Маг народа 1: Академия красных магов

Глава 18 Вызов

После уроков, изрядно измотанные новыми знаниями, мы направились в столовую. Обедали мы сегодня втроем — у наших старших товарищей расписание не совпало с нашим. Однако хоть людей в столовой и меньше, чем за завтраком, шума стояло намного больше. Старшекурсники из разных орденов с видом благодетелей шныряли туда-сюда, раздавая первокурсникам конверты, а те хватали их и начинали восторженно пищать. А вот у нас за столом было тихо. Роза задумчиво молчала, ковыряясь ложкой в супе, а Генка то и дело провожал глазами таких посланников и всякий раз вздыхал, когда гонцы Королевства проходили мимо.

— Приглашение в Королевство это, конечно, хорошо, — пробормотал он, когда неподалеку раздалась очередная порция визгов. — Но само по себе приглашение еще ничего не значит. Там что-то вроде отбора будет, надо их мастеру понравиться. А иначе не возьмут. Говорят, в прошлом году он половину не принял…

Роза на той стороне стола отодвинула тарелку с супом, не съев даже половины.

— Какой смысл вообще об этом говорить? — проворчала она, потянувшись за своей котлетой. — Если ни одного из нас никуда не позвали…

Друг снова вздохнул, проводив глазами еще одного прошедшего мимо посланника. Несмотря на все преимущества орденов, мне что-то не нравилось, как они дают одним — тем, кто в них и кто принимает решения — надуваться важностью за счет других — тех, кто чего-то ждет и на что-то надеется. В конце концов, можно было просто вывесить список новых членов на доску, а не заставлять новичков волноваться и нервничать. Словно сама избранность избранных была насмешкой над всеми остальными.

— Рано еще говорить, — подбодрил я обоих. — Вы же слышали, Нина сказала про несколько первых дней.

— Как будто что-то за них изменится… — проворчала наша впавшая в уныние умница.

А затем внезапно нахмурилась, глядя куда-то мне за спину, где раздалась шаги. Повернув голову, я сразу же уперся взглядом в отцветающий синяк на лице одного крикливого дурачка.

— Тебе чего надо? — моментально завелся Генка.

— Тебе это больше надо! — буркнул Стас Голицын и небрежно бросил перед братом желтый конверт с большой витой красной «С». — Радуйся, Влад решил тебя позвать! Хотя я был против… — проворчал он, источая при этом грязно-коричневые волны неприязни.

Эх, ему бы уже следовало завести полезную привычку прятать эмоции, когда подходит ко мне. Но на то он и дурачок, чтобы учиться на собственных ошибках.

— Приглашение в Спарту? — друг мрачно заглянул в конверт. — Я не пойду! Так ему и скажи!

— Да тебе честь вообще оказывают! Кому ты был бы нужен, если б не Голицы…

— Бу! — перебил я этот пламенный поток, и, подскочив от неожиданности, балабол резко повернулся ко мне. — А не боишься, — хмыкнул я, — подходить сюда с такими-то эмоциями?

Коричневые волны вокруг его болтливой тушки колосились теперь уже от меня так же мощно, как и от брата. А ведь его он знает много времени, а меня всего пару дней — я прям польщен.

— Да чего мне бояться? — буркнул Голицын.

— Этого, например, — пояснил я и его же собственной неприязнью отвесил звонкую оплеуху по не шибко догадливой башке.

— Думаешь, мне нечем ответить? — его кулачок мигом вспыхнул огнем.

— Ты совсем дурак⁈ — вскочил с места Генка. — Тут же все запищит!

Его несдержанный братец покосился на висящие под потолком уловители, стряхнул огонь и как-то обиженно уставился на нас.

— А чего это у него не пищит, а у меня запищит?

— Потому что это разные виды энергии, — как по учебнику выдала Роза.

— Самая умная тут? — пробухтел дурачок. — Ооох!.. — и охнул, когда получил еще одну невидимую, но сочную оплеуху.

— Да, — улыбнулся я, поймав его возмущенный взгляд, — я могу, а ты не можешь. Еще доказательства нужны?

— Это только тут, — проворчал он, потирая башку, — не на арене… Короче, — бросил Генке, — если что-то не устраивает, говори это Владу сам! Если, конечно, рискнешь!

— И скажу! — выдохнул друг.

— Да кишка тонка-а-аах!..

