Маг народа 1: Академия красных магов

Глава 32 Перемены

— Спарта — сильнейший орден академии! — распылялся красноречием Влад Голицын, стоя в центре плотной толпы посреди своего огромного спортзала. — Мы сильнее Ковена, Элементаля, Могильщиков! Нашей силы опасается даже Королевство! Потому что сила — это все! — выкинул он в воздух объятый пламенем кулак. — Сила решает!

Сгрудившиеся вокруг спартанцы — нынешние и будущие — одобряюще загудели. Все как на подбор высокие и мускулистые — ни одного дохляка, ни одной девчонки. Потому что они ценили только ту силу, которую видят, которая может напрячь мускулы и помахать кулаками. Большая ошибка, к слову говоря.

— У нас есть сила, у нас есть связи! — продолжал пыхать огнем главарь этой шайки. — А сила и связи в нашем мире решают все! Только у нас здесь лучшие спортзалы, — пылающая рука по-хозяйски обвела зал, — собственный бассейн, любой инвентарь для тренировок!..

Речь выходила пламенная — во всех смыслах. А ведь мог и не стараться: судя по лицам слушателей, тела тут гораздо натренированнее мозгов. Им не нужно проникновенных речей — хватило бы и простой команды, указывающей, куда идти и кого лупить. Лишь бы рядом был тот, кто отдаст эту команду. Вот только почему он думает, что это всегда будет только он?..

В этот миг лидер шайки заметил нас и самодовольно ухмыльнулся.

— А вот и гости дорогие! Ну надо же! — как бывалый тамада на веселой свадьбе, начал Голицын. — Эй, все, смотрите на эту троицу! — и выразительно махнул рукой в нашу сторону. — Видите, даже те, кто не собирался в Спарту, все равно рано или и поздно в ней оказываются! Давайте, расступитесь, пропустите их в самый центр, чтобы всем было видно!.. Что, Матвеев, проспался, включил башку, засунул гордость куда поглубже и все-таки пришел? Видите, — снова обратился этот тамада к своей публике, — сила Спарты может вправить мозги даже менталисту!

Шутка, на мой вкус, была так себе. Однако стены спортзала аж содрогнулись от дружного ржача, некоторые из его прихвостней даже захрюкали. То тут, то там вокруг накачанных тушек стали вспыхивать фиолетовые волны. Тщеславие и самодовольство одних словно заражали собой других, разносясь, как вирус, по толпе. Их мастер даже сам не понимал, какое делал мне одолжение, разжигая их эмоции.

— Все проще, Голицын, — шагнул я к нему, когда его шайка вдоволь наржалась, — ты сегодня столько болтал, что Спарта — самый сильный орден академии, что я пришел это проверить.

— И как же ты собираешься это проверить? — оскалился он, кстати, один из немногих, кого сейчас прятал ментальный щит. А вообще их здесь — для самого сильного ордена академии — было до позорного мало.

— Да вот так, — сказал я и под кучей следящих за мной самодовольных взглядов вытащил из кармана мятый желтый конверт, смял его еще больше и бросил на пол. — В жопу твою Спарту! И что ты мне теперь сделаешь?

В огромном зале повисла настолько звенящая тишина, что не надо было даже повышать голос, чтобы меня услышал каждый.

— Смотрите все, — обратился я к тем, кто пришли сюда с такими же конвертами, — я оскорбил Спарту и швырнул ее приглашение на пол. И мне за это ничего! Все еще считаете, что Спарта — самый сильный орден?

— Ты нарываешься, сибиряк! — зловеще прищурился местный лидер.

Следом и его прихвостни, больше не ухмыляясь, с вызовом и раздражением уставились на меня. Фиолетовые волны вокруг их тушек стали стремительно сменяться злобно бурыми. Общая злость, общее недовольство, общее желание заткнуть меня словно заискрили в воздухе. Толпа, испытывающая одно и то же, быстро синхронизируется — и тем быстрее, чем более понятную эмоцию им сообщают.

— А, я понял, — протянул я, разжигая эту коллективную ярость еще сильнее, — одного приглашения вам мало… Генка, давай, — повернулся к другу, — сделай то, что давно уже хотел!

