Маг народа 1: Академия красных магов

Глава 21 Поединок

Над огромной ареной висела тишина — абсолютно неестественная для такого скопления людей. Трибуны молчали, соперники насмешливо ждали нашей атаки, видимо, желая посмотреть, на что мы способны, перед тем как снести нас мощным потоком огня.

— Начинай! — бросил я.

Роза, сжимая кристалл с рунами в левой руке, взмахнула правой — но не резко, дергано или рвано. Ее кисть изящно сделала волну — со стороны движение могло показаться похожим на танец. Повинуясь этой безмолвной команде, все гвозди покинули ящики и плавно полетели в небо, как снежинки. Зрители и соперники, которые до этого смотрели с насмешками, теперь провожали их глазами как завороженные, явно никогда не видевшие такого зрелища.

Уловители по краям арены заверещали как аккомпанемент, под который эти металлические снежинки собирались в огромное железное облако.

— Целься! — приказал я.

Подруга, которую сейчас с головы до ног окутало ровное синее сияние, неспешно повела кистью в другую сторону. Тут же послушно, будто верные слуги, все гвозди повернулись шляпками к нам, а остриями к противникам — как пчелы, готовые рвануть в атаку. Наконец до наших соперников дошло, на что мы способны. Они торопливо вскинули руки, и густая сочная синева разлилась сразу по четырем ладоням, с которых вот-вот сорвется огонь.

— Бей! — крикнул я.

Роза резко выбросила правую руку вперед — и громадная железная туча стремительно понеслась на наших противников. Те встретили атаку мощными потоками пламени — казалось, гигантский огнедыщащий дракон пахнул на нас жаром. Гвозди яростно разметало над ареной. Уловители словно сошли с ума, фиксируя магию теперь с обеих сторон.

Ярко-красные языки лизнули песок совсем близко — в паре шагов от того места, где стояли мы с Розой. Однако до нас не достало — силу соперников сдержало то, что нападали мы.

— Нападай! — приказал я.

Подруга снова выбросила руку — и гвозди неугомонным роем понеслись в бой, выставив острия вперед. Потоки пламени вырвались им навстречу, готовясь опять раскидать по сторонам.

— Окружай!

Роза молниеносно крутанула кистью. Металлический рой мигом разделился на две части и завертелся, как два вихря, вокруг наших соперников, подбираясь к ним со всех сторон. В ответ они широко развели руки, продолжая выбрасывать волны огня. Гвозди опять разметало по воздуху, и тут же, повернувшись остриями, они вновь окружили противников.

Уловители вопили надсадно. Казалось, по арене носилась бесконечная снежная буря, но только из гвоздей. Плотные металлические кольца безостановочно вращались вокруг наших соперников, изолируя их друг от друга, от зрителей, от всего мира, будто захватывая в плен, заставляя видеть только выставленные на них острия. Сотни, тысячи острых железных жал… Огненные потоки без передышки срывались с ладоней, отбрасывая их прочь, и сразу же, не зная усталости, эти металлические пчелы неслись в новую атаку.

— Сжимай! — крикнул я.

Мгновенно вихри стали сжиматься вокруг двух тел, прорывая пылающее сопротивление, подступая к ним все ближе, вынуждая отбиваться все быстрее — давя на нервы все ощутимее.

— Сжимай! — повторил я.

Роза стиснула кристалл чуть крепче — и железные кольца вокруг наших противников стали еще туже, заставляя ударять по ним жаром еще яростнее. Конечно, у них в планах было другое: прорваться к нам и хорошенько навалять — но сейчас они даже шага не могли сделать в этих густых вертящихся металлических воронках. Все их силы уходили только на откидывание гвоздей от себя ярко-красными волнами пламени.

— Сжимай!

Вот только они не учли одного: огонь не сжигает металл — он его закаляет. Уж мне-то не знать. Чем сильнее бьете, тем крепче будем.

— Сжимай!

