Маг народа 1: Академия красных магов

Глава 23 Боевые карты

Проснулся я как обычно раньше всего общежития — ни за стенкой, ни за дверью еще не раздавалось ни звука. Только Генка мирно сопел на противоположной кровати, но стоило мне лишь напомнить ему про наш новенький спортзал, право распоряжаться которым мы вчера честно выбили из Спарты, как со словами «всегда готов!» друг бодро вскочил, и вскоре мы уже бежали через парк опробовать наш трофей.

— А мы что, одни? — даже немного удивился я, когда, попетляв по песчаным дорожкам, мы наконец добрались до цели. Зная нравы «хозяев», я вполне предполагал, что нас тут встретят — и точно не хлебом-солью.

— Ага, никого, — друг торопливо осмотрел кусты. — Влад сдержал слово? Даже как-то необычно для него…

И правда, необычно. Исправился? Вряд ли, скорее просто прикинул, что считаться со мной безопаснее для него, чем не считаться. Какой молодец…

Входная дверь, совсем новая, отчетливо пахла деревом. Я потянул за ручку, и она с бодрым скрипом отворилась, словно приветствуя нас. Мы с любопытством переступили новенький порог. Деревом пахло отовсюду: от стен, пола, потолка — будто залез в гигантское дупло. В углу стояли ящики с гвоздями, вернувшиеся после поединка на место, рядом лежали молотки, пилы и обрезки досок. Спортзал изнутри пока напоминал огромный деревянный сарай, но этот сарай уже вполне годился для тренировок.

— Ну как тебе? — довольно спросил я.

— Шикарно! — не менее довольно протянул Генка. — Мы тут такого наворотим! Без этих пищалок что угодно можно…

И начать я собирался прямо сейчас.

— В общем, — я повернулся к нему, — смотри, что я теперь умею…

Показать ему не терпелось с самого экзамена. Я развернул ладонь, и по коже мгновенно разлилось яркое синее свечение, захватывая пальцы и пропитывая воздух. Оно теперь получалось само — послушно и без усилий — мне даже не надо было стараться, достаточно лишь захотеть.

— Здорово! — залыбился друг. — Это ты ее типа энергией наполнил?

А то ты сам не видишь.

— Ну как бы да, — кивнул я на ладонь.

По крайней мере, мое сияние ни по густоте, ни по яркости не уступало сиянию, которое я видел у него.

— Ну раз с вызовом энергии разобрался, — Генка нацепил вид важного тренера, кого-то вроде богатыря Рогозина с экзамена, — то перейдем к ударам! Сегодня отработаем прямые, это база…

Говоря, он подошел к лежащему в углу обрезку, присел перед ним и сжал руку. В следующий миг его кулак окутало яркое синее свечение, какое сейчас растекалось и по моей ладони. А после сияющий кулак с силой впечатался в доску, и с громким треском щепки полетели в стороны, будто по дереву с размаху врезали молотком. Если бы тут висели уловители, от такого они бы точно завопили.

— Впечатляет, — вполне искренне заметил я.

— Да тут ничего особенного, — еще довольнее отозвался мой начинающий тренер. — Просто сжимай руку в кулак, отдавай ему всю энергию и бей…

Без особых усилий сияние плавно растеклось по моей руке и оплело кулак плотным густым облаком. Я присел к доске, по которой бил Генка, подхватил ее одной рукой и резко ударил по ней другой. Треск, казалось, наполнил весь спортзал. Щепки разлетелись во все стороны, и доска разломилась на две кривые части. Я же не чувствовал ни дискомфорта, ни боли — от такого удара должна была содраться кожа или сбиться костяшки или вообще сломаться рука. Однако объятый синевой кулак был словно из железа и мог по ощущениям пробить что угодно без малейшего вреда для меня.

— Ух, — выдохнул друг, глядя на сломанную доску, — вот это удар… Без покрова с тобой лучше не тренироваться!..

