Маг народа 1: Академия красных магов

Глава 14 Прогулка по Москве

— Девушки, — галантно начал Влад Голицын, пройдясь взглядом между Ларой и Ниной, — мое восхищение, вы стали еще прекраснее за лето.

Обе едва не поморщились, явно не вдохновившись комплиментом. Словно не заметив, этот хлыщ повернул голову к Лёне, однако руки не протянул.

— Леонид…

Тот нехотя кивнул, тоже не протягивая руку.

— И прекрасная незнакомка, — добавил Голицын, глядя на Розу, — чьего имени я еще не знаю. Но очень хочу узнать…

— Роза, — она слегка смутилась.

— Влад, — он слегка поклонился.

В явном контрасте со всей этой светской вежливостью его взгляд насмешливо мазнул по вновь помрачневшему Генке и мне.

— Отлично вы устроились, ребята… — ухмыльнулся этот незваный гость и неторопливо обвел глазами весь наш стол. — Ну что ж, очень приятно. Друзья моей подруги — мои друзья.

— А что, у тебя здесь есть подруга? — Лара с сомнением вздернула брови.

— Верно, — легко согласился он. — Точнее сказать, моя дама сердца.

— Если оно у тебя есть, — сухо заметила Нина. — И за этим столом, Голицын, нет ничего твоего.

Тот в ответ широко улыбнулся, однако, несмотря на растянувшиеся по щекам губы, эмоций по-прежнему не показывал. И если утром мне казалось, что он их зажимал, то сейчас, по ощущениям, зажимал их в два раза сильнее.

— Ничего моего, говоришь? — его глаза странно собственнически пробежались по Нине. — Так это можно легко исправить… Чуть не забыл! Вдруг понял, что не поздравил тебя с помолвкой…

И, засунув руку в карман, вытащил оттуда изящную бархатную коробочку, которую с легким стуком поставил перед ней. За соседними столами ахнули, Нина же сцепила руки на груди, не собираясь к ней даже прикасаться, однако не особо удивившись такому подношению. Удивлялся сейчас я: да сколько ж у нее ухажеров? Стоило только с ней разговориться, как кто-то сразу подваливал — один с гипсом, другой с дарами. Но, судя по ее похолодевшему взгляду, этот тоже был не у дел.

— Не откроешь? — как ни в чем не бывало он кивнул на коробочку.

— Будь любезен, — в голосе Нины появился лед, — забери это. Мне ничего от тебя не надо.

С легкостью не услышав, даритель открыл коробочку сам. Внутри, переливаясь золотом, лежало изящное кольцо с овальным оранжевым камнем, сияющим в свете столовой. Казалось, в оранжевых прожилках пылало пламя.

— Одно слово, — сказал неудачливый ухажер номер два, — и я избавлю тебя от этого недоразумения.

И небрежно махнул в сторону неудачливого ухажера номер один — белобрысого с гипсом, который, оказывается, сидел за столом Королевства и с досадой пялился на наш стол, однако пока не рвался подходить.

— Нет, — без раздумий ответила Нина. — И это единственное мое слово для тебя.

— Неправильное слово, — ухмыльнулся Голицын и, развернувшись, пошел к своему месту.

— Кольцо забери! — холодно бросила Нина ему в спину.

— Это подарок! — повернув голову, бросил он, однако глядя сейчас не на даму сердца, а исключительно на меня. Словно показывая мне, что тут повсюду его территория, где он может делать все, что вздумается.

А ведь мог попытаться вручить это ей наедине, но он выбрал прилюдно, на виду у всех — будто намекая мне, что имеет права на эту девушку. Хотя сама девушка так очевидно не думала. Кольцо осталось на столе, ярко сверкая, словно притягивая к себе солнечные лучи — дорогое, красивое, но явно никому здесь не нужное, что тем не менее не останавливало его дарителя.

— Значит, по-хорошему, — я посмотрел на девушек напротив, — он у вас не понимает?

— Ну прояви хоть немного тактичности! — хором возмутились Роза и Лёня.