Сильнее тот, кто умеет лучше пользоваться своими преимуществами — и мы это умели лучше. Атаки шли не прекращаясь. Гвозди не уставали, а вот нашим соперникам, уже изрядно взмокшим, требовалось все больше сил для каждого нового удара огнем. А где их взять? Забрать у чего-то другого. Вскоре один из противников — тот, что стоял напротив меня — отправив все силы на вызов пламени, не сумел удержать свой ментальный щит. И без того не слишком надежная стеночка, прятавшая его эмоции от меня, словно рассыпалась на части, выпуская наружу серые волны страха, разыгравшегося под натиском наших атак.

— Сжимай! — приказал я, планируя дожать и второго.

— Не могу! — вдруг отозвалась Роза. — Он начинает греть! Лёня говорил, что он может расколоться! Может не выдержать!..

И правда, кристалл в ее руке будто подожгли изнутри. За мутно-прозрачными стенками теперь плясали вполне различимые языки пламени, а густое синее свечение вокруг ее тела нервно колебалось, словно готовое вот-вот слететь.

— Держись! — бросил я. — Еще чуть-чуть!

— Я не могу! — прокричала она, стискивая артефакт еще крепче.

Один из наших противников еще держался, пока вполне способный дать отпор. У другого же среди вертящихся гвоздей и потоков огня уже вовсю колыхались широкие серые волны.

— Переводи все на одного! — приказал я, перехватывая весь страх и ужас другого. — Того, что напротив тебя!

Подруга резко дернула правой рукой — и все ее железные солдаты, сорвавшись с первого противника, резво перекинулись на второго, делая вихрь вокруг него еще плотнее и толще. Однако первый даже не успел понять, как ему повезло — точнее, не повезло. Я еще сильнее сжал его серые волны и, не давая им ослабнуть, свил тугими кольцами вокруг его тела — заменяя реальные гвозди на воображаемые, которые тут же яростно заколотили по нему. И если настоящие острия не могли пробиться сквозь потоки его огненной магии, то эти — уже прорвавшиеся в его голову — отрывались вовсю. Со стуком, который звучал только в его ушах, ударяли по броне, с острой болью, которая существовала только в его фантазиях, царапали неприкрытую защитой кожу.

— Нечестно! Нечестно! — зажмурившись, завопил противник. — Это нечестно!..

Нечестно?.. Воображаемые гвозди смачно впивались в его тело, делая крики еще громче. Нечестно — называть других слабаками, когда сам слабак.

— Нечестно! — вопил он, вслепую разбрасываясь пламенем.

Нечестно?.. Серые волны свились вокруг него еще туже, усиливая воображаемую боль. Нечестно — нарываться на других, прикрываясь чужой силой.

— Нечестно! — уже почти рыдал он, забыв про магию и теперь отмахиваясь от своих страхов только руками.

Нечестно?.. Эти же самые руки сорвали с Розы браслет в библиотеке и швырнули в меня ножом в столовой. Главное, что нечестно — нападать на моих друзей и меня.

— Врача! — рыдая, он бухнулся на колени. — Дайте мне врача!..

Воображаемые гвозди продолжали безостановочно нападать: бить, колотить, царапать, впиваться. Серые волны страха стали уже такими огромными, что в них можно было захлебнуться и утонуть. Завизжав, этот внезапный поборник честности вскинул руки высоко над головой и, скрестив их, сдался, а после плюхнулся в песок, прижимая колени к груди, пряча в них перекошенное сопливое лицо. Волны мгновенно оплели его с ног до головы, превратив в маленький дрожащий серый комок. Иронично, что до этого именно он предлагал Розе сдаться. Вот что такое честно — и я только что ему это показал.

Но до этого трусливого комка уже никому не было дела. Трибуны, затаив дыхание, смотрели только на его приятеля — точнее на то, что от него удавалось рассмотреть. Все парившие по арене гвозди тесно оплетали его, как громадные кольца железной змеи, которые двигались без передышки. Окруженный, зажатый, он отчаянно взмахивал руками, выпуская яростные потоки пламени, и огонь раскидывал гвозди в стороны. Миг — и они без устали накидывались вновь. С каждой новой атакой воронка вокруг тела становилась все туже, подбираясь к нему все ближе.

