на которую я хотел посмотреть еще с поезда — но Лёня, любитель следовать правилам, упорно всю дорогу говорил «нельзя». Здесь же каждая искорка будто сверкала специально для моих глаз. Аккуратно протянув руку, я убедился, что огонь был настоящий. А затем, когда я вдоволь насмотрелся, Генка сжал ладонь, и пламя исчезло так же внезапно, как и появилось.

— А воду можешь? — с азартом спросил я.

— Ну, это не моя стихия, так что только так…

Его ладонь снова развернулась, и прямо из ее центра, как из фонтанчика, брызнула струя. Однако ни влаги, ни разлетающихся капель не было — эта струя оказалась лишь призрачным слепком настоящей воды. Можно сказать, это была иллюзия — но, в отличие от моих иллюзий, в эту бы никто не поверил.

— А маг воды мог бы устроить тут целый потоп, — сообщил Гена.

Он снова сжал ладонь, и все опять исчезло.

— С чего мне начать? — с готовностью спросил я.

Руки уже буквально чесались от желания попробовать что-нибудь подобное.

— Просто чувствуешь свою энергию, — с не меньшим энтузиазмом ответил приятель, — чувствуешь, как она течет внутри тебя… Потом представляешь, как она воплощается в стихию, и воплощаешь ее… Все просто.

Только звучало просто. Я развернул ладонь, усиленно представляя, как эта таинственная энергия, которую я не чувствовал, течет по моему телу, сбегается к распахнутой руке и воплощается в не менее загадочную мою стихию. Миг — и ничего. Еще миг — и снова ничего.

— Ничего сложного, — обнадежил Генка, — даже дети учатся. Только сначала трудно, потом будет получаться интуитивно. Главное — почувствуй энергию.

— Что-то пока не чувствую, — отозвался я, на всякий случай меняя ладонь.

— Я вот, например, раньше представлял, что у меня под кожей бегает огонь. Попробуй тоже с огнем, вдруг получится…

Некоторое время я пристально смотрел на свою раскрытую руку, ощущая биение сердца, представляя, как оно разносит кровь по телу и вместе с ней огонь — прямо к моей ладони. Который затем пробивается сквозь кожу яркими всполохами… Рука аж затекла от усердия — а результата по-прежнему не было.

— Наверное, у тебя не огонь, — сосед задумчиво почесал подбородок. — Попробуй не напрягаться так, расслабь руку…

Следуя совету, я слегка расслабил руку и вновь сосредоточился. Сердце гулко стучало, под ногами колыхалась трава, над головой шелестели листья — звуки сливались, словно исчезая друг в друге. Сам собой вспомнился стук колес в поезде, когда у меня что-то получилось — искрящая синева, которая спалила Лёнин метеорит. Я представил, как эта синева бежит по моему телу, разносясь все дальше с каждым ударом сердца, достигает ладони и медленно просачивается сквозь нее. Следом синее свечение плавно растеклось по моей руке — не яркое, будто чуть притушенное.

— Получается! — воскликнул я. — Видишь?

Генка озадаченно посмотрел на меня.

— Что?

— Сияние!

С каждым мигом оно становилось чуть ярче, словно разливаясь по коже. Мой товарищ огляделся по сторонам, все еще не понимая.

— Где?

— Рука, — ответил я.

Он уставился на мою руку — прямо на сверкающую синеву, а потом, слегка хмурясь, поднял глаза на меня.

— Такое бывает, — пробормотал Гена, — галлюцинации от перенапряжения, видится всякое. У меня первое время вообще в глазах искрило… Лучше хватит на сегодня, а то много поначалу нельзя.

Сияние тут же исчезло, будто оно и правда мне лишь привиделось, а в голову моментально ударил знакомый противный жар. Пытаясь от него избавиться, я потер виски.

— Ты только один лучше не практикуйся, — вдруг посоветовал приятель. — А то вдруг что случится. Стихия может и навредить…

— Что и такое бывает?

— А то, — он задрал майку, показывая внушительное темное пятно на животе — след давнего и довольно сильного ожога.

Однако больше вопросов вызывало не пятно, а выбитый на коже витиеватый рисунок с другой стороны — что-то вроде пирамидки со странными символами внутри.

— Это что? — спросил я.

