Маг народа 1: Академия красных магов

Глава 9 Боевая учебная арена

Я встал с места и направился к столу, краем глаза отметив, как человек-тень у окна, умудряясь даже не поднимать головы, пристально отслеживает каждый мой шаг.

— Садись, — улыбнулась мне хозяйка аппарата.

Я сел на стул рядом с энэманометром. Взгляд с любопытством пробежался по железной стенке с той стороны, которую я не видел раньше. Сразу над металлической латкой, стягивавшей покореженный корпус, была аккуратная табличка с надписью «Измеритель уровня магической силы 'МС-11».

— А почему одиннадцать? — спросил я.

— Потому что наука не стоит на месте, — добродушно отозвалась женщина, надевая на меня манжету.

Следом она протянула мне уже изрядно затисканную кожаную подушечку, соединенную проводом с прибором.

— Сжимай и разжимай, когда я подключу.

Однако стоило мне коснуться кожаной поверхности, как агрегат, не дожидаясь подключения, загудел сам — даже скорее болезненно закряхтел, как старый курильщик. Озадаченный, я легко нажал на подушечку — и стрелка на панели тут же бешено задергалась к концу шкалы, но не останавливаясь, а словно пытаясь ее пробить. Кряхтение прибора многократно усилилось, став таким надсадно противным, что захотелось зажать уши — что большинство студентов и сделали, обалдевши глядя на меня. Следом раздался зловещий треск, будто железные стенки вот-вот разъедутся в стороны.

— Я же говорил! — с досадой бросил Ковалевский, забирая у меня подушечку. — Раиса Анатольевна, быстро снимайте с него все!

Даже когда с меня стянули манжету, кряхтение аппарата не прекратилось. Стрелка продолжала яростно колотиться о край шкалы, словно пытаясь уйти куда-то за границу измеримого. Подтянув к себе список, Григорий Николаевич бегло вывел рядом с моей фамилией «гипотетические сто».

— А вы меня мерить не будете? — озадаченно спросил я.

— У нас нет второго прибора, — отозвалась его хозяйка, торопливо щелкая по рычажкам, чтобы остановить кряхтение. — Мы ничем не сможем его заменить, если вдруг он выйдет из строя…

— Александр, — немного нетерпеливо произнес Ковалевский, — идите уже на место!

Только когда я отошел от агрегата, кряхтение наконец прекратилось, а стрелка замерла, рухнув в самый конец шкалы. Под пытливыми взглядами всей аудитории я вернулся за парту. Сотрудник КМБ аж высунулся из своего угла, в открытую рассматривая меня, а потом, будто опомнившись, опять нырнул в тень.

— Ничего удивительного, — сказала Роза, когда я сел между друзьями, — ты менталист и работаешь с чужой энергией. А это возможно только на самых высоких уровня магической силы.

— А почему прибор их не измеряет?

— Вас так мало, что проще считать аномалией, — выдал с другой стороны Генка.

Отдохнув от меня, энэманометр вскоре пришел в норму, и тестирование студентов продолжилось. Очередной первокурсник садился на стул, манжета надевалась на руку, подушечка тискалась, агрегат мерно гудел, стрелка на панели двигалась… От повторяющихся действий меня даже начало клонить в сон.

— Островская Ева, — внезапно прочитал Ковалевский.

Сзади раздались четкие быстрые шаги, и я с любопытством повернул голову. По ступеням, высоко вздернув подбородок, спускалась девушка. Сестра?.. Однако она была совсем не похожа на Нину. Вместо длинных русых волос — короткие светлые, которые едва доставали до плеч. Вместо теплых синих глаз — карие, с вызовом глядевшие на всех вокруг. Да и темно-зеленая форма академии смотрелась на Нине женственно и изящно, а на этой девчонке все то же самое сидело немного мешковато, подчеркивая не линии и изгибы, а углы. Общим у них, казалось, была только фамилия.

— А это тоже дочь наркома? — на всякий случай уточнил я у Генки.

— Выбираешь, какая лучше? — фыркнул он.

— А давайте вы не будете, — мигом проворчала Роза, — обсуждать девушек при мне!

Островская номер два тем временем приземлилась на стул около прибора и протянула руку — боевито и как-то даже немного резко, словно капризно. Женщина надела на нее манжету и, дав ей подушечку, щелкнула по рычажку. Аппарат привычно загудел.