— Сжимай! — крикнул я.

Роза, вся объятая ярким синим свечением, с силой стиснула артефакт — и армия ее крохотных железных солдат опять ринулась в бой. Соперник изможденно ударил по ним огнем, они отлетели и тут же, собравшись вместе, набросились вновь. Легко сражаться с одним противником, чуть сложнее с двумя, еще сложнее с тремя, но когда их тысячи и все нападают, а ты только защищаешься — лишь вопрос времени, когда они тебя доконают. Ты уже не победишь.

— Сжимай!

Уловители вопили, однако с каждой секундой все глуше. Металлические кольца стягивались вокруг него все плотнее, а потоки пламени становились все слабее, отбрасывая гвозди на все меньшие расстояния — что только увеличивало скорость наших новых атак.

— Сжимай!

После очередного налета противник сбросил ментальный щит, отдав остатки сил обороне. Эмоции бесконтрольно хлынули наружу — однако среди них не было страха. Вокруг его тела заколосились мутно-бесцветные, но видимые мне волны — густое, вязкое, тягучее отчаяние, когда понимаешь, что все твои попытки бесполезны. Подергиваясь, оно расползалось в стороны, оплетая своего хозяина еще туже, чем металлический вихрь. Потоки огня, срывавшиеся с его рук, становились все слабее, а волны отчаяния — все мощнее. Мне можно было даже ничего не делать — я уже знал, чем это закончится.

— Сжимай!

Языки пламени уже не разбрасывали железные кольца по сторонам, а пульсировали в них как сердце — которое билось с каждым мгновением все тревожнее и тревожнее, будто утопая в мутно-бесцветной дымке отчаяния.

— Сжимай! Сжимай! Сжимай!..

Вопль уловителей становился все тише, показывая, что магии с другой стороны осталось совсем мало. А потом противник вдруг замер на месте, и огненные потоки, которыми он защищался, тут же исчезли. Следом как подкошенный он рухнул лицом в песок и больше не двинулся, вместе с остатками сил потеряв и сознание. В следующее мгновение в воздухе прогрохотал удар, похожий на гонг, закончив поединок тем же звуком, которым его и начал.

Гвозди резко полетели вниз прямо на неподвижное тело. В последний миг Роза крепко сжала уцелевший кристалл, и они триумфально взмыли вверх, как частицы салюта, сделали круг над ареной и рассыпались обратно по ящикам. Верещание уловителей сразу же замолкло. Тишина длилась меньше секунды, а потом трибуны взорвались бешеными овациями.

— Выдержал… — пробормотала рядом подруга, стискивая нашего владыку металла, полностью оправдавшего это громкое прозвище. — Он выдержал…

Казалось, она еще не поняла, что мы победили. Синее свечение, окутывавшее ее весь бой, теперь исчезло, испарившись бесследно, как роса по утру. Подхватив другую ее руку, которая весь поединок управляла нашими железными войсками, я поднял ее высоко в воздух. Овации на трибунах стали еще громче. Конечно, не все хлопали, некоторые сидели с недовольными харями — но их сейчас было не слышно.

Победно сжимая Розину ладонь, я повернулся к навесу за нашими спинами, откуда за поединком наблюдала студенческая элита. С кислым лицом на нас смотрел лидер Спарты, с веселой ухмылкой глава Ковена, и с полной невозмутимостью мастер Королевства и его помощник в треугольных очках. Среди них было еще несколько парней и девушек в одинаковой темно-зеленой форме — кто-то хмурился, кто-то улыбался, кто-то вовсю хлопал, а кто-то просто смотрел, еще не оформив собственного мнения. Нина же, казалось, хлопала громче всех, даже не скрывая своего восторга.

Подергиваясь, ладонь Розы внезапно заскользила из моей руки, а саму ее будто заколотило, как в лихорадке. Одновременно бледная от усталости и раскрасневшаяся от боя, сейчас она еле стояла на ногах, отдав поединку слишком много сил.