— Магическая татуировка, — ответил сосед, натягивая майку обратно. — Для усиления огня.

— А еще какие есть?

— Да их полно! Но до двадцати лет разрешено только одну…

Генка раскинул руки в стороны и сладко потянулся, словно завершая зарядку.

— Все это, конечно, важно, — заговорщическим голосом продолжил он, — но меня сейчас больше интересует другой вопрос… Что тут по девчонкам?

— В наличии, — хмыкнул я. — А ты что, вчера только полянки осматривал?

— Ну дочек наркомов же на всех не хватит! — парировал он.

Обсуждая более приземленные темы, мы направились к общежитию, чтобы принять душ и успеть на завтрак.

В столовой людей оказалось заметно больше, чем вчера. Взяв на раздаче кашу, хлеб с маслом, сыр, сладкие пирожки и чай, я повел нового приятеля за стол в самом центре зала, который уже начал считать своим. Сейчас там в одиночестве сидела Роза в форме академии, которая ей, к слову, очень шла. Вьющиеся черные кудри щедро разметались по зелени ткани. Черные глаза, в которые вчера будто намертво впечатались буквы, сегодня с интересом скользили по залу, пока не замерли на мне и Генке. Я коротко представил их друг другу, и мы с ним сели напротив. Покончив с вежливостью, подруга без особой скромности уставилась на его синяк, расцветший сегодня как гигантская фиалка.

— И кто тебе это поставил? — полюбопытствовала она.

— Я поставил гораздо лучше, — гордо заявил Генка.

— Подтверждаю, — сказал я, слегка потирая голову, которая, казалось, еще горела после утренней тренировки с магией.

Мимо, гремя подносами, прошли вчерашние метальщики столового ножа, бросив мимолетный взгляд в мою сторону и — что мне не особенно понравилось — достаточно пристальный в сторону Розы. То есть они до сих пор не поняли, что им вчера досталось от ментальной магии, и запомнили только, как брошенный ими нож красиво приземлился на стол? Зато сейчас идиотам хватило ума не подходить к нам за добавкой.

— Готов к экзаменам? — спросила подруга у Генки, свернув на свою любимую тему.

— А ты? — отозвался он.

— Весь август над книжками сидела.

— О, отлично! — обрадовался сосед, воодушевленно уплетая кашу. — Давай тогда вместе сядем…

Кажется, он нашел, у кого можно списать. За спиной вдруг прогрохотали шаги, не предвещая приятной встречи. Я обернулся, и взгляд сразу уперся в еще один сочный фиолетовый синяк, словно пол-лица небрежно раскрасили. Вчерашний несдержанный крикун со стройки, гордо представившийся Голицыным, подтащил к нам свою побитую тушку.

— Ну да, конечно, — пропыхтел он, переводя глаза между мной и Генкой, — отбросов тянет друг к другу!

— Вали отсюда, Стасик, — небрежно бросил приятель, — или за добавкой пришел?

— А я узнал, кто ты! — этот неугомонный Стасик резко повернулся ко мне. — Ты, валенок сибирский, много о себе не думай! Еще надо проверить, какой ты менталист…

А проверить тут было легче легкого — дурачок себя вообще не контролировал. Волны, широкие, фиолетовые, как синяк на его лице, дерзко дергались в воздухе, будто собираясь сорваться с места и отхлестать меня. Такая эмоция обычно рождалась из злорадства, смешанного с тщеславием и разбавленного ложным чувством собственного превосходства. Гремучая смесь, которая ослепляет противника — пока он любуется тем, как хорош он, он не замечает, как опасен ты.

Я лениво мазнул глазами, и, повинуясь, волны сплелись в тугой клубок мерзких фиолетовых змей, а затем сжались вокруг него.

— Ай!.. — взвизгнул на всю столовую этот явно перегордившийся собой дурачок.

Однако, не дав ему толком заглянуть в змеиные глаза тщеславия, моя иллюзия растаяла в воздухе — словно ее кто-то выхватил из моих рук и стер.

— Не стоит, — раздался голос Нины то ли в зале, то ли в моей голове. — Он того не стоит… Какие-то проблемы, Голицын? — уже гораздо отчетливее произнесла она, подходя к нашему столу.

Растерянный крикун огляделся по сторонам, так и не поняв, что сейчас произошло.

