Маг народа 1: Академия красных магов

Глава 16 Международный реестр магов

В какую щеку еще нецелованный?.. Вопрос будто повис в воздухе, заставив других студентов озадаченно коситься на нас. Это она так надеялась меня смутить? Вообще-то это я смущаю девушек — не они меня.

— В эту, — показал я, мысленно отметив, что незнакомка весьма хороша.

— А в губы? — с вызовом прищурилась она.

Теперь уже прищурился и я. Обычно надо хоть немного постараться, чтобы увидеть чужую эмоцию, однако сейчас она сочно раскинулась сама — насыщенно оранжевыми волнами довольно сильного любопытства, которое кокетка, не скрывая, выставляла передо мной — словно бросала как вызов. Так смотрят на героев-полярников или летчиков-испытателей, когда видят их не на полосах газет, а вживую, при этом представляя себя этаким новым Северным полюсом, который этот бесстрашный герой, безусловно, захочет покорить. Лестно, конечно, но неужто я выгляжу как любитель подобных подвигов?

— А ты кто? — спросил я.

— А что, — болотные зеленые глаза сощурились еще лукавее, — для этого обязательно знакомиться?

— Ладно, целуй так, — со смешком разрешил я.

— Ладно, Соня, — игриво улыбнулась она, что-то не спеша касаться ни моих губ, ни щеки.

— Саша, — представился я в ответ, и правда чувствуя себя под этим любопытным натиском немного героем-полярником, в чью экспедицию так и просятся некоторые неугомонные девицы.

— Да кто ж этого еще не знает… — подмигнула кокетка и, прекратив царапать пуговицу моей гимнастерки, легко упорхнула в толпу.

Золотые локоны скрылись за чужими спинами так же стремительно, как и появились. При этом, несмотря на столько громких слов, раскиданных тут их обладательницей, поцелуя мне так и не досталось. Ох уж это предсказуемое девичье коварство…

— Это что было-то?.. — пробормотал рядом Генка. Вот уж кого происходящее и правда сбило с толку.

— Белозерская Софья, — тихо сказала Роза. — Вот, что это было…

— Знаешь ее? — спросил я.

— Не лично. У нас комнаты на одном этаже. Честно говоря, ходить мимо ее двери жутковато, особенно вечером… Там веточки какие-то прибиты и пахнет то ли цветами, то ли полынью, то ли варевом каким. Зельями колдовскими, в общем, — хмыкнула подруга. — А может, просто клопов травит…

Изучив итоги экзаменов, мы затем протиснулись к расписанию, повешенному по соседству, и на некоторое время застыли перед ним. Если бы мне кто сказал, что однажды я буду изучать теорию магии, я бы не поверил. Еще тут были практика магического боя, магзаконность, основы магии стихий, магремесло, а также внезапно немецкий язык, английский и единоборства.

— Что так много теории-то… — пробормотал с одной стороны друг.

— Мы что, сразу приступим к практике? — выдохнула с другой подруга.

Словом, занятия были на любой вкус, обещая много нового.

— Просьба всех подняться в парадный зал, — вдруг заявила с лестницы девушка, которую я видел после экзамена вместе с Ниной, — для торжественного открытия учебного года!..

Налюбовавшись расписанием, толпа студентов хлынула вверх по лестнице в огромный зал на втором этаже, чьи двери оказались приветливо открыты. Внутри уже собралась вся академия. В воздухе звенели сотни голосов, наполняя его предвкушением. Скамейки ступененобразными рядами уходили вверх, чтобы происходящее на небольшой пока еще пустой сцене было видно всем.

На самом первом ряду сидели преподаватели, среди которых я знал только Ковалевского, надевшего и сюда неизменно серый строгий костюм, и Рогозина, чей длинный шрам тянулся на всю щеку, а также добродушную пожилую женщину, которая измеряла нашу магическую силу. Генка чуть не споткнулся, засмотревшись на двух статных красавиц рядом с ней. Девушки, на вид вчерашние выпускницы, были похожи как близнецы — только у одной волосы белые, как первый снег, а у другой черные, как воронье крыло.

— Если они тоже будут что-то у нас преподавать, — прошептал друг, приклеившись к ним глазами, — то это уже мой любимый предмет…

Также на первом ряду чернела уже знакомая форма сотрудника КМБ. Однако эта тень не пряталась — наоборот, мужчина сидел, гордо выпрямив спину, прямо по центру. На скамейке за ним расположись Нина, Лёня и еще кучка ребят, что-то оживленно обсуждая и делая пометки — похоже, представители студсовета. Мы же втроем прошествовали до оставшихся мест почти на самом верху. Вид отсюда открывался просто отличный, как со смотровой площадки над рекой. Студенты в форме, сидевшие ниже, напоминали темно-зеленые волны, которые нетерпеливо колебались, ожидая начала.

