Маг народа 1: Академия красных магов

Глава 22 Триумф

Одним из первых покинув шумную арену, быстрым шагом Влад Голицын уходил от раздражающе галдящей толпы.

Триумф силы — на этом зиждилась философия Спарты уже долгое время. Каждый их поединок, каждая их победа обязательно заканчивались таким триумфом. Он был их традицией, уроком на будущее для всех мошек и слабосилков, кого здесь надо уважать и бояться. Однако сегодня…

Стиснув зубы, Голицын подошел к особняку Спарты — огромному дому на территории академии, отданному под их нужды, больше тут только у Королевства. Резко толкнув дверь, он шагнул в просторный зал. Стены встретили красочными плакатами: «Первая победа этого года!», «Да здравствуют победители!», «Да здравствует Спарта!» Здесь же накрыты праздничные столы. Здесь же сегодня должна была собраться толпа, должна была чествовать и поздравлять. Здесь должен был струиться огонь, показывая силу Спарты. Чтобы те, кто с ними, восхищались, а те, кто не с ними, боялись! На него приглашались все, даже те, кто никогда бы сюда не пришли по своей воле, чтобы приходили и тряслись, тряслись, но все равно приходили! Однако сегодня…

Сегодня внутри лишь тишина и пустота.

Сегодня урок преподали им.

— Сука! — выдохнул Влад в темноту и сорвал чертов плакат со стены.

И кто бы мог подумать, что их сделало не пафосное Королевство, не мудреный Элементаль, не тупые Могильщики и даже не хиленький Ковен! Их сделал чертов менталист с какой-то мошкой в юбке. И чем? Гвоздями! Гвоздями! Мать его, гвоздями! Да как он, сука, до такого додумался⁈..

Хруст сорванного плакат разнесся по пустому помещению, когда Голицын бросил его на пол и начал исступленно топтать. Выпуская ярость, выпуская эмоции, которые уже надоело сдерживать, хозяин праздника, который не состоялся, от всей души топтал «Да здравствует Спарта!»

На звуки не пришел никто — и это делало его властное одиночество еще более раздражающим. Собственный орден, смельчаки и сорвиголовы, своей удалью славившиеся на всю академию, как зашуганные крысы, прятались по зданию — лишь бы не попадаться на глаза своему лидеру. Знали, что когда он такой, добра не жди. Сегодня любой мог оказаться на месте боксерской груши — чтобы Влад лично, своим примером показал, как надо разбираться с наглыми выскочками.

Внезапно сбоку раздался шорох. Что, один смельчак все-таки нашелся?..

— Все, навоевался? — солидная мужская фигура вышла из темноты проема.

И Влад изумленно замер.

— А что… Что ты здесь?..

— Да так, — с кривой усмешкой начал отец, — первый бой нового учебного года. Приехал поздравить. Тебя. С победой, — небрежно кивнул он на растоптанное «Да здравствует Спарта!» — Но в этот раз с победой надо поздравлять не тебя… И как это вышло, объяснишь?

— Просто им повезло, — буркнул Влад, стараясь не встречаться со сверлящим проницательным взглядом главы роды. — Случайно…

— Повезло? — в тишине дома переспросил Голицын-старший. — А тебе, получается, не повезло… Спарте, сильнейшему ордену, не повезло. Мелочь какая, подумаешь!.. Такая у тебя логика?

Ну и что на это ответить? Не найдя слов, Голицын-младший, становившийся младшим лишь рядом с отцом, молча пожал плечами.

— А может, — шагнул гость к нему, — по морде тебе дать за такое невезение?

— Ну если считаешь, что это что-то исправит… — досадливо бросил Влад.

— Ладно, — сменил отец гнев на милость, — будем считать, что и правда повезло… Что он так хотел привлечь внимание Спарты, так хотел тебе понравиться, что аж из штанов выпрыгнул. Уделал Спарту для того, чтобы попасть в Спарту… Так должны подумать все! И теперь это от тебя зависит, чтобы он таки попал в Спарту. Так мы выкрутим это как надо!

— Я все равно хотел себе менталиста…

— Все из-за Островской, что ли? — хмыкнул отец. — Все успокоиться не можешь?

Начинается… Влад закатил глаза.

— Сколько говорить, — не унимался предок, временами способный быть очень назойливым, — девчонка с таким гонором нам в роду не нужна! Да родовитая, да красивая, но строптивая как ослица! Вон женишку своему руку сломала, а тебе с твоим-то характером вообще б голову могла оторвать!