— Восемьдесят два процента, — через полминуты сообщила его хозяйка.

По аудитории пронеслось одобрительно гудение — это были вторые восемьдесят после Голицына, лишь чуть-чуть не дотянув до его результата.

— Логично, — заметил Генка, — Островские — сильная, древняя династия…

Вот только сама девчонка будто была не рада такому результату. С каменным лицом встала со стула и торопливо направилась обратно к своему месту. Проходя мимо нашей парты, она бросила какой-то неопределенный взгляд на меня и удалилась наверх.

Скоро подошла очередь и Генки.

— Скворцов Геннадий, — зачитал его имя Ковалевский.

Друг бодро вскочил и зашагал к стулу. Женщина в очередной раз повторила ритуал, нацепив на него манжету и щелкнув по рычажку. Прибор довольно громко загудел, и Генка стал усердно тискать подушечку. Видя, как оживленно задвигалась стрелка по шкале, я впервые задумался об одной в общем-то очевидной вещи.

— А зачем эти измерения делать при всех?

— Чтобы все знали, — отозвалась Роза, — кто ты и чего от тебя ожидать. Тут требуют результата и не любят неожиданностей…

Гудение продолжалось, становясь с каждым мгновением все громче. Генка напряженно смотрел на шкалу, по которой яростно билась стрелка, уходя все дальше. За спиной, казалось, заскрежетали зубы. Голицын, устроившийся на несколько рядов выше, так же напряженно, как и его единокровный брат, следил за панелью прибора. Оба ждали итогового процента, словно соревнуясь друг с другом.

Наконец гудение прекратилось, и стрелка, подрагивая, остановилась в конце шкалы.

— Восемьдесят шесть процентов! — довольно сообщила женщина. — Сразу видно Голицынскую кровь…

Зубы официального отпрыска скрипнули еще яростнее. Генка тоже поморщился, не слишком воодушевленный сравнением. Тем не менее в их негласном соревновании была ничья — оба получили одинаковый процент, будто кровь и правда решала.

Оставшиеся студенты не показали ничего удивительного. Таким образом, отметку в восемьдесят процентов пробили только трое, семьдесят — где-то с десяток, а у остальных проценты колебались от сорока до шестидесяти. Едва последний прошедший тестирование вернул подушечку, как сотрудник КМБ, сделав пометку в свой список, поднялся с места и удалился — почти так же бесшумно, как тень исчезает под солнцем. Дверь открылась, выпуская его и впуская Нину.

— Пока все свободны, — объявил Ковалевский. — Практическая часть экзамена состоится через два часа на боевой учебной арене. Опоздавшим снимут баллы, — буднично пригрозил он.

Следом отдал список с результатами Нине и что-то ей сказал. Аудитория тут же наполнилась звуками. Парни, закатившие сюда агрегат, вновь подступились к нему и под чутким руководством его хозяйки начали осторожно отсоединять провода. Вокруг оживленно заскрипели скамейки — будущие первокурсники повскакивали с мест и дружно поспешили к выходу.

— В столовую идешь? — спросил рядом Генка.

Нина все еще о чем-то говорила с Ковалевским.

— Я вас догоню, — отозвался я. — У меня тут вопрос. По практической части.

— Как думаете, — Роза мигом встрепенулась, — она будет сильно сложной?

— У тебя семьдесят четыре процента, — хмыкнул друг. — Хватит переживать из-за пустяков!

Она опять нахмурилась.

— Ты и правда не понимаешь, как это все работает?

Препираясь, они направились к двери. Куда вскоре, закончив разговор с Ниной, зашагал и наш экзаменатор, по чьей вине у меня сегодня такой насыщенный день.

— Григорий Николаевич, — я перерезал ему путь, — а практику мне тоже сдавать?

Он, так рвавшийся весь экзамен видеть меня перед собой, сейчас что-то не слишком охотно остановился.

— Да, Александр, тоже.

— Но я же ничего еще не умею, — напомнил я, на случай если кто-то забывчивый вдруг забыл.

— Мы не приглашаем в академию тех, кто совсем ничего не умеет, — отрезал Ковалевский и шагнул в сторону, пытаясь меня обойти.