— Да с удовольствием! — фыркнул он, выхватил из кармана конверт, аж с хрустом смял его и довольно швырнул на пол. — Получите распишитесь!

— Похоже, бил я тебя в детстве мало, — процедил Голицын. — Но это поправимо…

Его свора начала сжимать кулаки, готовая по первому приказу заняться любимым делом. Бурых клокочущих волн с каждой секундой становилось все больше. Теснясь и толкаясь, они раздраженно били друг по другу, цеплялись и спутывались, заводя их хозяев еще сильнее. Именно так, как я и хотел.

— Что, и двух конвертов мало? — нарочито удивленно произнес я. — Но ничего, у нас есть еще! — и взглянул на пришедшего с нами одногруппника, который тоже потянул из кармана приглашение.

— Зорин, не смей! — смерил его взглядом местный лидер. — Если б не твоя фамилия, был бы уже здесь инвентарем!..

— Отличная проверка, кстати, — ухмыльнулся тот. — Голицын, вот что я думаю про твой орден! — а следом смял и бросил свое приглашение к уже валявшимся нашим.

— Теперь даже твой папочка тебя не защитит! — сверкнул глазами мастер Спарты.

— От чего защищать-то? — хмыкнул я. — Три конверта на полу, трое уже вас послали, и нам за это ни-че-го!.. Все еще считаете себя самым сильным орденом академии?

Вся шайка злобно перевела взгляды с мусора на полу, каковым стали их приглашения, на нас, сумевших над ними посмеяться. Бурых бьющихся в истерике волн уже было так много, что они окрашивали воздух. Все уже откровенно предвкушали, что они с нами за это сделают.

— Эй, новички, — добавляя этой ярости огонька, бросил я, — прежде чем вступать, можете тоже попробовать их послать! Глядишь — и вам ничего не будет!

В этот миг кулак Влада Голицына запылал огнем.

— Никогда не видел такого тупого менталиста! — впился он в меня взглядом. — Вас трое, а нас вон сколько!..

Его прихвостни нетерпеливо закивали — все поголовно захваченные общими злостью и раздражением. Сильнейший орден академии! Смешно. Широченные бурые волны уже захлестнули зал, как огромное цунами, готовясь смять всех по мановению руки.

Моей руки.

Отправляясь сюда, я уже знал, что большинство тут не умели ставить ментальные щиты, и даже из тех, кто умели, лишь единицы поставили. До остальных — явно не сильных умом — так и не дошло. Конечно, они ведь были на своей территории, в своей толпе, где, по их мнению, им ничего не грозит. Где их мастер защитит их, если что. Вот только он-то сразу от меня прикрылся — еще и наивно решил, что если огородился от моих способностей, то здесь и сейчас они ему больше ничем не грозят.

Умения думать не только за себя, но и за других ему явно не хватало. А если чего-то не хватает, то ты уже не самый сильный. Простой урок, который он сейчас усвоит.

— А я никогда не видел такого тупого мастера! — оскалился я. — Если захочу, тебя твои же и побьют! И будешь тут ползать по полу, сопли подтирать…

— Чего? — аж опешил Голицын.

— На колени! — приказал я и резко, рассекая воздух, махнул рукой.

Повинуясь моему движению, бурые волны мигом превратились в острые лезвия и с размаху рубанули толпу по коленям. Разрывая кожу, разрезая связки, пробираясь глубоко, аж до костей — причиняя дикую жгучую боль, не реальную и вместе с тем невыносимую… По залу тут же пронеслись отчаянные визги, испуганные писки, нервные вскрики и дружный стук, с которым колени членов этого сильнейшего ордена бессильно рухнули на пол.

БУМ! БУМ! БУМ!.. Слева, справа, спереди, сзади — повсюду попадали на колени. Все, кто пылали злостью, кто клокотали гневом, кто хотели приструнить нас, сейчас оказались на коленях. Уже не хозяева положения, а заложники ситуации. Мои заложники. Мои марионетки. Держа под контролем их эмоции, я мог пытать их воображаемой болью и дальше, пока они бы хрюкали как свиньи, скулили как собаки да мычали как кастрированные бычки.