Могла. И даже один раз чуть не оторвала. Отец не знал, но сам-то Влад знал и помнил. Именно поэтому ему так и нужен менталист. Чтобы никогда больше такого не повторилось.

— Пап, я сам разберусь!

— Да уж разберись! Только давай не как в этот раз…

Да уж можно было и не повторять столько раз! Выбесило даже не само поражение — выбесило, что оно случилось из-за менталиста. Всю жизнь из-за кое-кого Влад, можно сказать, страдал от менталистов и чувствовал себя слабым и немного ущербным рядом с ними, а он терпеть не мог чувствовать себя слабым и ущербным. Терпеть не мог натягивать щит, когда видит Островскую, а теперь этот чертов щит приходилось натягивать в два раза больше — еще и из-за этого сибиряка! Вот именно поэтому Голицын и хотел его себе! В свой орден, в свои руки, под свой контроль, чтобы менталист чувствовал себя слабым и ущербным на его фоне. А Влад всегда получал то, что хотел. Любой ценой.

Марк Островский видел уже немало темных ритуалов.

В темной комнате горели свечи, раскидывая причудливые тени по стенам. За круглым столом из красного дерева восседали трое, чьи лица закрывали большие капюшоны. Хотя все и так отлично знали друг друга — это скорее была дань традиции — того немного, что у них еще оставалось, пока эта страна стремительно катилась в пропасть.

Марк Островский видел уже немало темных ритуалов, которые лежали в основе его силы. Однако сегодня, несмотря на обстановку, здесь собрались не для этого. Повод, по которому его вызвали сюда в первый же учебный день, был слишком ничтожным.

— Могли бы и по телефону все обсудить, — с легким недовольством бросил Марк.

Благо, в особняке Королевства была специально проведенная линия. Чтобы не дергать его по таким пустякам.

— Не доверяю я этим штукам, — пробубнил один из капюшонов. — Я тебя слышу, ты меня слышишь, и кто знает, кто еще нас слышит…

— Ну что сказать, — приступил к делу второй, — притащил Звягинцев всем нам проблемку…

— Сначала полвзода на экзамене уложил, сегодня Спарту разделал… Отличился менталист, — протянул из-под капюшона третий. — И на каком только руднике такого самородка откопали?

Островский поморщился. А ведь тут собрались лучшие из лучших, элита из элиты — покровители Королевства, источники его силы и благополучия. Чтобы чье-то имя просто прозвучало за этим столом, надо было иметь изрядную родословную. Но даже здесь этот неотесанный сибирский выскочка рушил давно заведенный порядок. А Марку очень не нравилось, когда рушили порядок.

— И встает вопрос, — продолжил один из капюшонов, — стоит нам принимать этого… как его там… Матвеева в Королевство или не стоит?

— М-да, — покачал головой второй, — какая-то рабочая дворняжка и сразу в Королевство…

— Что скажешь, Марк? — обратился к нему третий. — Успел уже его оценить?

— Не вижу необходимости приглашать его в Королевство, — высокомерно бросил тот. — Зачем нам еще один менталист?

С Ниной-то сладу нет, но она хотя бы из своих.

— Ну а как же, — постучал пальцами по столу один из покровителей, — «Королевство берет лучших»?.. Мы же сами это придумали. Сами год от года Советам это говорим…

— Большие шишки стоят и смотрят, — задумчиво заметил другой, — на этого сибирского подарочка. А значит, и нам надо…

— Надо хотя бы сделать вид, — подхватил третий, — что и мы тоже в нем заинтересованы…

Марк уже понял, к чему они клонят — и это ему тоже не нравилось. Он же не Спарта какая-то, чтобы радоваться всякому сброду.

— Не достоин он Королевства, — безапелляционно заявил Островский. — Грязь и выскочка. Классическое простонародье — все тянет на себя, вообще не спрашивая, заслуживает этого или нет. Не вижу от него никакой пользы ордену…

Он вообще не понимал, зачем они это обсуждают. Раньше, до революции, всякие ассистенты, самородки и прочие мошки могли рассчитывать только на специальные магические школы, которые главы родов из милости организовывали на своей территории, где это магическое отребье обучалось среди себе подобных и уж точно не могло рассчитывать на то, чтобы обучаться с цветом династий.

Иногда, когда думал о том времени, Марк очень жалел, что живет сейчас, а не тогда.

— Все так, все так… Но с другой стороны, — возразил один из капюшонов, — этот выскочка неплохо показал себя тем, кому нужно себя показать. И теперь могут возникнуть вопросы, почему мы не берем его в Королевство…

— Слышал, — подхватил другой, — Ворошилов лично у нашего наркома про него спрашивал. Возможно ли, мол, такое, что сильный маг может появиться прямо из ниоткуда?