— Когда меня приглашали, — я шагнул туда же, снова заставляя его мной любоваться, — мне сказали, что экзаменов я сдавать не буду.

— Вы сдаете экзамены наравне со всеми, — с нажимом произнес он. — Это не обсуждается. И дайте мне уже пройти!

С этим словами обогнул меня и смылся, как смущенная неловкими вопросами девица. Кстати, о девушках. Неподалеку со списком в руке промелькнула Нина, идя к сестре, которая, поджав губы, торопливо спускалась ей навстречу.

— Ну как ты? — спросила старшая.

— В списке посмотри! — буркнула младшая и утопала прочь.

Несколько мгновений синие глаза хмуро смотрели на ее удаляющуюся спину, а потом, словно почувствовав мой взгляд, их обладательница повернула голову и перестала хмуриться.

— Ну как? — спросила она. — Много намерили?

— Гипотетические сто, — я подошел к ней.

Нина с улыбкой кивнула, будто без слов говоря, что так и думала. Ну еще бы!

— Полагаю, — я покосился на железные латки на покореженном корпусе, от которого сейчас отсоединяли последние провода, — сломала этот прибор ты.

Она снова кивнула — уже с усмешкой.

— И как понимать эти гипотетические сто? — полюбопытствовал я.

— Для тебя все магия. Каждый опыт, каждое мгновение и даже каждый вздох. Ты весь пропитан ею. Ты можешь брать энергию из всего. Даже из этого разговора, — моя прекрасная собеседница опять улыбнулась.

— Брать-то могу, — хмыкнул я, — еще бы научиться с ней работать.

— Для этого ты и здесь…

Говоря, мы вышли из уже опустевшей аудитории, где остались только хозяйка прибора и парни-помощники, бережно водружавшие его обратно на тележку.

— Насчет практического этапа… — Нина внезапно замялась. — Просто помни, что никто не требует от тебя уметь все и сразу. Все всё понимают…

Звучало как-то не очень вдохновляюще. Обычно, когда все всё понимают, это значит, что тебя пытаются выставить дураком.

— Идем обедать? — я постарался отмахнуться от этой мысли.

— Мне пока некогда, — она слегка тряхнула списком, показывая, что есть дела. — А тебе советую пообедать с друзьями и немного отдохнуть. Силы на арене понадобятся…

На ближайшей лестнице наши пути разошлись. Нина направилась в сторону студсовета, а я — в столовую, находившуюся на первом этаже главного корпуса. Запахи жареного мяса, борща, тушеных овощей и свежей выпечки вперемежку расползались по всему залу. Приборы и тарелки громко звенели, воздух будто подрагивал от сотен взбудораженных голосов. Здесь было шумно, людно и немного нервно, и сразу видно, кому сдавать практику, а кто просто пришли пообедать — первым еда почти не лезла в горло, вторые же уплетали ее с удовольствием.

Наполнив поднос, я направился к столу в центре зала, за которым уже сидели трое — Роза с Ларой с одной стороны и Генка с другой.

— Что-то тут сильно людно, — заметил я, приземляясь рядом с ним.

— На практическую часть экзамена обычно собираются все, — охотно пояснила подруга Нины. — Всем интересно оценить новичков. К тому же это зрелищно…

Ложка напротив плюхнулась в тарелку с борщом, так и не дойдя до рта.

— То есть это еще и вся академия увидит? — помрачнела Роза.

— Не только академия, — загадочно протянула блондинка. — Еще и люди из наркомата магии. В этому году даже ожидается сам нарком…

Подруга отодвинула тарелку, словно от запаха борща ее вдруг начало тошнить. Да и у меня как-то поубавился аппетит. Экзамен и так грозился обернуться позором — так мало того еще и публичным.

— А что вообще представляет из себя этот экзамен? — спросил я.

— Оценку стартовых показателей, — ответила Лара, беспечно ковыряясь вилкой среди овощей на своей тарелке. — Соответственно, он состоит из двух частей. Первая на силу атаки, она обязательная, а вторая на боевую мощь…

— На боевую мощь… — проворчала Роза. — А это не слишком?

— Ну что поделать, — отозвалась наша новая знакомая. — Все через это проходят… Зато во второй части можно не участвовать. Она добровольная.