— Кто же виноват, — сказала Лара, возвращаясь к своему салату, — что некоторые парни не слышат слова «нет». Надеюсь, — ее глаза скользнули по мне, — ты не из таких?

— Все, хватит, — поморщилась Нина.

На некоторое время у нас повисла тишина, а вот за соседними столами взбудораженно шептались, поглядывая на никому не нужное колечко. За нашим же столом, где недавно было просто отлично, вдруг стало неуютно. Не прошло и пары минут, как к нам подлетел белобрысый с гипсом, видать, решив допортить атмосферу окончательно. Определенно, меня уже начинало напрягать количество ее ухажеров.

— Нина, — выдохнул он, впившись глазами в кольцо, — чего он хотел?

— Если коротко, — Нина неожиданно усмехнулась, — занять твое место.

Его лицо аж перекосило, как от острого приступа зубной боли, а вокруг тушки заплясали болезненно-желтые гнойные волны досады.

— Верни кольцо! — процедил этот незадачливый жених, чьей невесте только что предлагали вариант получше на глазах у всей столовой.

— А верни сам, — Нина вдруг развеселилась. — Сделай для меня хоть что-нибудь!

— Да, — со смешком подхватила Лара, — рискни второй рукой!..

Его взгляд судорожно заметался между девушками и Голицыным, и волны досады стали еще болезненнее, еще желтее. Вот ведь проблема: и перед девушками трусом быть не хочется, и новым инвентарем Спарты тоже стать не хочется. А потом этот трусливый любитель покачать права поймал мой насмехающийся взгляд и, явно испугавшись унижению еще и от меня, торопливо втянул все гнойные волны в свою загипсованную тушку. После чего, изобразив похвальную невозмутимость, кивнул на оранжевый камень.

— Если Голицыну не жалко семейных ценностей, пусть раскидывается, — и, развернувшись, как ни в чем не бывало утопал к столу, за которым до этого сидел тихой неприметной мышью.

Ну а злосчастное кольцо осталось сиять на столе — ему явно посвятили больше внимания, чем оно в принципе заслуживало. Решив уже сменить тему, я повернулся к Лёне, который как раз мне кое-что задолжал.

— Кстати, а где мой талисман?

— Талисманов не существует, — наставительно изрек наш зануда. — Но ты даже не представляешь, что все это время носил с собой!..

Напустив таинственный вид, он засунул руку в карман, достал оттуда мешочек, в котором вчера унес мой антрацит, и аккуратно развязал тесемки. Среди бархатных стенок внутри блестели чернотой кривые сколы моего талисмана.

— Как думаете, — Лёня пытливо оглядел всех нас, — сколько тут БЭМ?

— Не драгоценный, — заметила Лара, рассматривая сияющую черноту. — БЭМ двести-триста, наверное. Максимум пятьсот…

Наш умник громко хмыкнул, словно говоря «неправильно».

— Это личный артефакт… — Нина подперла подбородок рукой. — Вот к чему ты клонишь? Около тысячи?..

— Потрогайте, — вместо ответа он протянул антрацит, не вынимая его из мешочка.

Все еще не понимая, к чему вся эта таинственность, я коснулся своего талисмана, прекрасно зная, что почувствую.

— Твердый и холодный, — перечислил я. — Как и всегда.

— Холодный, — подтвердила Нина, коснувшись черной грани следом за мной.

Генка с любопытством засунул руку в бархатные стенки и тут же ее отдернул.

— Предупреждать же надо! — воскликнул он, размахивая пальцем в воздухе и дуя на него, словно обжег. — Не у всех же гипотетические сто!..

— Тут больше четырех тысяч БЭМ! — Лёня триумфально сверкнул глазами за стеклами очков. — Хватит, чтобы взорвать столовую, убить целый взвод!

Ну вот что у него за сравнения? Я этот уголь просто на удачу ношу — а не для массовых беспорядков.

— Откуда тут вообще БЭМы? — я вытащил свой антрацит из мешочка.