— Уверен, — Нина поставила поднос напротив меня и села рядом с Розой, — что стоит продолжать в таком же духе?

По-прежнему ничего не понимая, он развернулся и отвалил.

— Зря, — сказал я, поймав ее взгляд, — я бы преподал ему урок.

Она лишь загадочно улыбнулась, заставляя меня гадать, смог бы и я перехватить ее иллюзию.

— Урок чего ты бы ему преподал? — проворчал подошедший следом Лёня и приземлился рядом со мной.

— Урок хороших манер, — хмыкнул я.

— Как будто ты в них что-то понимаешь, — опять разворчался наш ворчун. — И вообще, любые выходки на территории академии…

Пока он вдруг не начал новой лекции про местные «нельзя», я представил вновь прибывшим Гену, который чуток растерялся в обществе Нины, будто к нам подсел сам нарком.

— Геннадий Скворцов, — официально представился он, пожимая Лёнину руку.

— Очень приятно, — улыбнулась на другой стороне стола синеглазая красавица, заметно разряжая обстановку.

Разряжая ее еще больше, Роза начала у нее что-то спрашивать про сегодняшние экзамены. Не вслушиваясь в то, что меня не касается, я повернулся к Генке, который тоже в это не вслушивался, хотя его это вообще-то касается. Вместо этого он досадливо скользил глазами по столовой, словно ища, куда делся Голицын.

— У тебя с ним вообще что? — тихо спросил я.

— Да ничего особенного, — так же тихо отозвался приятель, снова погружая ложку в кашу. — Просто папаша общий…

— Так вы братья?

— К счастью, только наполовину, — ответил он и отправил кашу в рот.

Я же к своей тарелке еще даже не прикоснулся — мне и без горячей еды было душно. С самой утренней пробежки, только теперь стало еще паршивее. Голова с каждой секундой пылала все сильнее, грудь пережимало словно тисками, и мне все труднее становилось дышать. Надеясь, что станет легче, я расстегнул воротник рубашки.

— Смотри… — неожиданно прошептал Генка, показывая глазами куда-то в сторону.

По залу столовой с подносом в руках даже не шла, а плыла девушка, не заметить которую было сложно. Длинные белоснежные локоны игриво струились по плечам и груди. Она была не в форме, как большинство девчонок здесь, а в легком зеленом платье чуть выше колен, которое изящно подчеркивало ее точеную фигурку. Дополняя образ, на ее плече болталась зеленая сумочка, на ногах красовались зеленые туфельки, в ушах качались серьги с крупным зеленым камнем, а на голове была ловко завязана зеленая лента. Среди всей этой зелени девушка казалась лесной нимфой. Парни как завороженные оборачивались в ее сторону. Генка рядом аж замлел, и я слегка толкнул его под бок. Так пялиться на девушку неприлично, а еще бесполезно: если так на нее пялиться, то от нее точно ничего не получишь.

Неожиданно нимфа, провожаемая всей мужской частью столовой, подошла к нам и, бережно разгладив подол, села на пустой стул рядом с Ниной.

— Лара, познакомься, — сразу заговорила та. — Розу ты уже знаешь. А это Саша и Гена, — Нина представила нас. — А это моя подруга, Лариса Шереметьева.

— Для вас просто Лара… — блондинка очаровательно улыбнулась.

Гена рядом снова начал млеть.

— Ношение формы, — проворчал Лёня, с недовольством глядя на ее платье, — на территории академии обязательно. Сколько тебе повторять?

— Не бурчи! — отмахнулась Лара. — Занятия еще не начались…

Ее глаза пытливо прошлись по нам с Генкой.

— И кто тут из вас менталист? Мне сказали, что он красавчик…

Слегка смутившись, Нина шлепнула ее ладонью, однако ее подруга лишь со смешком отмахнулась.

— Видимо, пока что не ты, — она кивнула на фингал моего соседа, а затем с любопытством взглянула на меня. — И правда, красавчик. Непросто тебе здесь будет…

— Мне уже говорили, — с улыбкой заметил я. Правда, когда Лёня мне такое говорил, красавчиком он при этом меня не называл.

— И насчет девушек уже предупреждали? — красивая блондинка чуть ехидно прищурилась.

— А что насчет них? — оживился Генка.