— А девчонки тут ничего, — прокомментировал Генка, увлеченно вертя головой во все стороны.

Мой же взгляд наткнулся на небрежно рассыпанные по плечам золотые локоны моей новой знакомой, которая сидела в паре рядов от нас со скучающим личиком. Казалось, терпкий древесный запах добирался даже сюда.

— Ага, — отозвался я, теперь пытаясь рассмотреть изящную русую прическу на втором ряду, — уже оценил…

— А можно свои оценки не при мне? — проворчала рядом Роза. — Вообще-то я тоже девушка!

— А ты, девушка, могла бы сделать вид, что не слышишь, — ухмыльнулся Генка.

— А вы, бабники, могли бы и не при мне, — парировала она.

Я примирительно взмахнул руками, успокаивая обоих как раз в тот момент, когда гул голосов стих, и в аудиторию вошел Звягинцев — точно такой же, каким я запомнил его по Сталинску. Только костюм у директора сейчас был наряднее. Сопровождаемый пятью сотнями глаз, Владимир Алексеевич неторопливо прошествовал к стоявшей на сцене кафедре. Остановившись, махнул рукой, словно приветствуя каждого в огромном зале — и тишина вокруг стала абсолютной.

— Кто хочет получить нечто за ничто в итоге получает ничего, — начал он.

Слушатели дружно застыли, пытаясь это осмыслить.

— Природа сделала подарок каждому из вас, — продолжил директор, — дала частичку своей силы, и вместе с силой вы получили ответственность… Ваши мысли, слова, поступки способны изменить не только вашу жизнь, но и весь мир, нарушить равновесие или, наоборот, вернуть его на место, если оно вдруг пошатнется…

Его спокойный уверенный голос плавно разливался по рядам скамеек, проникая в каждые уши и оседая в каждой голове. Сейчас, наблюдая за ним, я видел, как он без всяких иллюзий вдохновлял других. Студенты трепетно ловили каждое слово, и гигантские розовые лепестки распускались над залом — уважения и почитания здесь было так много, что позавидовал бы любой политик.

— А наш директор, — тихо спросил я, — тоже из династии?

— Конечно, — шепотом отозвался Генка, — Звягинцевы — вообще очень уважаемая династия и с властью на короткой ноге. К слову, брат нашего директора управляет «МагРесПромом», а сын вообще глава магразведки… Говорят, — он обежал глазами ряды скамеек, — некоторые студенты уже с академии на нее работают…

— Не неси чепухи, — мигом вмешалась Роза с другой стороны, — кто возьмет на работу мага без ранга?

— Это же разведка, — усмехнулся друг, — так они тебе и скажут, кого возьмут…

Подруга состроила скептическую мордашку, всем видом показывая, что знает в этой жизни куда больше него.

— А что это вообще такое — магразведка? — тихо уточнил я.

— Особое разведывательное подразделение, — еле слышно ответила наша всезнайка, — которое занимается вопросами магической безопасности.

— Как КМБ?

— КМБ отвечает за внутренние угрозы, — Роза перешла на шепот, — а магразведка — за внешние…

— Часто маги ошибочно думают, что сила решает все, — продолжал директор за кафедрой. — Однако это не так. Главное — уметь раскрыть свою уникальность и уникальность тех, кто вам доверится… А для этого нужно много трудиться и много учиться…

— Слышал, — Роза слегка перегнулась через меня, обращаясь персонально к Генке, — сила не главное…

— Неубедительно! — хмыкнул тот. — Он маг первого ранга…

Тем временем Звягинцев неспешно прошелся взглядом по рядам скамеек, словно всматриваясь в каждое лицо — интересуясь каждым. Убеждать он, конечно, умел — я в этом уже лично убедился.

— Даже если вы не станете боевыми магами, — в звенящей тишине продолжил он, — гражданские специалисты тоже нужны. Маг всегда найдет себе место в обществе. Главное — хорошо учиться и быть полезными своей стране и своему народу… Кто хочет получить нечто за ничто в итоге получает ничего, — подытожил директор. — Все получит тот, кто готов отдать все. Поэтому рискуйте, экспериментируйте, идите вперед и никогда не останавливайтесь!..