— Сама дойдешь? — шепнул я, готовый если что ее перехватить.

Подруга кивнула и неожиданно усмехнулась.

— Победители уходят с арены сами!..

Тем не менее поддерживая ее, я помог ей дойти до распахнутых ворот. Зрители проводили нас бурными аплодисментами. Стоило нам скрыться в глубине служебного помещения, как ее ноги и правда подкосились. С одной стороны нашу владычицу металла подхватил я, а с другой — Генка, спустившийся с трибун и вбежавший в ворота следом за нами. Вместе мы посадили ее на ближайшую скамейку. К нам тут же подскочил взбудораженный Лёня, весь поединок простоявший здесь же у окна неподалеку.

— Справился? — выдохнул он, ярко сверкая глазами за стеклами очков.

— Справился… — устало, но довольно улыбнулась Роза, показывая ему абсолютно целый кристалл.

— Это было потрясающе! — затараторил Генка с другой стороны. — Как вы их уделали! Просто по арене размазали!.. Даже Рогозин пришел, сидел, смотрел обалдевши! И Ковалевский тоже обалдел!.. Вообще все сидели с открытыми ртами, а потом как захлопали!.. Гвозди летают! А Спарта сворачивается комком и скулит! — с восторгом прыгал он глазами между нами. — Никогда такого не видел!..

Тем временем в помещении появились двое наших недавних соперников — точнее, одного внесли, так как он все еще не пришел в себя. Другой же, покачиваясь, весь в песке, с дорожками от слез и соплей на испачканном лице, понуро протопал сам, не сказав нам ни слова, не ухмыльнувшись как прежде и даже не рискнув взглянуть в нашу сторону. Серые волны страха, хоть уже и совсем тонкие, все еще неотступно плелись за ним. Такими темпами отпустит его только к утру.

В другом конце помещения со скрипом распахнулась дверь, выпуская наших противников и запуская Островского с помощником в треугольных очках, который, казалось, сопровождал своего мастера повсюду.

— Поединок завершен, — подойдя к нам, официально сообщил Марк. — Поздравляю с победой, — добавил он таким ровным тоном, что было непонятно, рад он за нас, не рад, или ему просто все равно. — Студсовет проследит, чтобы условия победы были выполнены.

— Рассчитываю на это, — кивнул я ему.

На секунду в его взгляде мелькнуло изумление, словно после его слова никто не должен был вставлять свое. А затем, вернув прежнюю бесстрастность, местный король развернулся и, сопровождаемый своей верной свитой, ушел. Мастер Спарты, само собой, поздравлять нас не заявился. Думаю, впечатлений на сегодня ему уже и так хватило. И не только ему.

Повернувшись к окошку, выходящему на арену и трибуны, я оглядел зрителей, часть из которых взбудораженно уходила, а часть, словно забывшись, оставалась на скамейках, активно жестикулируя, обсуждая недавний бой. Над всеми ними сейчас раскинулась настоящая радуга из эмоций. Чего тут только не было: и зеленой зависти, и оранжевого любопытства, и желтой досады, и малинового азарта, и коричневой неприязни, и розовой симпатии — но больше всего нежно-голубой надежды. Те, кто сегодня боялись Спарту, боялись, что станут их жертвами, увидев, как эту шайку бесславно раскатали по песку, вдруг почувствовали облегчение и надежду. И сейчас задавались только одним вопросом: значит ли это, что теперь бояться можно меньше?..

Рядом раздались легкие шаги.

— Саш, — остановилась у моего плеча Нина, — это было так впечатляюще!.. Ты такой молодчина!

— Видишь? — кивнул я на окно, чувствуя, что и она должна это сейчас увидеть.

— Вижу, — отозвалась она, задумчиво глядя на волны радости и надежды, уверенно побежавшие все другие цвета. — В академии это впервые. Чтобы кто-то из учеников бросил вызов Спарте и победил… Такого здесь еще не было.

— И это только начало, — улыбнулся я.