— Заменить нас хочет, — недобро сверкнули глаза из-под третьего капюшона, — списать и на очередной Беломор отправить! Мы ведь, видите ли, требуем больше, чем даем… А если вместо нас набрать всяких доярок и колхозников, то они, конечно, требовать не будут!..

— И сильный маг из народа, — припечатал первый, — нам тут сейчас совсем не нужен!

Марк не смог сдержать смешок. Маг. Из народа. Да еще и сильный… Это даже звучало как какой-то каламбур!

— Просто менталист, даже без стихии. В его-то годы! Потенциала там ноль, — уверенно резюмировал он.

А в оценке чужих потенциалов Островский обычно не ошибался.

— Так-то оно так, — кивнул один из покровителей, — но если вдруг он окажется сильнее, чем кажется, это может стать нашим просчетом…

— Если он окажется сильнее, — задумался второй, — просчетом будет принимать его сейчас в Королевство. Чтобы он брал наши ресурсы, брал наши знания, брал у нас то, что ему нужно, и становился еще сильнее…

— А не возьмем мы, — возразил третий, — и в его развитие вложатся Советы. И вот тогда, если он все-таки окажется сильным, у нас будут реальные проблемы. Ворошилов с удовольствием отрапортует главному, что найден сильный маг из простонародья. Кипятком ссать будет, что оказался прав! И получит отмашку, и пойдут чесать по городам и весям, искать сброд нам на замену…

— А если сделать так, — осенило первого, — принять этого самородка, но ничего ему не давать, никак не обучать?.. При этом делать вид, что он сам ни с чем не справляется…

— То есть позвать, но при этом не развивать? — оживился другой. — А что, неплохо!

— Пусть простак порадуется той чести, которая ему выпала, по факту же это не будет значить ничего…

— Тем более кинуться ему все равно некуда. Ни связей, ни покровителей, ни имени… Кто с ним будет возиться, особенно если он окажется в Королевстве?..

Капюшоны больше не спорили, а говорили в унисон, радуясь найденному решению.

— Все будут ждать результата от нас, а результата не будет. А мы потом скажем, что эта деревенщина просто ни на что не способна!

— И неудивительно, нечего кого попало привозить в нашу академию!

— Так и поступим!..

— Он ушлый, — нахмурился Островский, устав от этого унисона, — как и все простонародье. Сам попытается взять себе все, в чем его ограничат.

Уж не им об этом забывать — сами в свое время просмотрели революцию. Марк даже не сомневался, что на их месте такого бы не допустил.

— Ну а ты на что, Марк? — дружно хмыкнули они, в очередной раз свалив на него все. — Ты же мастер ордена, будешь присматривать за ним, чтобы он вообще ничего не получил… Под соусом заботы. Так будет проще для всех…

Проще для всех будет сразу оставить этого безродного плебея без всего. Но раз покровители так решили — да пожалуйста! — как мастер ордена Марк не против. Однако он был уверен, что, едва получив приглашение, этот сибирский выскочка сразу начнет создавать проблемы. Лучше бы не брать его совсем.

За окном уже наступила ночь, однако в полутемном кабинете, освещенном лишь настольной лампой с гербом Советов на абажуре, было не до сна. Важный человек звонил и требовал ответы.

Тихон Сергеевич Раевский всегда верил в силу полезных контактов. Верил, что до любого человека можно дотянуться всего за несколько рукопожатий — главное, чтобы эти рукопожатия благоволили тебе. Правда, жать руки всем подряд комиссар КМБ не собирался — его интересовали только те, кто на самом верху. А контакт, который ему позвонил сегодня на ночь глядя, был всего в одном рукопожатии от самой верхушки. Поэтому слушал Раевский его очень внимательно и не перебивал.

— Ты, кстати, пленку от нашей разведки уже видел? — после дежурных приветствий спросил влиятельный собеседник.

Можно было даже не уточнять, какая именно пленка имеется в виду. При всем обилии информации, каждый день поступающей от агентуры, эту просто невозможно было пропустить.

— Видел, — сказал Раевский, прижимая трубку к уху. — Интересная такая пленочка… После такого никакого синематографа не надо, кошмары наяву будут видеться.

— Вот и главный наш тоже ее видел. И первый вопрос, который он задал: правда ли это? А потом второй: можем ли мы так же? И до сих пор, кстати, — собеседник сделал паузу, — ждет ответа… Что скажешь, Тихон?