— Это у тебя надо спросить, — отозвался наш увлеченный исследователь, — ты его напитал. Но вот что странно, — он вновь напустил загадочный вид, — личный артефакт редко бывает больше тысячи БЭМ. Даже самые одаренные редко носят с собой больше… У тебя сколько? — спросил он у Нины.

— Около двух тысяч, — ответила она, задумчиво разглядывая антрацит на моей ладони. — Никогда не видела, чтобы уголь был личным артефактом…

— А что это вообще? — спросил я.

— Предмет, чаще всего украшение или аксессуар, — как по учебнику заговорил Лёня, вероятно, уже наизусть освоивший всю артефакторику, — которому маг регулярно отдает переизбыток сил, чтобы они не навредили ему. Личный артефакт забирает излишки магии, когда они не нужны, и позволяет подпитываться ими при необходимости. В условиях усталости, физического или духовного истощения… Обычно это драгоценные камни, причем у каждого свои, а для оправы используют золото, серебро, платину.

Словно демонстрируя сказанное, Нина показала на свои серебрянные серьги с крупным камнем, похожим на черное граненое стекло.

— А у вас всех такое есть? — я с интересом прошелся глазами по остальным.

Вместо ответа Лара показала на свои изумрудные серьги. Роза тряхнула красной нитью на запястье, на которой болтались шарики металла, а Генка неожиданно отвернул ворот гимнастерки, показывая круглую золотую брошь, которую носил вовнутрь, вероятно, чтобы ее не видеть.

— Подарок от папаши, — пояснил он, — чтобы я не сдох раньше времени…

Оранжевый камень на его броши был точно таким же, как и на кольце, которое все еще лежало около тарелки Нины.

— Фирменный Голицынский янтарь… — рассеянно заметила ее подруга.

Опять над столом повисла тишина. Время уже подходило к концу завтрака, солнце за окном поднималось все выше, как бы советуя не терять этот день. В конце концов, к шести вечера уже надо вернуться, а в Москве было что и главное с кем посмотреть. Засунув свой талисман в карман, где ему всегда было место, я подхватил поднос. Тут же засобирались и остальные. Вскоре за нашим столом осталось только кольцо, одиноко сверкая фирменным Голицынским янтарем.

— Насчет Москвы все в силе? — спросил я у Нины, поймав ее чуть в сторонке от остальных.

— Конечно, — ответила она. — Я же обещала показать тебе город. С чего хочешь начать?

— С Красной площади…

— А есть такая магия, — спросил я, — чтобы оживлять мертвых?

Мой взгляд с любопытством прошелся по мавзолею, у входа в который стояла нарядная очередь, словно все пришли к другу на праздник. Интересно, как бы они отреагировали, если бы этот друг вдруг вышел им навстречу?

— Не в том виде, в котором бы людям хотелось, — ответила Нина. — Но, с другой стороны, оно и к лучшему. Тут и живым-то тесно, — синие глаза с еле уловимой иронией показали на Кремль. — Да и к тому же обычно живые предпочитают других живых видеть мертвыми, а не наоборот…

До Москвы мы добрались довольно быстро и без приключений. Пересекли зеленый парк академии, прошли мимо серого здания казармы и приблизились к пропускной будке около массивных железных ворот — с окошком снаружи и солдатом внутри, который деловито уточнил цель нашего ухода, попросил показать документы, а после вписал наши имена в толстую тетрадь. Правда, Нине хватило студенческого билета, мне же пришлось предъявить паспорт.

— Скоро и тебе дадут студенческий, — обнадежила она. — Этого будет вполне достаточно.

Покинув территорию, мы направились к станции «Царицыно», которая находилась совсем близко к академии, будто для удобства студентов — по крайней мере тех, кого возят не на машине. Подошедший поезд домчал нас до Курского вокзала, а оттуда мы добрались до Красной площади.