Владимир Алексеевич договорил, и зал разразился бурными аплодисментами — казалось, даже ряды скамеек заскрипели в такт хлопающим ладоням. Улыбаясь, Звягинцев покинул кафедру, и его место сразу занял Ковалевский, чей серый строгий вид сам собой остановил овации.

— Теперь, — в восстановившейся тишине заявил этот блюститель порядка, — расходимся по классам согласно расписанию! Опоздавших не допустят на уроки…

— Ну конечно! — фыркнул парень на скамейке перед нами. — Если кто и не допустит, то только он…

Первым уроком сегодня была теория магии. Покинув парадный зал, мы прошли во вместительную учебную аудиторию, где сдавали практический экзамен. Как и тогда, сейчас здесь собрались все первокурсники, занимая места. Ряды длинных парт и скамеек ступенеобразно тянулись вверх, предлагая множество вариантов. Без особых раздумий Роза зашагала к первой парте прямо перед преподавательским носом, собираясь сесть за нее.

— О нет, — усмехнулся я. — Я видел, теорию магии ведет Ковалевский.

— И? — она чуть вскинула бровь.

— Только сумасшедший сядет перед ним на первую парту по своей воле, — подхватил друг.

— Но тут удобнее всего, — возразила наша тянущаяся к знаниям подруга.

Спорно. Переглянувшись с Генкой, мы с двух сторон подхватили ее под локти и понесли по ступеням вверх. Вокруг мигом раздались смешки от уже успевших рассесться.

— Да сама я! Сама!.. — выдохнула Роза, возмущенно от нас отмахиваясь и краснея от общего внимания.

Мы отпустили ее на волю, и, дойдя до середины аудитории, уселись втроем за свободную парту. Взгляд тут же в паре рядов от нас выцепил знакомого балабола — Голицына Стаса, который тоже предусмотрительно свалил подальше, а рядом с ним внезапно устроилась хамоватая сестра Нины — Островская Ева. Эти двое общались весьма по-дружески, явно давно зная друг друга. Заметив нас, несдержанный дурачок поморщился, а его подружка скривилась. Однако сильными эмоциями сейчас не пачкал воздух ни один — просто по привычке корчили рожи.

Другие студенты торопливо рассаживались по местам. Мимо нас по ступеням вверх прошагал худой бледный паренек с неизменно гордой осанкой — еще один до крайности родовитый отпрыск.

— Зорин, — крикнул ему Голицын, — иди к нам!

— Обойдусь, — сухо отозвался тот и прошел дальше, даже не демонстративно, а как-то равнодушно проигнорировав приглашение, будто ему было плевать вообще на всех.

Он добрался до одного из верхних рядов — наиболее пустого — и сел в одиночестве у окна. Некоторое время я всматривался в его бледный профиль, ожидая увидеть широкие фиолетовые волны тщеславия или кровавые гордыни — или что там бывает с такой длиннющей родословной. Однако волны, еле заметно окутывавшие его, были тонкими и бесцветно-мутными, как дымка. Так обычно выглядит отчаяние. Не люблю работать с этой эмоцией — она затягивает.

— Какой-то нелюдимый, — прокомментировал Генка, тоже проводив его глазами.

— Возможно, просто необщительный, — возразила Роза, которой сегодня очень нравилось во всем с нами спорить. — В отличие от некоторых, — с легкой язвинкой добавила она, — которые трещат без умолку…

Я аж невольно усмехнулся.

— Это ты сейчас кого хотела обидеть, — мигом среагировал друг, — Сашку или меня?

— Сдается мне, — заметил я, — что сразу обоих.

— Может, вернем ее на место?..

В следующее мгновение по академии звонкой трелью разнесся звонок. Ровно в ту же секунду, словно подавая пример пунктуальности, в аудиторию вошел Ковалевский с книгой в руке и захлопнул дверь, явно показывая, что после него сюда никто не войдет.

— Тишина, — бросил он.

В воздухе мигом повисла тишина, нарушаемая лишь его шагами, а затем скрипом стула за преподавательским столом. Не успел его серый зад устроиться, как в дверь раздался робкий стук, и симпатичная блондинка осторожно заглянула в проем.

— Можно?

— Имя, — невозмутимо уточнил Ковалевский.

— Белла Розанова… — краснея, пролепетала девчонка.

Он неторопливо записал что-то на лежащий перед ним листок.

— Закройте дверь, — после, даже не глядя на нее, выдал этот любитель дисциплины. — С той стороны.