А затем я разжал кулак, и свечение медленно исчезло, как тают тени на солнце. Но я знал, что достаточно захотеть — и оно появится вновь.

Тем утром мы еще немного позанимались, отрабатывая прямой удар, чтобы я мог не только бить, но и контролировать силу, с которой бью — что логично, Генку на тренировках нужно бить с одной, а, например, Спарту совсем с другой. После чего быстренько вернулись в общежитие, приняли душ, привели себя в порядок и направились на завтрак, попутно размышляя, что и Розу бы не повредило включить в наши утренние тренировки. Все-таки умной быть хорошо, а вот слабой не очень, что она и сама наверняка вчера отлично поняла.

Та, кого мы уже мысленно гоняли по всему парку, нетерпеливо расхаживала у главного корпуса — выспавшаяся, бодрая и прям сияющая. Мы появились, и она просияла еще больше, без слов показывая, что ждала именно нас.

— Смотрю, тебе лучше, — подойдя, заметил я.

— Вот, — она довольно показала нам серебристый конверт, который сжимала в руке, — приглашение мне в Элементаль!

— Когда позвали? — тут же откликнулся Генка.

— Только что, — с восторгом ответила наша умница. — Это было так неожиданно! Я вышла из комнаты, пошла к лестнице. Там стояли девушки, разговаривали. Среди них Анна Золотарёва, мастер Элементаля, — пояснила она, видя, что имя мне ничего не говорит, — ну такая строгая блондинка, что прям мороз по коже… В общем, я прошла мимо, и она меня неожиданно окликнула. Лично! По имени! Поздравила со вчерашней победой, спросила про магнетику, а потом одна из ее подруг дала мне это, — Роза радостно тряхнула конвертом. — А там приглашение! Брата никуда не позвали, а меня позвали!.. Спасибо, Саш, — ее глаза благодарно замерли на мне, — без тебя бы ничего не получилось…

— Обращайся, — хмыкнул я.

Однако, этот Элементаль со своей строгой блондинкой оказались очень шустрыми. Сами не рассмотрели, но схватились сразу, как только им показали другие.

— Они еще извиняться должны, — усмехнулся Генка, — что не позвали тебя раньше!

— Скажешь тоже! — фыркнула подруга и снова перевела взгляд на меня. — А тебя уже позвали?

Оставалось только мотнуть головой.

— Странно… — пробормотала она, бережно поглаживая свой конверт.

— Непонятно, — согласился Генка, чей карман оттопыривало вчерашнее приглашение от Спарты, которое он порывался бросить их мастеру в рожу, но все не мог найти подходящий момент, — тебя они будто вообще забыли!

В принципе, мне было вполне понятно. Я нравился не всем. Но и мне нравились не все.

— О чем эти ордены вообще думают? — продолжал возмущаться друг.

— Не о том, о чем нам стоит переживать, — я поманил свою компанию к крыльцу, пока очередной разговор об этих пресловутых орденах не испортил им обоим настроение. — Что у нас там по расписанию, кстати?

— Практика магического боя с Рогозиным! — вновь воодушевился Генка.

— Но сначала основы магии стихий, — заметила Роза, поднимаясь по ступеням.

— Опять теория…

— Вообще-то там тоже практика, — мигом возразила она. — Занятие ведь в лаборатории…

Разговаривая, мы вошли в главный корпус академии, уже изрядно заполненный студентами — и сразу же со всех сторон нас окружили взгляды и, словно шлейфом, потянулись следом, сопровождая вплоть до самой столовой. Повсюду вспыхивали видимые только мне волны — яркие, широкие и такие длинные, будто пытались до нас добраться — коснуться, задеть, порой погладить, а порой и ударить. Единого цвета по-прежнему не было.

Вокруг одних студентов искрились оранжевые всполохи любопытства — их обладатели кивали мне и моей компании как старым друзьям. Вокруг других свивались, как змеи, зеленые волны зависти — их хозяева отворачивались от нас как от давних врагов. Также я заметил парочку горячих красных огоньков, скачущих около некоторых девчонок, которые хлопали ресницами и кокетливо хихикали, когда я проходил мимо. Мое имя мелькало обрывками то в одной, то в другой беседе — только сейчас к нему как прозвище прочно приклеилось одно и то же слово.