— Смотри, — вернула мое внимание Нина, — это собор Василия Блаженного. Мои родители здесь венчались. Правда, внутри сейчас музей…

Причудливые башенки в другом конце площади напоминали сказочный дворец. С противоположной стороны, словно соединяя старое и новое, по рельсам гудел трамвай. Мощные стены Кремля приковывали взгляд, заставляя задаваться вопросом, а что там за ними.

— А это куранты, — моя спутница показала на большие часы на одной из башен. — У них очень долгая история…

Но больше всего удивляло небо — оно тут казалось огромным, даже бесконечным. И город был таким же, обещая что-то интересное за каждым поворотом. И гулять по нему в выходной день с девушкой было просто великолепно. Любопытно изучая все вокруг, то и дело мой взгляд замирал на говорящей Нине. В легком синем платье под цвет ее глаз, с маленькой сумочкой на плече, здесь она была гораздо ближе, чем в академии. Руку протяни — и можно приобнять. Однако имелась вероятность, что за это руку мне сломают.

— А это ГУМ, — мой прекрасный экскурсовод кивнула на роскошное здание напротив. — Государственный универсальный магазин. Правда, сейчас внутри…

Когда я точно так же показывал моей прошлой девушке Сталинск, рассказ о достопримечательностях уложился в пару минут, а самым популярным маршрутом для прогулок тогда оказался подземный тоннель у проходной завода, соединявший рабочий район, где жил я, и элитный, где жила она. Москва же будто подкидывала неизмеримое количество вариантов — куда свернуть, на что посмотреть, о чем послушать. Я просто поражался, сколько всего нового предлагала жизнь, и мне хотелось освоиться в этой новой жизни как можно скорее.

Нина рядом перевела дыхание между очередными интересными достопримечательностями, и я решил воспользоваться паузой.

— Может, посоветуешь, как побыстрее научиться магии?

— Во-первых, — она улыбнулась, даже не удивившись вопросу, — ты уже умеешь больше, чем большинство. Менталистика считается одним из самых продвинутых разделов магии, который доступен только единицам… А во-вторых, не надо торопиться. Если спрашиваешь мое мнение, я бы посоветовала начать с медитаций.

— Это чего?

— Правильный настрой мозга, чтобы легче концентрироваться. Многие этим пренебрегают, но, на мой взгляд, это самое полезное. Особенно для таких, как мы… Можно еще татуировку сделать, — подумав, добавила моя советчица.

В памяти живо всплыла причудливая пирамидка со странными символами на животе у Генки.

— Какую, например? — спросил я.

— Вообще, — сказала Нина, шагая рядом, — это очень индивидуально. Я бы посоветовала что-то для усиления стихии или для повышения концентрации. Но твоя стихия пока не проявилась, так что нет смысла торопиться.

— А у тебя есть?

Она молча кивнула.

— И где? — я с любопытством скользнул глазами по ее стройной талии.

— Под правой лопаткой, — тут же перехватили мой взгляд, словно говоря ему вернуться повыше.

— Покажешь?

Синие глаза прищурились, пытливо впиваясь в меня.

— Как ты себе это представляешь? Раздеться перед тобой?

— Ну если по другому никак, то я не против, — позволил я.

— Если вдуматься, — с легкой иронией протянула Нина, — твое предложение переходит грань приличий…

— Если вдуматься, — парировал я тем же тоном, — я тебе ничего не предлагал…

Секунда — и она улыбнулась как ни в чем не бывало, явно давая понять, что мне не удастся ее смутить. Что ж, проверим — прогулка у нас длинная.

— А вообще, я бы на твоем месте, — невозмутимо продолжила собеседница, — не переживала насчет магии. До поступления в академию практически никого серьезно не учат. Магия довольна опасна, пока разум недостаточно окреп. Так что остальные первокурсники умеют не намного больше тебя.

Ну да, я видел на экзамене, насколько не намногобольше — особенно, когда с их ладоней срывались то искрящие молнии, то потоки огня.