— Ну я не специалист по темной магии, — уклончиво отозвался тот. — Это у кого-то вроде Островских надо спрашивать…

— Так мы у них и спросили. И знаешь, ни на один из этих вопросов внятного ответа не получили. Так что напрашивается и третий вопрос: а зачем они нам вообще нужны, такие полезные?

Комиссар КМБ тактично промолчал — вопрос был риторическим. Власти самой виднее, зачем так подняли Островских. Главу рода аж самим наркоммагом сделали — хотя, безусловно, имелись кандидатуры не менее достойные. Однако рассуждать сейчас на эту тему было не к месту. Припомнят еще потом. Где не надо.

— Ладно, — сменил тему собеседник, — еще разберемся… А теперь уже к тебе вопрос. Конкретно к тебе, Тихон. Что там по новому ордену? Есть подвижки?

Который год высокопоставленный контакт задавал этот вопрос, однако обычно нужного ответа для него у Раевского не было.

— Ты же понимаешь важность? — привычно проговаривали в трубке. — Хозяин уже не раз и меня спрашивал, что у вас там в академии творится. Не нравится ему, что противовеса нет. Не академия, а слет представителей благородного дворянства какой-то…

— А Могильщики? — озвучил привычный довод Тихон Сергеевич.

Вполне себе противовес. Как и КМБ — и обычно этого довода хватало.

— А не блистают что-то пока твои Могильщики, — с легким укором раздалось в ответ, — особенно по сравнению с родовитыми… А нам Чкаловы нужны, свои Стахановы, только от магии!.. Чтобы в пример им ставить, а не плестись за ними!.. Сколько уже тебя просим, и все без толку…

Комиссар КМБ на миг закатил глаза. А смысл спрашивать с него? Тут надо спрашивать с природы-матушки, которая сделала так, что сила мага напрямую зависит от его происхождения, и чем потомственнее маг, тем он обычно сильнее… А против природы не попрешь.

— Но вы же знаете, как сложно найти кого-то под ваши запросы, — озвучил и второй привычный довод Раевский, — чтобы был и сильный, и одаренный, и готовый вести, и главное не из династии… Да такого практически не бывает.

Не из династий обычно приходят только мошки. А какие из них конкуренты потомственным орденам? Это даже звучало невероятно. И таким бы и оставалось, если бы… если бы один самородок-менталист вдруг не сделал невозможное. Причем уже дважды.

— А новый менталист что? — следом выдал и собеседник. — Видел его, кстати?

Видел, конечно. Уже все, кому надо, его видели. И как он положил полвзвода на вступительном экзамене, и как сегодня разбил наголову Спарту. Гвоздями! Додумался ведь сделать из гвоздей оружие… Если уж кому и поручать невозможное, то ему.

— И что думаешь? Тоже нам не подходит?

— Да всем вроде подходит, — не спеша обнадеживать раньше времени, протянул Раевский, — и хорош, и статен, и происхождения правильного, и опыт управления имеется. Идеальный кандидат, прямо тот, кого мы ждали…

— Ну так и чего ждешь? — с легким нажимом уточнили в ответ. — Идеальный кандидат, а ты время тянешь! Я думал, это ты будешь мне звонить, обрадовать поспешишь. А так мне тебя тормошить приходится…

Однако если бы все было так просто, Раевский не стал бы комиссаром КМБ. Одним из его ценных качеств было сомневаться там, где другие уже слепо уверены. В конце концов, прошлого менталиста первым заподозрил именно он… А все говорили: «Тихон, да такого не может быть! Он наша новая надежда…» И кому теперь служит ваша новая надежда? Немцам или британцам?..

— Вот только сначала, — выдержав паузу, чтобы его слова получше оценили, заговорил Тихон Сергеевич, — надо убедиться в его идейной подкованности. Сейчас его ордены начнут подкупать, надо посмотреть, как он к этому отнесется… Насколько готов им служить. Или может, у него какие другие планы…

— Твоя правда, — подумав, согласился собеседник, — убедиться не помешает. Еще один благородный орден нам не нужен. Но если убедишься, ты уж ему не препятствуй, а, наоборот, всячески помогай. Считай, задание первостепенной важности, вопрос нашего магического преимущества… А то немецкие мертвяки уже из могил вылазят, а мы в своей стране нормального рабочего ордена сделать не можем. На нелояльных барчуков полагаться приходится…

— С моей стороны, Климент Ефремович, — заверил Раевский, — все будет сделано как надо…

— Тогда рассчитываю на тебя, — выдал нарком, — не подведи!

На этом ночной разговор был окончен.