— Думаешь, он и правда джокер?..

— Ну а, по-твоему, кто еще? Ты же видел вчерашний поединок… Только джокер может победить из ничего…

— Даже Спарта это признала…

Ну да, всего-то надо было пару ящиков гвоздей, чтобы Спарта чего-то там признала — на крышу бы не хватило, а голицынской банде оказалось вполне достаточно.

В столовой нас встретили в целом те же эмоции, сплетясь в разноцветные клубки по всему залу. Большинство студентов оторвались от тарелок, провожая нас троих до заставленной блюдами зоны раздачи. Опять мое имя склонялось на все лады, будто за ночь стало здесь главной сплетней.

— Тут вообще три версии про тебя, — вдруг зашептал Генка, двигаясь рядом с подносом. — Первая — ты потерянный наследник какой-то мощной древней династии…

— А я слышала, — с иронией подхватила Роза, — ты заговоренный, и тебе во всем везет…

Здесь бы я поспорил. Плохие вещи в моей жизни случались почти так же часто, как и хорошие. Просто последним я радовался, а с первыми справлялся.

— Или самая невероятная, — со смешком выдал друг, утягивая к себе тарелку каши, — что ты — следствие какого-то секретного эксперимента…

— Это что новый джокер, что ли? — пробормотал проходящий мимо паренек.

А это что, четвертая версия?

— Конечно, джокер, — шепотом отозвался его приятель, — если даже девчонку рядом с ним с ходу из троечки в дамы…

Сплетники плюхнулись с подносами за ближайший стол, над которым сейчас витало густое оранжевое облако любопытства.

— А это что за ерунда? — отвернулся я.

Друзья лишь пожали плечами, озадаченно прислушиваясь к этой невнятной болтовне.

Набрав еды, наша компания направилась в центр зала, сопровождаемая чужими взглядами и шепотом, таким странным, словно мы и правда были картами в колоде, которые бродячий фокусник сейчас вытащил на общее обозрение. За столом, к которому мы шли, уже сидели наши старшие товарищи.

— Джокер, — после короткого приветствия остальным начал я, привычно занимая место напротив Нины, — это о чем?

— Это неофициальные ранги в академии, — ответила она, отставив чашку в сторону. — Как в колоде карт у всех своя сила, так и здесь студентов разносят по силе магии.

— И какие критерии?

— Те же, что и на экзамене: сила атаки и боевая мощь. От двойки до пятерки обычно получают самые слабые. С самыми плохими показателями.

Иными словами, те, кого тут потом ласково называют мошками, считая пригодными только для обслуживания остальных, и травят время от времени.

— От шестерки до десятки получают те, кто посильнее, — продолжала Нина. — Однако большого урона они обычно не способны нанести, и в основном их сила раскрывается в ближнем бою. Их так и называют боевыми картами. А от валета до короля карты уже тактические. Урон от них сильнее, и они способны нанести его издалека.

Логично. Достаточно вспомнить, как во второй части практического экзамена студенты разбрасывали солдат по арене бурными потоками магии, и как на тех алела броня от ударов с расстояния в десятки метров. Далеко не все сдавали эту часть — некоторые отказались сразу, опасаясь, что не смогут.

— А женский вариант у валета есть, — подала голос Роза, — и мужской у дамы?

— Валет для всех валет, — Лара наколола вилкой зеленый листок в своем утреннем салатике, — а чтобы мальчикам не было обидно, когда у них карта дамы, их называют визирь.

— Ну а что насчет туза и джокера? — спросил я, подходя к самому интересному.

— А это две стратегические карты, — охотно пояснила Нина, — которые могут переломить исход любого боя.