— А чего ты вообще хочешь? — вдруг спросила Нина, украдкой наблюдая за мной. — От магии, от жизни…

— Ну чего хочу, — озорно отозвался я, — хочу, чтобы моя магия достигла такого уровня, чтобы я смог выдать себя за товарища Сталина. Выдам и буду жить припеваюче!

Пару мгновений моя спутница рассеяно смотрела на меня, а затем расхохоталась. Звонко, задорно — такого смеха в академии я от нее не слышал.

— А если серьезно? — отсмеявшись, спросила она.

Я сделал самое серьезное лицо, на какое только был способен.

— Подсижу наркома магии и стану новым наркомом!

— А что насчет женитьбы на дочке наркома? — весело припомнили мне.

— Сначала придется показать мне свою татуировку…

Нина снова засмеялась, заражая и меня этим звонким смехом.

Незаметно за разговором Красная площадь осталась позади.

— Что еще хочешь посмотреть? — с улыбкой спросила моя прелестная собеседница.

— А у тебя есть любимое место?

Она кивнула, чуть удивившись вопросу. А ведь как правило самые лучшие достопримечательности — это не те, о которых все говорят, а те, которые по-настоящему нравятся.

— Покажи мне его, — предложил я.

— Это далеко.

— Тем лучше…

Мне хотелось продлить эту прогулку. Почему-то казалось, что лучшая ее часть еще впереди.

Немного пройдясь среди домов, мы добрались до большой красной «М» на углу одного из них.

— Метро, — пояснила моя спутница. — На нем можно быстро перенестись из одного конца города в другой.

— А магией такое можно?

— Если и можно, — ответила она, подходя к двери, — то этим секретом еще не поделился никто. Сюда же может спуститься каждый.

На входе я купил два билета, не позволив ей платить. Все-таки я неплохо зарабатывал на заводе — во всяком случае на пару билетов метро в Москве точно хватало. Следом мы спустились вглубь станции «Охотный ряд». Под просторным сводом все сверкало новизной. В длинном темном тоннеле поблескивали рельсы. Ожидая поезда, по платформе расхаживала огромная толпа наряженных людей. Общая эмоция так и сочилась, наполняя воздух ярко-оранжевыми волнами любопытства — метро и для жителей города пока что было чудом.

Внезапно из глубины тоннеля раздалось гудение, становясь с каждым мгновением все громче и ближе. Поток людей воодушевленно хлынул к краю платформы, растолкав нас с Ниной в разные стороны. Пока она не исчезла среди чужих спин, я схватил ее за руку и потянул к себе. Поезд подъехал, двери распахнулись, и вместе со всеми мы втиснулись внутрь и даже приземлились на два свободных места в центре вагона.

Поезд снова тронулся. За окном замелькали темные стены, а потом и вовсе чернота. Свет был только в вагоне, как бы предлагая рассматривать не то, что снаружи, а тех, кто внутри или рядом.

— Можешь уже отпустить, — сказала Нина.

Я все еще продолжал сжимать ее ладонь, отлично помешавшуюся в моей.

— Боюсь потеряться, — отозвался я, не планируя пока ее отпускать.

— Тогда бойся как-то убедительнее, — с иронией заметила хозяйка этой теплой нежной руки.

— Просто мне нравится тебя касаться.

Несколько мгновений синие глаза смотрели на меня — одновременно изумленно, растерянно и как-то скептически. Меня прям тянуло заглянуть в ее эмоции, но в академии она ясно дала понять, что так делать не нужно.

— Я даже не знаю, — после паузы заговорила сбитая с толку скромница, — что на это сказать…

— Скажи, что тебе тоже, — посоветовал я.

Вместо ответа она опустила глаза на мою руку, изучая так внимательно, словно там было что-то интересное. Помедлив, осторожно коснулась рубца на моем запястье, будто проверяя, настоящий ли он.

— Откуда?

— Обжегся, — ответил я, — когда в первый раз подошел к домне. По глупости.

— Будь осторожнее, — девичий пальчик плавно провел по рубцу, — там, куда ты попал сейчас, тоже можно обжечься, — а затем мягко вытянула свою ладонь из моей.