Балабол аж прикусил язык, получив еще одну оплеуху, крайне нужную для закрепления урока. Я считаю, что всегда надо закреплять урок — особенно когда ученик такой непонятливый. А с трех оплеух даже дурачок поймет, чего от него хотят. Ну а если не поймет… этих воспитательных средств у меня достаточно.

Запихав укушенный язык поглубже в рот, крикливый болтун скрылся в глубине столовой, а Генка смял конверт и затолкал в карман.

— Я ему еще все скажу… — проворчал он, досадливо кидаясь на пюре с котлетой. — Не пойду я в Спарту…

Вскоре, закончив с обедом и обсудив планы на вечер, которые у нас расходились (Роза собиралась делать домашнее задание, а мы с Генкой поискать место для тренировок), втроем мы направились в библиотеку за учебниками. Здание главного корпуса даже не пришлось покидать — для удобства студентов она находилась на первом этаже западного крыла, помеченная сверкающей табличкой «Библиотека» на огромной дубовой двери.

Стоило шагнуть внутрь, и в первый миг показалось, что я попал в книжное царство. Конечно, я бывал в библиотеках и раньше: и в детдоме, и в школе, и на заводе — но такого количества книг вместе мне еще ни разу не попадалось на глаза. Высоченные стеллажи упирались аж в потолок, доверху заставленные разноцветными корешками — тонкими и толстыми, новенькими и совсем потрепанными. Глаз сбивался, пытаясь сосчитать количество уходящих вглубь рядов — они здесь были какими-то неизмеримыми, словно магией растянули пространство.

Недалеко от входа — на относительно свободной от книг площадке — стояло с десяток столов с лампами и стульями, за которыми в полной тишине сосредоточенно занимались студенты. Рядом на небольшом постаменте возвышался памятник читающего Ленина, который своим примером показывал, что надо учиться, учиться и еще раз учиться. А в углу за небольшой стойкой увлеченно почитывала томик добродушная на вид старушка и время от времени поднимала глаза, проверяя, все ли в ее царстве в порядке. Всей компанией мы направились к ней.

— Первокурсники? — отложив томик, деловито оглядела нас библиотекарша.

Мы кивнули. Без лишних расспросов она проводила нас до ближайшего стеллажа и выдала по одинаковой пачке толстых учебников книг охватывавших все предметы в расписании.

— Что-то еще? — спросила эта царица книг, вписав наши имена в специальную тетрадь. — Может, для дополнительного чтения? У нас тут и книжные новинки, и журналы, и даже переводное есть…

— А что-нибудь про магнетику есть? — тут же заинтересовалась Роза.

Старушка крепко задумалась, словно перебирая в уме все книжные каталоги, а после отправила нашу умницу в самую дальнюю, самую тихую и явно не самую популярную секцию библиотеки с туманным советом поискать что-нибудь в углубленных курсах по стихийной магии. После чего литературой неожиданно заинтересовался и Генка.

— А журналы по боевым искусствам где? — и, будто оправдываясь передо мной, добавил: — Люблю, когда с картинками… И чтобы из разных стран…

На этот раз библиотекарша не раздумывала, отослав его в противоположную куда более людную секцию, где, казалось, за книги и журналы вот-вот начнут драться. Друг воодушевленно поспешил туда.

— Мне «Стратегии магического боя» возьми, — бросил я ему в спину, и он закивал.

— А тебе не рановато? — с сомнением спросила старушка.

— Да я уже читал. Мне бы еще что-нибудь по менталистике, — добавил я, пока и сам толком не зная, что именно. В Лёниных учебниках, которые я читал в поезде, про нее не было почти ничего.

— Ты уже, наверное, тридцатый за сегодня, кто про нее спрашивает, — библиотекарша покачала головой. — И с чего такой интерес? Раньше книгу взять в руки не заставишь… Вон та полка, — она показала на ряд по соседству.

Я с любопытством отошел туда. Однако полка оказалась скорее полочкой — маленьким узким стеллажом, который стоял пустым, как поле после набега саранчи. Лишь в самом его низу осталось с десяток одинаковых тонких брошюрок «Основы менталистики» — от силы страниц на двадцать. Похоже, тут и правда были только основы — даже в учебнике по теории магии ей отводилось больше места, чем здесь. Тем не менее, взяв одну, я вернулся обратно к стойке.

— А что-нибудь еще есть?

— Есть, конечно, — ответила библиотекарша, — но в закрытой секции. Книги оттуда не разрешается выносить.

На этот раз она не показала, куда идти.