— Но лучше участвовать, — вклинился Генка, уминая котлету. — Иначе не поднимешься выше четвертого ранга!

Это было что-то новенькое. Я сделал мысленную пометку разобраться с рангами попозже, а пока имелись задачи насущнее.

— И что нужно уметь для этого практического экзамена?

— Если коротко, — Лара скользнула глазами по моему значку «ГТО», — метко бить и быстро бегать.

Звучало подозрительно легко.

— А из магии?

Опережая ответ, раздались громкие быстрые шаги, и рядом со мной остановилась угловатая девчонка — Ева Островская собственной персоной. Карие глаза с ходу впились в меня — без малейшей робости или кокетства.

— Значит, ты менталист? — с легким вызовом спросила она.

Пожалуй, я бы все-таки мог назвать ее красивой, если бы не этот сверлящий взгляд. Да и грязно-коричневые волны неприязни, не слишком мощные, однако заметные, не добавляли ей красоты в моих глазах.

— Предпочитаю, — заметил я, — когда меня называют Сашей.

— Ненавижу менталистов! — зачем-то поделилась она со мной сокровенным.

— А я хамок, — дал ей ценную информацию и я.

Скорчив недовольную мордашку, Островская номер два зашагала прочь, унося своих тараканов подальше от моей тарелки.

— Эй! — Лара с досадой бросила ей в спину. — Она вообще-то интересовалась твоим результатом!

— Ну так и передай ей, — не оборачиваясь, пробухтела младшая сестра Нины, — что у нее как всегда все лучше! Может собой гордиться! Как всегда!..

Сердито топая, она удалилась в другой конец столовой.

— Вот же мелкая зараза… — проворчала Лара, провожая ее глазами.

— Плохие отношения с сестрой? — уточнил я.

— Да там вообще нет никаких отношений. У Нины вообще вся семья… — начала она и осеклась. — А ты умеешь забалтывать… Исключительно интереса ради, — блондинка лукаво прищурилась, — и до чего ты можешь девушку доболтать?

— До всего, — уклончиво ответил я, — чего ей захочется.

Генка рядом мигом оторвался от своей котлеты.

— А соблазнить с помощью иллюзий можно?

— Нельзя использовать дар во вред другим! — возмутилась на другой стороне стола Роза.

— Почему во вред? — возразил он. — Для общего удовольствия…

— Да это ж просто неэтично!..

Пока они препирались по этическим аспектам, я вновь повернулся к подруге Нины, так и не ответившей на волновавший меня вопрос.

— И что нужно уметь из магии, чтобы показать на этом экзамене хороший результат?

— Ты уже все умеешь, — легкомысленно отозвалась она. — Просто извлеки это из себя…

После этих слов аж захотелось сходить к мужикам-строителям и взять клещи побольше, потому что, подозреваю, извлекать придется откуда-то очень глубоко.

В назначенное для практического экзамена время к учебной боевой арене направилась толпа будущих первокурсников, напоминая со стороны бурлящую реку — из-за светло-синей спортивной формы, в которую переоделись все. Отовсюду доносились нервные обрывки фраз — то и дело кто-то причитал, что лучше бы родился без магии. Топающий рядом Генка подрагивал от нетерпения, Розу с другой стороны аж колотило, я же решил что, раз уж этого испытания не избежать, разберусь с тем, что надо, на месте. В первый раз, что ли! Жизнь все время подкидывает такие сюрпризы.

Наконец мы добрались до огромной, как стадион, круглой арены, которую я уже видел, когда исследовал местность вчера. Правда, сейчас казалось, что это вчера было лет этак пять назад.

— Тут есть еще и малые арены, — пробормотал друг, с восхищением ее рассматривая, — но эта самая главная! Говорят, вмещает полтысячи зрителей!..

Иными словами, почти всю академию. Сквозь широко распахнутые ворота наша толпа просочилась внутрь. В первый миг ощущение было таким, будто засунул голову в пчелиный рой — так здесь все гудело. Покрытую песком арену окружали уходящие вверх ступенеобразные ряды скамеек, плотно заполненные местными студентами. Верхние ряды с воодушевлением ожидали шоу, в то время как нижние, куда рассаживались сдающие экзамен, нервно и даже обреченно смотрели на песок. Я же поднял голову выше, изучая тонкую, едва различимую сетку по всему периметру, отделяющую арену от трибун.