— Вот только туз пойми что, — с усмешкой вклинилась ее блондинистая подружка, — а джокер не пойми что, если кратко. Никто не знает, что от последнего ожидать.

— Как и от тебя, — наставительно заметил рядом со мной Лёня, жуя свой бутерброд. — Можно сказать, что ты для всех сюрприз.

Правда, по тому, как тихо сидела сегодня Спарта за столом, не для всех этот сюрприз приятный.

— А какой-то реальный смысл у этих карт есть? — я вновь сосредоточился на девушках. — Или это просто удобный повод травить других?

— Хороший управленец, — отозвалась Нина, — должен понимать пользу каждого человека и принимать решения, исходя из этого. Дамой или королем будут жертвовать в последнюю очередь, а вот шестерку вполне могут и разменять. Карта определяет ценность мага для всего коллектива. Условно: если хочешь победить, собери лучшую колоду.

— В некоторых играх, насколько я знаю, — заметил я, — даже двойка может бить туза.

— У нас тут запрещены азартные игры, — на всякий случай строго изрек наш ворчун, как будто речь сейчас и правда шла о них.

— Ну а джокер — редкая карта, — с улыбкой добавила моя синеглазая собеседница. — Он не нужен постоянно, но может стать украшением любой колоды. Их на всю академию по пальцам посчитать.

— Вон, кстати, как раз один, — ее подруга кивнула за мою спину. — Мастер Ковена…

Я с любопытством обернулся, уже догадываясь, кого увижу. В столовую неторопливо вошел мой вчерашний знакомый — с нахальной золотистой челкой и ироничным прищуром болотных глаз. В руке он небрежно покручивал небольшую лакированную палку, которая вчера так напрягла наших соперников. От нее же все шарахались и сейчас.

— А что это он в руках носит? — поинтересовался я.

— А спроси у Спарты, — ухмыльнулась Лара, — они во все красках объяснят… Тут история одна ходит, что пару лет назад Голицын с дружками поймали его вечером в парке. Сами догадайтесь зачем. Вот только Тим сделал легкий взмах, — она махнула рукой, как бы демонстрируя, — и его декоративная палочка вытянулась в размерах до настоящей дубинки, которой он тогда и отбился. Однако самое интересное началось через несколько дней…

Тим Белозерский, чье имя я тоже вчера запомнил, тем временем неспешно прошествовал до стола у окна, за которым сидела группка парней и девушек, в том числе Соня, и сел рядом с ней. Со стороны брат и сестра казались похожи как двойняшки, хотя он явно был постарше.

— А через несколько дней, — таинственно продолжала наша словоохотливая рассказчица, — заболели все участники нападения. Симптомы были одинаковыми: упадок сил, тошнота, головокружение и чернеющие синяки в местах, где их оставила его дубинка… Ничего не помогало: ни лекарства, ни магия. Оказалось, на палку свою Тим нажил весьма мощное проклятье, которым щедро со всеми и поделился, а снять его не соглашался ни в какую. Отец Голицына тогда лично звонил его дяде, чтобы утрясти недоразумение. В итоге вся Спарта принесла Белозерскому извинения, причем весьма искренние, как раз под стать силе проклятия. И с тех пор его никто не рискует трогать…

Черная лакированная палка, чуть поблескивая в свете зала, деловито чертила в воздухе какие-то фигуры, пока ее хозяин увлеченно заяснял что-то своей компании, а затем, на миг прервавшись, он поймал мой взгляд и как вчера весело хмыкнул, демонстрируя куда больше дружелюбия, чем мастера остальных орденов.

— Один вопрос, — я кивнул ему в ответ, — а зачем на него напали? Думал, своих тут не трогают. Или он не из династии?

— Он как бы из династии, — неопределенно отозвалась Лара. — И вместе с тем как бы нет…

— Это как? — не понял я.