— И как туда попасть? — уточнил я.

— По особому разрешению, — ответила старушка, — от твоего куратора.

— А как узнать, кто мой куратор?

— Зайди в учебный отдел.

Что-то выходило слишком сложно. А потом еще и жалуются, что молодежь не любит читать.

— А почему эта секция закрытая? — спросил я.

— Так там менталистика, темные искусства и даже кое-что по высшей магии, — библиотекарша, казалось, удивилась моей неосведомленности. — Такое всем нельзя… Что-то еще нужно? — деловито уточнила она, вписав в тетрадь напротив моего имени и эту тоненькую книжонку.

— Да, — подумав, кивнул я. — Что-нибудь по медитации.

Хоть пойму, что это за зверь такой — недаром же и Нина, и Ковалевский советовали одно и то же.

Одобрив улыбкой такую тягу к знаниям, наш живой каталог сразу же указала на ряд стеллажей в тихом дальнем конце библиотеки — в той стороне, куда ушла и Роза. Поблагодарив, я тоже направился туда. Уголок оказался почти глухим, надежно закрытым высоченными полками от основного зала. В воздухе пахло книгами и немного пылью, что намекало, что толп, смахивающих ее руками и ногами, тут обычно нет. Ища нужный ряд, я внезапно услышал голос подруги неподалеку.

— Отпустите! — возмущенно произнесла она.

— А иначе что, мошка? — хмыкнул не менее знакомый голос одного из метателей столовых ножей.

— А иначе, — тут же нашлась подруга, — я пойду в дисциплинарный комитет!

— Ну иди!..

Следом раздался дружный гогот, выдавая, что собеседников у нее как минимум двое. Поменяв направление, я резко свернул к ним. За длинным густо заставленным учебниками стеллажом стояла Роза в компании двух метающих ножи идиотов из столовой, один из которых вцепился в красную нить браслета на ее запястье, пытаясь сорвать. Я появился как раз в тот момент, когда подруга с досадой дернулась в сторону, он рванул браслет в другую — и нить лопнула. Со стуком, показавшимся особенно громким в царившей среди полок тишине, металлические шарики разлетелись по пыльному полу.

— Что здесь происходит? — спросил я.

Три пары глаз мгновенно ткнулись в меня. Роза смотрела растерянно, а два идиота — нахально и без малейшего удивления, словно ждали здесь и сейчас именно меня. Причем к встрече явно подготовились — обе массивные тушки ныне окружали невидимые, но прочные стены, пряча за ними их поганенькое нутро.

— Ай-я-яй, — покачал я головой, проверяя их выдержку на прочность, — два больших мальчика полезли к одной девочке. Поодиночке побоялись, что не справитесь?

— А тебе какое дело, самородок? — фыркнул один.

— Иди своей дорогой, — ухмыльнулся другой. — Мы тут мошек травим!..

Следом оба опять заржали, однако не очень громко — все-таки библиотека, по стенам которой, кстати, тоже висели воронки уловителей, запрещая магию, но вполне позволяя такое вот скотство.

— Ну что, — подытожил я, — собирайте браслет и извиняйтесь. Пока я вас сам не потравил.

— А больше тебе ничего не надо? — расправил плечи один, при этом по-прежнему крепко зажимая эмоции.

— Саш, — Роза торопливо шагнула ко мне, — не надо, они же это намеренно…

А то я не понял. По рожам же видно. А еще по этим нарывистым рожам видно, что сдерживаться им очень тяжело.

— Надо, конечно, — оскалился я. — Хочу посмотреть, как вы тут будете по полу ползать, кланяться нам в ноги да пыль вытирать!..

— Да мы сейчас тобой пыль вытрем! — взвился другой. — Что ты можешь-то, кроме этих своих фокусов, а? Сам почти как мошка!..

И в этот миг из-под его зашатавшегося щита выскочили распаленные фиолетовые волны злорадства. Тут же за спиной раздались быстрые шаги, и, словно опомнившись, эмоции судорожно втянулись обратно. Кое-кто пришел своим идиотам на помощь.

— Что случилось? — вырулил из-за угла мастер Спарты собственной персоной и даже натянул удивленное лицо, будто совершенно случайно забрел в дальнюю секцию библиотеки, которая, судя по пыли и пустоте, мало кому нужна. Пахло любительской, дурно поставленной провокацией.