Не сказав ни слова, девушка испуганно вынырнула в коридор и плотно притворила дверь.

— А я бы ее пустил… — пробормотал рядом Генка.

— Одно опоздание — предупреждение, — сообщил наш «добрый» преподаватель оставшейся аудитории, — три — наказание.

От такого начала урока тишина стала еще гуще.

— Это, — он поднял со стола толстую книгу в твердом переплете, которую принес с собой и которой при желании можно проломить голову, — учебник по теории магии, и ваша любимая книга на ближайшие полгода. Так что записываем, — его цепкий взгляд прошелся по рядам скамеек, — что нужно взять в библиотеке…

Воздух мигом наполнился скрипом парт и шелестом листов. Окунувшись в чернильницы, перья бодро зачиркали по бумаге.

— Маг — это оружие, — продолжил под этот аккомпанемент Ковалевский. — Но между спусковым крючком пистолета и человеком всегда есть мозги и воля, которые решают, нажать или нет. Так вот с магией все точно так же. В умелых руках она полезна, а неумелые проще отрубить. В старину, кстати, так и делали…

Тишина по плотности уже напоминала стену. Студенты молча переглядывались, не зная, как на это реагировать. Что-то подсказывало, что дай ему волю — он бы и сейчас рубил.

— Но с этими подробностями, — с иронией добавил Григорий Николаевич, — вас еще любезно познакомят на магзаконности… Итак, современная теория магии состоит из четырех крупных разделов: боевая магия, артефакторика, магремесло и менталистика. Разница между ними фундаментальна и определяется видом энергии и способами работы с ней. Боевая магия — это преобразование собственной энергии в силу, способную менять реальность…

— Я так и знал, что будет сложно… — посетовал рядом Генка.

Роза еле слышно шикнула, чтобы не отвлекал.

— Артефакторика и магремесло, с которым вы тоже скоро познакомитесь, завязаны на передаче собственной энергии неживым и соответственно живым объектам. Ну а менталистика единственная из всех работает с чужой энергией, управляя ею… Ментальная магия вообще самая коварная. Берет ваши эмоции, залазит к вам в голову и может делать все, что хочет, и с вашим мозгом, и с вашим телом…

В следующее мгновение те студенты, которые слушали внимательно — а таких тут большинство, включая и меня, — поежились от внезапного сквозняка, промчавшегося по аудитории. Порыв был ледяным, как зимняя вьюга — несмотря на солнце за окном и жару первых осенних дней. Вот только листы на столах даже не зашелестели, потому что этот воображаемый сквозняк коснулся лишь наших мозгов. Хмыкнув, я уставился на внешне невозмутимого, а на вид так и вовсе серого Ковалевского. Как там говорил Лёня: менталистов тут два студента, директор и один преподаватель? Уже можно и не спрашивать какой. Зато у меня появился новый вопрос.

— А почему в нашем расписании нет менталистики?

— Если хотите задать вопрос, — Ковалевский медленно повернул голову в мою сторону, — надо поднять руку.

Я тут же вскинул руку, и он как ни в чем не бывало кивнул, еще не понимая, что я ему сейчас тоже устрою экзамен.

— А почему в нашем расписании нет менталистики? — повторил я.

— Менталистику, как и артефакторику, изучают только на старших курсах, — ответил он.

— А почему?

— Артефакторика требует прочных базовых знаний, а в менталистике нет особой надобности.

— Как и в менталистах! — вякнул на всю аудиторию Голицын, явно еще не сообразивший, что преподаватель тоже менталист. Да еще и полыхнул, дурачок, сочными фиолетовыми волнами.

Ковалевский неожиданно усмехнулся, по-любому тоже их рассмотрев.

— Зря вы так думаете, Станислав. Менталист может прямо сейчас заставить вас спрыгнуть с парты, пройтись на голове, раздеться, сплясать, спеть или совершить любую другую глупость на виду у всех. Но не будет, — добавил он, перечислив столько отличных идей, и выразительно посмотрел на меня, — потому что у нас урок. А если хотите выкрикивать с места, — цепкий взгляд царапнул по крикуну так, что тот поежился, — то поднимайте руку. Что же касается менталистов, — преподавательский взор снова сместился на меня, — у них всегда много недоброжелателей, поэтому менталистам крайне важно служить во благо. Ни одно социально значимое действие менталиста не останется незамеченным.

Я снова поднял руку. Не то чтобы я хотел его достать — просто кое-кто, кидающийся красивыми фразами, так и напрашивался.