— А может, не стоит? — Нина выразительно посмотрела на подругу.

— Ну почему же, — насмешливо парировала та, — ребята должны быть в курсе, в какое опасное место они попали. А кто их кроме нас просветит? Как вы уже могли заметить, — тонкая девичья рука неспешно обвела столовую, показывая то на одну, то на другую не в меру короткую юбку, — далеко не все девушки приехали сюда для учебы. Многие ищут себе сильного мужа. Так что может начаться охота за вашими детьми.

— Какими детьми? — не понял я, потирая еще сильнее разгоревшийся лоб.

Роза напротив фыркнула, видимо, уловив мысль чуть раньше.

— Теми, — с улыбочкой пояснила Лара, — которые могут появиться, если потеряете бдительность. Так что если очень захочется, думайте с кем и зачем, — назидательно изрекла она.

Нина тем временем внимательно смотрела на меня, будто сопровождая глазами каждое движение моих пальцев по пылающему лбу.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Опять жар? — мигом сообразила Роза.

— Ерунда, — отмахнулся я, возвращая руку на стол.

Слегка подавшись вперед, Нина перехватила мою ладонь и сжала. Ее пальцы казались ледяными.

— Да ты весь горишь… — пробормотала она.

— Ты ж здоровым был, — озадаченно протянул Генка.

— С магией игрался? — спросила Лара.

— Сколько повторять, — сразу же перешел на наставительный тон Лёня, — магия это не игрушка! Дождись начала учебы…

— Может, тебе поспать? — посоветовала Роза.

Голоса, казалось, врезались в голову и поджигали ее еще сильнее. Хмурясь, Нина выпустила мою руку и повернулась к подруге.

— С собой есть?

Та достала из сумочки крохотный стеклянный пузырек и, сорвав пробку, протянула мне.

— Выпей, и сразу станет легче.

Я с сомнением взглянул на флакончик, похожий на баночку иностранных духов. Из горлышка пахло резко, словно бензином, и пить это совсем не хотелось.

— Экспериментальный образец! — гордо добавила блондинка.

После этого пить расхотелось вообще.

— Мазь, которую мы использовали в поезде, — ее работа, — сказал рядом Лёня. — Так что не переживай, не отравишься.

Ну если так, то нет вопросов. Эффект той чудо-баночки я помнил до сих пор — если бы не та мазь, сидел бы сейчас с таким же фингалом, как Генка, и тогда бы уж Нина точно не описала меня как красавчика. Я поднес флакон к губам и, стараясь не принюхиваться, выпил. Горло мигом стянуло, словно суша изнутри.

— Вообще такое часто бывает, — сказала изготовительница этой микстуры, забирая у меня уже пустую склянку, — когда магия еще не пробудилась.

— В детстве, — поправил наш всезнающий ворчун.

— И как это бывает? — спросил я, запивая чаем эту противную сухость.

— Сильный жар, лихорадка, затрудненное дыхание, у некоторых головокружение и ломота в конечностях, — начала бодро перечислять блондинка. — Иногда даже приступы как от эпилепсии… Не все переживают. Чем больше магии, тем сложнее проходит. Но, правда, еще не было случаев, когда она не пробуждалась до восемнадцати лет.

— Самый поздний был, помнится, в шестнадцать, — задумчиво произнес Лёня. — Полвека назад во Франции. Парень пережил, но остался калекой.

— Прекратите нагнетать, — вмешалась Нина. — У Саши уже пробудилась. Скорее всего, это спонтанные выбросы, потому что он ею не пользуется.

— Как у детей, — кивнула Лара. — Так что лекарство в любом случае к месту… Легче стало? — она обратилась ко мне.

Прежде чем я успел ответить, Нина снова сжала мою руку.

— Ну вот, почти прошло, — довольно заметила она.

Ее пальцы уже казались не ледяными, а комфортно теплыми. Да и духота постепенно отступала, и дышать становилось все легче.

— Нина… — внезапно раздался нудящий голос за спиной. — А может, ты не ту руку держишь?

К нашему столу зачем-то подошел белобрысый с гипсом — какой-то там Антон, но я уже мысленно окрестил его Мышь — это подходило больше. Он реально корчил морду как грызун, которого поймали в мышеловку. Однако, несмотря на скорченную морду, волн эмоций вокруг него сейчас не было — тут он умудрялся себя контролировать.