— Вот, — повернулся я к хозяину этого зверинца, благодаря щиту оставшемуся на ногах, однако ошеломленному и побледневшему, даже огонек слетел с руки, — те, кто стоят, это твои люди, а на коленях сейчас — мои… Оцени количество…

Сейчас не павших спартанцев можно было посчитать по пальцам. Я поставил на колени почти весь орден. И теперь одни стояли смиренно, боясь, что лишнее движение причинит им боль. Другие же отчаянно тужились, пытаясь встать — однако были не в силах этого сделать. Бурые волны прочно, как гвозди, прибивали их конечности к полу. В конце концов, я их поставил не для того, чтобы они поднялись.

— Прикажу, — обведя рукой эту кучку плохо дрессированных обезьян, бросил я их растерявшемуся дрессировщику, — и они дружно встанут и хорошенько тебя отпинают. Всей толпой, как ты любишь…

В этот миг один из его устоявших огнеплюев дернулся в мою сторону, формируя ярко-красное пламя на ладони. Однако Генка перегородил ему дорогу, зажигая свои ладони в ответ. Другие же даже не двинулись с места, явно опасаясь, что стоит сделать шаг, как и они тоже бессильно рухнут на пол.

— Ну что, приказывать? — сверху вниз оглядел я эту уменьшившуюся в высоте Спарту. — Или ты усвоил урок?

Стиснув зубы, Голицын с явным презрением прошелся глазами по своей коленопреклоненной толпе.

— Что, совсем ничего не боишься? — процедил он, с досадой отворачиваясь от такого зрелища. — Думаешь, твои фокусы делают тебя неуязвимым?

— А ты думаешь, ты сейчас неуязвим?..

Я стремительно завел руку, будто замахиваясь плетью. Повинуясь мне, вся его шайка подскочила, шагнула к нему и тут же упала обратно, наполнив зал новыми писками и скулежом. Их мастер — не контролировавший сейчас никого — побледнел еще больше.

— Запомни это чувство, Голицын. И вы все запомните, — я оглядел его спартанцев, как покорно стоящих, так и сердито дергающихся в безуспешных попытках встать, но вместо этого лишь полирующих брюками пол. — Это то, что вы будете испытывать всякий раз, когда окажетесь на моем пути. А если и дальше хотите называться самым сильным орденом, — усмехнулся я, — обходите стороной меня и моих друзей! Предупреждаю пока по-хорошему.

— То есть вот это по-хорошему? — аж задергался глаз у лидера этой своры.

— Представь себе, — оскалился я, — и очень не советую проверять, как будет по-плохому!

Толпа все еще бессильно стояла на коленях, будто поклоняясь кому-то, кто смотрел на них всех сверху вниз. И сейчас этим кем-то был не их мастер — что, судя по перекошенной харе, он прекрасно понимал и сам. Впервые в его ордене на его территории его люди подчинялись не ему. Причем во время приветственного собрания, когда новички должны смотреть с восторгом и мечтать попасть к нему в услужение. Думаю, эту мысль ему еще надо переварить.

Под кряхтение его коленопреклоненной шайки я в сопровождении моих ребят дошел до двери и только у самого порога милостиво обернулся.

— Ладно, бедолаги, — оглядел я этот сильнейший орден. — Тренировка по ментальным щитам на сегодня закончена. Инвентарь может подняться с пола.

С этим мы вышли. Они же еще некоторое время неподвижно стояли на коленях, словно не веря, что им уже разрешили встать. Кто знает, сколько пришедших сюда по приглашениям свалят после такой демонстрации, но то, что Спарта их не сможет от меня защитить, после сегодняшнего точно запомнят все.

— Вот смех-то! — взбудоражено частил рядом Генка, пуская ладонями маленькие победные искорки. — Всю Спарту на колени поставили! Да еще и приглашения бросили прямо ему под ноги! Не одно, а целых три. Три приглашения!.. Вот так вам, Голицыны! Умылись, да?..

Сквозь окна спортзала было видно, как, охая, ахая и потирая колени, самопровозглашенный «самый сильный орден академии» завозился на полу. И было слышно, как сердито орал на них пришедший в себя Голицын. Под этот аккомпанемент одни, кряхтя как старики, медленно и опасливо поднимались, другие сначала неуклюже вставали на четвереньки, третьи же порывисто вскочили с колен и тут же рухнули обратно, будто разучившись стоять за пару минут. Держу пари, столь фееричного отбора у Спарты еще не было.