— Семья Белозерских была магассистентами до самой революции, — пояснила Нина. — А дальше род их хозяев новую власть не поддержал, а они поддержали. Нарушили клятву, сменили сторону. Род тот в итоге уничтожили, а им перешло кое-что из его имущества, включая ценные артефакты, и за некие заслуги, о которых они не распространяются, Белозерским дали статус династии… В НЭП они разбогатели еще больше. Связи с верхушкой у них сильные и по сей день. Говорят, они консультируют власть в вопросах денег и торговли. В каком-то смысле они отличный пример, как на магии можно заработать…

— Помнится, — я взглянул на потягивающего чай Лёню, — кто-то говорил, что династии не основываются…

— Их привезли не из Сибири, — наставительно изрек он, опуская чашку на скатерть. — И вообще, они сотни лет в этом всем варятся. Кто такие Белозерские, знали все еще задолго до того, как они стали династией. А артефакты, которые им перешли, в большинстве своем они же и создали…

В этот момент Соня, сидящая с братом у окна, повернула голову и впилась взглядом в меня. Болотная зелень ее глаз напоминала омут. Золотые локоны блестели как расплавленное золото, а вокруг ее тела бодро плясали насыщенно оранжевые волны любопытства, которое она даже не трудилась спрятать. Кокетка убедилась, что я посмотрел на нее в ответ, и с довольным видом отвернулась, будто и не пыталась привлечь внимание. Зато Нина слегка нахмурилась, не иначе как тоже рассмотрев этот игривый интерес. С учетом обстоятельств, мне это даже чуток понравилось.

— Помните, я предупреждала, — вдруг заговорила ее подружка, тоже косившаяся в ту сторону, — что сильных магов вроде вас двоих могут начать соблазнять…

— Да уже бы кто-нибудь начал, — еле слышно пробормотал рядом Генка.

— Так что будьте поосторожнее, — назидательно добавила Лара. — В лучшем случае заставят жениться, а худший еще и ненароком отравит, — и выразительно показала глазами на Соню, кокетливой наматывающую золотой локон на пальчик. — Я не говорю, что она плохая или со злым умыслом. Просто девушка она специфичная… А еще у нее очень сильный дар, почти как у меня только наоборот… Не лечебные мази, а весьма сомнительные настойки и отвары… Зелья всякие, причем не все разрешенные… Коротко говоря, там, где я вылечу, она отравит…

— Как ведьма, что ли? — обобщил я.

— Без «как», — сказала Нина.

Внезапно в другом конце столовой громко скрипнул стул, и от стола Королевства отделился белобрысый Мышь. Сжимая конверт в здоровой руке, с кислой миной паля на меня, этот посланец направился к нашему столу. Медленно так направился, вразвалочку, всем видом показывая, что его, бедолагу, заставили. Честно, если адресатом был я, мастеру Королевства следовало бы как-то по-другому показать свою заинтересованность в джокере. Например, подойти самому и пригласить меня лично. А еще лучше позвать сразу троих: меня, Генку и Розу — потому что мой успех был бы невозможен без них. Умный составитель пасьянсов из боевых карт как бы должен это понимать и сам. Однако белобрысый, который шел сюда еле-еле, нехотя, без слов показывал, что его мастер не особо-то и заинтересован, если даже своему гонцу не приказал мину держать.

Однако не я один заметил, что Мышь тащится ко мне. За столом Спарты вдруг началась суета. Их мастер резко вытолкнул оттуда побитого нами вчера бледного спартанца, всучил ему конверт, и его посланец, торопливо перебирая ногами, почесал к нашему столу — надо отметить, намного быстрее конкурента. Косясь на него, ездовой ослик Островского тоже ускорился — видать, вспомнив, что гипс у него только на руке, а не на ногах. Гонец Голицына тоже помчал быстрее, чуток прихрамывая после вчерашнего. Казалось, вся столовая замерла, глядя на эту гонку калек, в немом вопросе: кто же добежит быстрее?

— Вот! — выдохнул один, пересекая финишную черту.

— Нет, вот! — тяжело задышал следом другой.

И два конверта упали рядом с моей тарелкой.