— Почему?

— Вы не слышали про международный реестр магов стратегического значения? — Ковалевский на этот раз ответил вопросом на вопрос.

Тишина в аудитории то ли означала, что никто не слышал, то ли намекала, что никому неинтересно. Моя рука опять взлетела в воздух — по ощущениям, ее уже можно и не опускать. Однако вместо того чтобы радоваться такому интересу к своему явно нудному предмету, преподаватель сцепил руки на груди.

— Что такое международный реестр? — спросил я.

— Самый актуальный для вас вопрос, — с сарказмом заметил Григорий Николаевич. — Согласно международной конвенции, туда заносятся сильнейшие стихийные маги, все специалисты по высшей магии, а также менталисты в обязательном порядке.

Я тут же вскинул руку.

— Нет, Александр, — опередил он мой новый вопрос, — вас еще там нет. Сперва вы закончите академию и получите ранг, и только после этого вас туда официально внесут. Однако не стоит огорчаться, скорее надо радоваться, потому что находиться в этом реестре — все равно что жить под постоянным наблюдением. Это очень большая ответственность… Еще вопросы у кого-нибудь есть, или я могу наконец продолжить? — он обвел глазами ряды парт.

Тишина сгустилась еще ощутимее. Все молчали, словно им и правда нечего спросить. У меня же темы еще не исчерпались. Я снова поднял руку.

— А как появилась магия?

— Точно не известно, — ответил преподаватель, — есть лишь версии.

— А когда?

Его губы тронулись в ухмылке.

— Александр, я настоятельно рекомендую вам посвятить свободное время этой славной книге, — он показал на толстый учебник на своем столе. — Вы удивитесь, сколько можно узнать, если хоть раз ее открыть…

— Открыть книгу не так же легко, как плюнуть! — снова подал голос главный местный дурачок, очевидно надеясь всех рассмешить, и самодовольно уставился на меня — мол, ничего ты мне тут не сделаешь!

Повернув голову, Григорий Николаевич мазнул взглядом по густым фиолетовым волнам вокруг Голицына, и все самодовольство хлестнуло того как розгами, так что на миг он скорчился от боли. Я же снова наблюдал работу другого менталиста, которую во всей огромной аудитории мог увидеть и оценить только я. Ну и еще тушка крикуна, получившего свою утреннюю порцию унижений и боли.

— Не помню, — сухо, но при этом довольно произнес Ковалевский, — чтобы давал разрешение хоть кому-то язвить на моих занятиях.

Ага, кроме самого себя. Смотрю, тут он вообще не ограничен в способах поддержки дисциплины.

Остаток урока перья усердно скрипели по листам, фиксируя весьма муторные положения теории магии. Перед самым звонком главный ее знаток дал нам столько домашней работы, что, похоже, придется разом осилить треть учебника. Стоило занятию закончиться, как студенты захлопнули тетради и повскакивали с мест, спеша убраться отсюда как можно скорее и наконец выдохнуть. А вот у меня еще оставались вопросы.

— Я вас догоню, — сказал я друзьям.

Кивнув, Генка и Роза ушли вместе со всеми, а я направился к преподавательскому столу. Ковалевский встретил меня без особого удивления, уже явно сообразив, что я легко не отстаю.

— Григорий Николаевич, — начал я, — посоветуйте, пожалуйста, как мне поскорее научиться магии?

Собственно, этот вопрос сейчас был самым актуальным. Кто, как не другой менталист, причем более опытный, мог дать на него ответ?

— А куда вам спешить? — невозмутимо уточнил он.

— Хочу всех нагнать.

— До поступления в академию никто специально не обучается, — заметил Ковалевский. — Так что вы всех нагоните, если будете стараться.

— Ну хотя бы с чего начать? — не отставал я.

— Для начала советую взять учебник по теории магии, книгу по медитации и обязательно, в первую очередь что-нибудь по этикету, — хмыкнул этот советчик. — В нем вы сейчас отстаете больше всего… Еще вопросы?

Да: где тут найти более полезных преподавателей? Но вряд ли я услышу на него достойный ответ.

Тем временем аудитория уже опустела. Видя, что ничего полезного здесь сейчас не получу, я тоже направился к двери.

— Александр, — неожиданно позвал Ковалевский, когда я был уже у порога.

Я обернулся.

— У вас сейчас магзаконность по расписанию, — сказал он. — Сделайте себе одолжение, не задавайте там вопросов.

— Каких вопросов? — уточнил я.

— В вашем случае любых…