— А ты правда, — не без удовольствия наблюдавший это Зорин вдруг повернулся ко мне, — нигде не учился раньше?

Я кивнул.

— Техника, которую ты сейчас использовал, — продолжил внезапно разговорившийся одногруппник, — называется «кукловод». Насколько я знаю, это очень продвинутый раздел ментальной магии.

— А ты откуда знаешь? — заинтересовался я.

— Старший брат, когда учился здесь, дружил с менталистом. Тот часто у нас в гостях бывал. Так я такого наслушался…

За разговором мы дошли до развилки, где две дорожки предложили два разных направления. Одно вело к общаге, а другое — к месту, где сегодня проходило собрание Королевства.

— Ладно, ребят, спасибо, что взяли меня в свою компанию, — неожиданно подытожил Зорин, сворачивая к общаге. — С орденами я на сегодня все…

— А ты что, не пойдешь в Королевство? — не понял Генка.

— А меня туда не звали, — одногруппник равнодушно пожал плечами.

— Даже тебя? С твоей-то фамилией?.. — изумился друг.

— Да я и не рвался, — без тени разочарования сказал Валентин. — Если бы вы знали Островского столько, сколько знаю я, вы бы поняли, что ничего удивительного в этом нет… Ладно, вам удачи, — махнул он рукой и побрел в сторону общаги.

— Даже Зорина не взяли, — провожая его глазами, с легким недоумением пробормотал Генка. — Ну что сказать… Теперь я, в принципе, даже и не расстроен. Понятно, какие у них там запросы… Пойдем хоть тебя провожу, — добавил он, искренне радуясь хотя бы за друга.

— Да ну его это Королевство, — хмыкнул я. — Я туда не пойду.

— Чего? Да как так-то?.. Как это ты не пойдешь в Королевство? — тут же разволновался он. — Почему?.. Из-за меня, что ли?.. Да брось! Ну ладно не взяли меня, но тебе-то зачем отказываться? Как тут без ордена-то?..

А вот теперь пришло время главного сюрприза.

— Товарищ Скворцов, — начал я официальным тоном, так что он даже растерялся и прекратил паниковать, — помнишь, я обещал, что мы будем с тобой в одном ордене?

— Ну да… — озадаченно протянул друг.

— Так вот, поздравляю, тебя только что приняли в орден!

— Какой? — выдохнул он.

— Такой, — широко улыбаясь, сказал я, — какого тут еще не было…

Лёнины очки, казалось, вот-вот сползут с носа — настолько его изумило сказанное.

— Нина, ты шутишь? — недоверчиво протянул он.

— Нет, — абсолютно серьезно ответила она. — Вот, посмотри сам, — и протянула ему служебную записку, переданную сегодня в студсовет.

Ее секретарь несколько раз удивленно пробежался глазами по листку, который казался чьей-то шуткой — настолько невероятно было то, что написано внутри. Однако и подпись, и имя того, кто подписался, говорили, что это совсем не шутка.

— Ты же понимаешь, — поднял глаза Лёня, — сколько бумаг придется подготовить…

— Подготовим, — спокойно сказала Нина.

— А сколько дополнительной работы придется сделать…

— Сделаем, — кивнула она.

Несколько мгновений приятель рассеянно теребил дужку очков, все еще пытаясь уложить новую информацию в голове.

— Когда я впервые увидел его там, в Сталинске, — наконец задумчиво пробормотал он, — сразу понял, что спокойной жизни с ним можно не ждать. Но такого даже я не ожидал… Представить боюсь, как взбесятся ордены, когда об этом узнают… Ты же понимаешь, — Лёня серьезно взглянул на нее, — что теперь будет в академии?

Нина улыбнулась, уже не скрывая радость. Понимала. Конечно, она прекрасно понимала.

Перемены.

'От лица Советской власти прошу оказать все содействие и приложить все силы для создания в академии нового ордена, под руководством товарища Александра Матвеева.

Тихон Сергеевич Раевский.'