— Твои прихвостни, — я повернулся к нему, — прицепились к моей подруге. Порвали ее браслет, — я кивнул на красную порванную нить на полу. — Теперь мы ждем раскаяния и извинений.

— Извинений?.. От Спарты? — протянул Влад Голицын, небрежно запнув один из Розиных шариков под полку. — Боюсь, не дождетесь…

Похоже, за закрытыми стеллажами его светская вежливость, которую он практиковал перед Ниной и ее подругой, отключалась. Зато вот ментальный щит этот хлыщ носил постоянно — явно куда более крепкий, чем у его дружков.

— В таком случае у нас проблема, — подытожил я. — Твои люди цеплялись к моей подруге. А мои друзья неприкосновенны. Так что правильно делаешь, что боишься…

— Какой смелый… — прищурился Голицын. — Знаешь про право сильного? Кто сильный, тот и прав… А мои люди вынесут и тебя, и уж тем более твою подружку за полминуты.

Два его прихвостня самодовольно закивали, с куда большим усилием, чем он, удерживая над собой контроль. Роза рядом нервно махнула рукой, и все шарики с пола послушно полетели ей в ладонь — а вот ей на это особых усилий не требовалось.

— Ой ли? — проводив их глазами, сказал я. — Что-то не вижу в твоих людях особой силы. Одна болтовня.

— Хочешь поспорить? — ухмыльнулся лидер этой шайки. — А аргументы-то хороши? Спарта всегда получает то, что хочет Спарта. Захотим браслет, захотим всю девчонку в придачу… Что ты на это возразишь?

Его взгляд нагло мазнул по Розе, аж отшатнувшейся за мою спину, и остановился на мне, провоцируя реакцию. Только не говорите, что пытались развести меня на справедливость… О нет, я по провокациям куда больший спец — я получу от вас гораздо больше.

— Все, надоело болтать, — лениво бросил я. — Вызываю этих двух олухов на поединок, — и кивнул на его разменных пешек. — Если мы победим, нам достается ваш новый спортзал.

На пару мгновений в воздухе повисла тишина — даже более глухая, чем обычно царит в библиотеках. А затем Голицын расхохотался, что за ним, скалясь, подхватили и два его прихвостня. Хохот пронесся среди забитых книгами стеллажей — такой же неуместный здесь, как и эти трое.

— Мне казалось, — отсмеявшись, выдал их главарь, — что менталисты обычно умные… А что взамен? — его глаза цепко замерли на мне. — Что ты можешь предложить мне взамен?..

Можно было даже не напрягаться: по тому, как он на меня смотрел, я видел, что у него уже есть ответ. Два его идиота продолжали не слишком громко, но безудержно похрюкивать, отчего под их хлипкими щитами то и дело мелькали фиолетовые тени, как силуэты под дверной щелкой. Чуть напрягшись от моего взгляда, их мастер треснул одного по плечу, и оба разом заткнулись. Славные в Спарте порядки.

— Хотя, — наконец заговорил Влад, — давай так: если победишь, то на два часа по, скажем, вторникам и субботам спортзал в твоем распоряжении на ближайшие полгода. А проиграешь — на полгода становишься моим личным помощником в Спарте…

— Рабом! — фыркнул один из его придурков.

— Заткнись, — не поворачивая головы, осадил его Голицын, чьи глаза пристально следили за мной.

— Масом я не стану, — сразу прояснил я.

— Не мас, — поправил он, — а личный помощник. Без всяких клятв, просто на обещании. На полгода. Разумеется, если захочешь дольше, я препятствовать не буду… Получишь и спортзал, и лабораторию — у Спарты есть все…

Так вот для чего весь этот балаган: менталиста себе захотел… А не проще ли было по-хорошему дать мне приглашение? Или по-хорошему эти ребята в принципе не умеют?

— А хочешь, — вкрадчиво продолжал этот тайный любитель менталистов, — и поединка не будет. Позориться не придется. Принимаешь мои условия и эти двое прямо сейчас извиняются перед твоей мошкой…

Эти двое нахально переглянулись. Да и сама постановка фразы уже намекала, каким отличным будет это извинение.

— Это самое щедрое предложение, — самодовольно добавил их мастер, — на какое ты только можешь рассчитывать. Ну а если сомневаешься, спроси на всякий случай у своей подружки, хочет ли она драться? Может, — его губы растянула ухмылка, — тебе и некого защищать?