— Что тебе нужно? — Нина выпустила мою ладонь и нехотя повернула голову к нему.

— Может, будешь так любезна и составишь компанию моему столу? — натужно улыбнулся Мышь.

— Нет, благодарю, — холодно ответила она. — И, по-моему, мы уже обсудили, как далеко тебе следует держаться от меня. Для твоей же безопасности, — взгляд синих глаз выразительно прошелся по гипсу.

Он непроизвольно отдернул от нее руку и даже отступил на шаг назад.

— Не забывай, пожалуйста, — изо всех сил сдерживаясь, чтобы не показать эмоций, натянуто продолжил белобрысый, — что мы помолвлены. И у нас есть обязательства друг перед другом. Если ты не будешь соблюдать свои, то и я свои не буду…

— Как угодно, — отвернулась от него Нина. — Можешь даже больше не попадаться мне на глаза. Буду очень благодарна.

Несколько секунд Мышь кусал губы, явно собираясь что-то ответить, а затем посмотрел на свой гипс и молча убрался прочь — так и не выпустив тут ни одной заметной эмоции. А вот вокруг его… невесты?.. сейчас открыто вились коричневые волны неприязни. Нина поймала мой взгляд, очевидно почувствовав, что я их увидел, но ничего не сказала. Зато я не смог промолчать.

— Понимаю, конечно, что это не мое дело. Но зачем тебе этот… жених?..

— Вот уж точно не твое дело… — проворчал рядом в свою кашу наш ворчун.

— Семья — это в том числе и обязательства, — уклончиво отозвалась Нина.

— Да ладно, эта дурная помолвка — исключительно прихоть твоего отца! — вмешалась ее более словоохотливая подруга. — А Виктор Николаевич не привык к возражениям и отказам. Это еще не самый плохой вариант, — она небрежно махнула в сторону ушедшего белобрысого, — другой экземпляр гораздо хуже, и бесится, кстати, до сих пор…

— Лара! — осекла ее Нина. — Давай закроем тему!

Однако вернуться к приятной атмосфере, с которой начался завтрак, нашему столу так и не удалось. После уже двух неприятных гостей к нам подошел и третий. На этот раз собственной персоной пожаловал Ковалевский, чей уныло серый костюм и колкий взгляд способны испортить любой аппетит.

— Руководство академии решило, — с ходу сообщил он мне, — что вы будете сдавать экзамены в общем порядке.

— Почему? — не понял я.

— Таково решение руководства академии, — повторил он.

— Чтобы я сдавал экзамен?

— Чтобы его сдавали все, — отчеканил этот страж общего порядка. — В любом случае по итогам вас не отчислят.

Добавив эту крайне вдохновляющую фразу, он удалился. Хотя что не отчислят, и так понятно. Но я про магию знаю меньше недели, в то время как все остальные обучаются с детства! Я не хочу быть худшим! Никогда им не был и сейчас не хочу!

— Но директор же говорил! — я повернулся к Лёне, начавшему немного нервно теребить очки на носу.

— Владимир Алексеевич еще не приехал, — вздохнул он, — а пока его нет, Ковалевский принимает решения за него.

— И что я ему такого сделал?

— От совета попечителей академии, — тихо пояснила Нина, — поступила жалоба. И им пришлось принимать по тебе срочное решение. Но я даже не думала, что Григорий Николаевич пойдет им навстречу…

— А что за жалоба? — спросила Роза.

— Их не устроило, — ответил Лёня, — что представили династий сдают экзамены, в то время как… — он замялся, подбирая слово, — … студент не из династии от них освобожден.

— Не волнуйся, — Генка ободряюще хлопнул меня по плечу, — сядем вместе на последний ряд, и все у меня спишешь! А еще лучше у нее, — он кивнул на Розу. — Посадим ее по центру. Ты же готовилась?

— То есть ты рассчитывал списать у меня? — возмутилась она.

— Ну по тебе же видно, что умная, — парировал он.

Подруга громко фыркнула и тоже повернулась ко мне.

— Да, садись рядом, я тебе помогу. В конце концов, это просто нечестно!

Даже Лёня, всегда ратовавший за правила, сейчас не сказал ни одного «нельзя».