Стиснув зубы, Влад Голицын уже не первый раз перечитывал переданную из студсовет бумажку. Напечатанные на машинке строки, размноженные Островской для всех орденов, уже скакали перед глазами. Какой еще к черту новый орден? Зачем академии новый орден? Почему этим новым орденом будет управлять именно он? И главное — чего он натворит, управляя этим новым орденом?..

Словно в насмешку, в памяти пронеслось недавнее собрание, должное быть триумфом, а ставшее вдруг позором. Но больше всего напряг тот момент, когда все его люди поднялись, шагнули к нему, а потом снова упали. Влад до сих пор задавался вопросом, неужели они и правда могли его… отпинать всей толпой? Целая орава тех, кем он гордился, на короткое время стала чужими послушными куклами, вполне способными сделать с ним что угодно по чужому приказу. Или это все-таки был блеф менталиста? Смог бы он им такое приказать или все-таки не смог?..

И вот теперь этот менталист, который черт пойми что может, организует собственный орден в академии, который черт пойми что будет творить… Нет, такого просто нельзя допускать!

Рука ярко вспыхнула огнем, и, искусанная со всех сторон языками пламени, чертова бумажка сгорела дотла. Тряхнув рукой, Голицын небрежно развеял пепел по комнате. Новый орден, значит… В одиночку с таким не поспоришь. Тут нужны союзники. Интересно, как Островский, со снобизмом смотрящий на всех, кто недостаточно родовит, отнесется к тому, что новый орден возглавит безродный выскочка? Вряд ли он будет в восторге.

'От лица Советской власти прошу оказать все содействие и приложить все силы для создания в академии нового ордена, под руководством товарища Александра Матвеева.

Тихон Сергеевич Раевский.'

Марк молчал. Молчал уже пятую минуту с тех пор, как это прочел.

— Марк… — поправив очки на носу, осторожно позвал его помощник.

В ответ — ни слова, ни звука, только пальцы, крепко сжимавшие бумажку, начали дергаться. Что было плохим знаком. Очень плохом знаком.

— Марк, — еще осторожнее позвал он, — но ведь ничего же страшного…

Огромная тень, появившись из ниоткуда, мелькнула рядом, и парень в очках отшатнулся, отлично зная, что на пути этой тени лучше не оказываться.

— Ничего? — тихо процедил Островский. — Ты считаешь, что это ничего?..

Тень все больше расплывалась по комнате, словно заливая собой пространство. Еще не обретшая форму, но если обретет…

— Безродная дворняга, — чеканил каждое слово Марк, — пришла в академию и решила, что может навязывать свои порядки… Не может!

Он стиснул в трясущейся руке листок, и тот, растворяясь, стал черными каплями стекать на пол, где их тут же поглощала тень. Вскоре от бумажки не осталось ничего. Островский умел стирать в ноль то, что ему не нравится.

— Нового ордена, — тряхнул он уже пустой рукой, — здесь не будет!

Его помощник лишь с облегчением выдохнул, увидев, что тень начала исчезать. Мало кто мог разозлить или выбесить Марка настолько, чтобы он неконтролируемо выпускал силу, которую вообще-то отлично контролировал. Уж в чем в чем, а в этом новый менталист был уникальным, даже Нине такого не удавалось.

— У нас будет орден! Новый орден! — счастливо орал Генка на всю улицу, изумляя одних, пугая других и зля третьих.

Но не важно, как и кто к этому относился. У нас будет орден! Новый орден для тех, кого недооценивают, кого задвигают, кому мешают развиваться — для всех тех, кто хотят поменять свою жизнь к лучшему. И я знал, с чего начать.

Первое, что говорят новому рабочему, только заводя в цех: держи свое рабочее место, свой цех, свой завод в чистоте. Это основа основ и техники безопасности, и продуктивного труда. Это то, что я слышал сам и что сам доносил до всех, кто был в моей бригаде.

Эта академия сейчас напоминала захламленный старый чердак, где скопилась куча допотопного барахла, ненужного и вредного, от которого надо избавиться, если хочешь эффективно работать. А я хотел — хотел по полной использовать данный мне шанс.

А значит, надо навести здесь порядок.

Конец 1-го тома.

Продолжение истории «Маг народа 2: Посвящение в маги» здесь:

[https://author.today/reader/173789/5119841]