Слушая, Роза с силой сжимала шарики в руке — уже не растерянная, а сердитая — уже не прятавшаяся за моей спиной, а стоявшая рядом. Такого ответа мне было вполне достаточно. Подруга из тех людей, которых лично задевало все, что нечестно, что несправедливо — только таким людям я и доверял. С такими людьми можно завоевать весь мир.

— Три часа каждый день и целое воскресенье, — сказал я, вновь сосредоточившись на Голицыне.

— Дерзкий, — еще шире ухмыльнулся он. — Хотя окажись я без денег, семьи, связей — в общем, без всего — я бы, наверное, был таким же, как ты. Но, к счастью, я не на твоем месте…

Ухмылка, казалось, вот-вот порвет ему рот.

— Поединок сегодня в семь, — думая, что получил желаемое, деловито заговорил этот хлыщ, — на большой арене. Два на два. Ты и твоя девчонка против этих двух, — он кивнул на своих осклабившихся идиотов. — А эти двое, чтоб ты знал, Земцов и Носов. Поспрашивай у остальных, что они умеют, если интересно…

За стеллажами внезапно послышались быстрые громкие шаги, словно кто-то сюда бежал. Следом к нам выскочил всклокоченный Генка.

— Три на три!.. — выдохнул он, схватившись за ближайшую полку.

Двоюродный братец насмешливо его оглядел.

— Нет, — без раздумий отрезал он. — Твой друг хочет большего, чем то, на что имеет право. Так что условия диктую я. Но если хочешь помочь ему, покажешь завтра дорогу до Спарты. А потом и сам придешь по приглашению.

— Я к тебе не пойду! — мрачно бросил друг.

— Уловители, — Влад небрежно ткнул пальцем вверх, показывая на торчащую над стеллажами темную воронку, — ловят только магию, а кулаки — нет… Ты один, — выразительно добавил он, — а нас много.

— Он не один, — не менее выразительно поправил я. — А вас не так уж и много.

— А менталистам, — Голицын мгновенно повернулся ко мне, будто вспомнив о своей потаенной страсти к менталистам, — вообще опасно получать по голове. Имей в виду на будущее… В общем, завтра после занятий приходи в Спарту, чтобы начать выполнение своих обязанностей.

— Приду, — отозвался я, — с расписанием, когда мне удобнее взять свои три часа в вашем спортзале.

— Не придешь, а прихромаешь, — с иронией поправил он. — Парни об этом позаботятся!

Два его прихвостня тут же дружно загоготали, и, развернувшись, вся шайка направилась прочь. Несколько мгновений в нашем глухом уголке висела тишина — доносились лишь отголоски их самодовольного хохота. Затем задрожала полка, куда Роза судорожно облокотилась, будто у нее внезапно отказали ноги.

— Так и знала, — пробормотала она, отчаянно стискивая шарики в ладони, — что этот день плохо кончится… Зачем я вообще на это подписалась?

— Сделай глубокий вдох, — посоветовал я.

— Да какой вдох! — рассердилась подруга. — Они нас вообще в клочья порвут! Ты еще даже защиту ставить не умеешь! А я… а что могу я… — закончила она уже с унынием.

Стукаясь друг о друга, металлические шарики нервно позвякивали в ее руке. Наклонившись, Генка молча поднял с пола порванную красную нить и, затянув тугой узел, протянул ей.

— По-моему, ты себя недооцениваешь, — сказал я, глядя, как ее пальцы, слегка подрагивая, начали насаживать шарики на нить. — И сама не понимаешь свою силу. Уважай себя и требуй от других, чтобы они с тобой считались.

— Можно подумать, — уже гораздо спокойнее проворчала Роза, — моей силы хватит, чтобы их победить…

— Сила ничего не решает, — возразил я. — Слышала историю про Давида и Голиафа?

— Ну у него была праща, — мигом возразила наша всезнающая умница.

— И у нас тоже кое-что будет…

Друзья смотрели на меня, ожидая продолжения — Генка с любопытством, а Роза с новой эмоцией, которой не было еще пару мгновений назад. Вокруг ее тела, медленно покачиваясь, появились легкие тонкие нежно-голубые волны. Это — цвет надежды. Казалось, дунь — и она разлетится. Но если правильно ей воспользоваться, она может стать тем, что укрепляет человека.

Выглянув в проход между длинными рядами стеллажей, я на всякий случай проверил, нет ли непрошеных ушей. Вокруг были только книги и пыль.

— В общем, — я повернулся к друзьям, — план такой…