— Это что за клетка?

— Усиленное магией ограждение, — пробормотала подруга, — чтобы никого из зрителей не задело магией с арены…

— А то тут такие битвы бывают!.. — с восторгом добавил друг.

Наконец найдя три свободных места рядом, я сел между взбудораженным Генкой и бледной кусающей губы Розой. Находиться между ними сейчас было все равно что принимать контрастный душ, где с одной стороны сочилось горячее предвкушение, а с другой — холодное напряжение. Загляни я в их эмоции одновременно, у меня бы просто взорвались мозги — и я точно знал, какая из двух мне нравится меньше.

— Расслабься, — шепнул я нашей умнице.

— Тебе легко говорить… — пробурчала она в ответ.

— Мне? — хмыкнул я.

— А, ну да, — после паузы согласилась подруга и немного расслабилась.

Следом Генка затеребил меня с другой стороны.

— Смотри! — нетерпеливо зашептал он. — Люди из наркомата!..

В другом конце арены над частью скамеек возвышался огромный навес, надежно закрывая их и от солнца, и от возможного дождя. Видимо, это были самые элитные места, которые медленно заполнялись людьми в строгих деловых костюмах.

С каждой минутой ожидания гудение на зрительских рядах становилось все громче и взбудораженнее. Пробежавшись глазами, я без особого труда заметил сидящих то тут, то там сотрудников КМБ — всегда по одному, одновременно незаметных, как тени, и все же выделяющихся своей чернотой, чтобы про них никто не смог забыть. Кроме них, на скамейках среди учащихся попадались и люди постарше в нарядной одежде, словно пришли в театр или цирк.

— Тут явно не только студенты, — заметил я.

— Еще их родители, — пробормотала Роза, тоже осматриваясь, — да и просто члены династий…

— Так масов себе и ищут, — с видом знатока выдал Генка, — из перспективных новичков…

Тем временем на противоположную трибуну под навес поменьше, чем для гостей из наркомата, неспешно прошествовал Ковалевский в сопровождении пожилой женщины, которая недавно измеряла нашу магическую силу. Там уже сидели несколько человек — вероятно, преподаватели академии. Однако директора, которого не видел с самого Сталинска, среди них я не заметил. А ведь будь он тут, возможно, я бы наблюдал за экзаменом как зритель.

— Как думаешь, — Генка вдруг понизил голос, явно чтобы Роза не слышала, — они типа пара или просто так близко сели?

И еле заметно показал глазами вбок. Под еще одним навесом, самым маленьким из трех, сидели парни и девушки в темно-зеленой форме академии — по всей видимости, студенческая элита. Взгляд сразу выцепил Нину, рядом о чем-то болтала Лара, а рядом с ней сидел парень с местной доски почета, чье имя я запомнил — Марк Островский. Воодушевленно болтая, блондинка чуть ли не вжималась телом в его плечо — не самое крепкое на вид, однако держался он так, будто все вокруг принадлежало исключительно ему.

— А вон Зорин-старший, — друг, уже ускакавший мыслями в другую сторону, потянул меня за рукав, — собственной персоной! Сына поди пришел поддержать…

Мужчина, мощный как огромная глыба, опустился на скамейку с другой стороны трибуны.

— Здорово, когда есть нормальный отец, — пробормотал рядом Генка.

— А твой тоже здесь? — спросил я.

— Да ты что, — отмахнулся друг, — ради меня он никуда не придет! Даже ради него не придет, — он кивнул на усевшегося в ряду по соседству Голицына, который тут же показал ему кулак.

Генка показал кулак в ответ, а я вдруг заметил кое-что поинтереснее двух машущих друг другу кулаков. Только сейчас в глаза бросились железные столбы по краям арены, где сразу под фонарями висели знакомые темные воронки.

— А здесь-то зачем уловители?

— Чтобы зрители понимали силу магии, — отвернувшись от братца, пояснил Генка. — Чем сильнее она будет, тем громче запищит. Не у всех же ее видно, только у стихийников…

— Начинается! — Роза рядом напряженно стиснула пальцы, не сводя глаз с арены, куда в этот момент вышли несколько мужчин.