Остановки стремительно сменялись, люди входили и выходили — неизменным оставалось только любопытство, которым, казалось, дышал весь вагон. Совсем скоро вышли и мы на станции «Парк культуры» и, проехав город под землей, теперь немного прогулялись уже по земле — до огромного парка культуры и отдыха, где из одной толпы сразу же нырнули в другую. Чтобы нас не развело потоком, Нина прильнула ко мне, и мне сразу захотелось ее обнять. Однако она ловко перехватила мою потянувшуюся руку и сама взяла меня под локоть. Синие глаза озорно скользнули по мне, словно говоря, что разгадали мой маневр. В любом случае теперь их обладательница оказалась еще ближе, чем раньше, так что я не возражал. Как какая-нибудь парочка, мы отправились исследовать парк.

Из громкоговорителей звучала музыка. Зеленые аллеи уводили в разные стороны, предлагая множество маршрутов. Вдалеке маячили парашютная вышка и колесо обозрения. По тропинкам бегали дети, бродили влюбленные, а на ближайшей скамейке под гитару галдела большая компания друзей, проводящих вместе воскресный день.

— Люблю этот парк, — прижимаясь к моему локтю, задумчиво произнесла самая красивая здесь девушка, на которую то и дело заглядывались встречные парни, но она гуляла со мной. — Тут легко расслабиться и без всяких медитаций.

— А с кем ты тут обычно бываешь?

— Обычно одна…

Разговаривая, мы свернули вглубь зеленых аллей. И людей, и развлечений с каждым шагом становилось только больше. Вокруг продавали мороженое в стаканчиках, лимонад и квас, а на углу стоял небольшой киоск с окошком и надписью сверху «Горячая Московская котлета». Оттуда с круглыми булочками в руках, между которыми и правда лежала котлета, отходили довольные жующие посетители.

— Разреши мне тебя угостить, — вдруг сказала Нина. — Это очень забавно и вкусно…

Такое чувство, что пыталась занять мне руки — причем желательно обе разом. Тем не менее я не стал отказываться. Немного постояв в очереди, мы взяли лимонад и две спрятанные в булочки котлеты, которые и правда оказались горячими, словно только с печи.

— А в Америке они называются гамбургерами, — заметила Нина, осторожно откусывая.

— А ты что была в Америке?

Америка для меня была примерно так же далеко, как и луна. А может, и дальше.

— Да, — ответила моя спутница, — прошлой весной. Как представитель академии. Я и еще несколько ребят.

— Лучшие ученики?

— Не совсем, — она с улыбкой качнула головой. — На самом деле это было задание от наркомата магии: подготовить и отправить студентов на небольшой научный форум. Ордены за него даже поединки устроили. Выиграло Королевство, и делегацию набрали из его членов, включая меня… Видишь, как полезно, — добавила собеседница, — вступить в орден.

Да кто ж спорит-то — я уже понял, как это полезно.

— А где ты еще была?

— Однажды отец брал меня в рабочую поездку в Германию, и еще один раз в Англию. Там тоже сильные школы магии, много преподавателей из наших. Бывших наших, — поправилась она. — Но все равно наша академия, на мой взгляд, самая сильная…

— Лотерея от Осоавиахима! — внезапно раздался бодрый окрик из-за прилавка неподалеку. — Не упустите шанс!

Стоящий там мужчина энергично размахивал руками, призывая отдыхающих к себе.

— Купите билет и выиграйте полет на дирижабле Москва-Ленинград! Шесть часов над небесами! Молодой человек, — он заметил мой взгляд, — купите билетик себе и вашей подруге! Подарите ей незабываемую поездку на небеса!

Мои глаза машинально пробежались по белоснежным облакам — так высоко я еще ни разу не поднимался. Почему бы и не попробовать? Если жизнь сама подкидывает шансы, глупо ими не пользоваться. Подойдя, я купил два небесно-синих лотерейных билета, на углу у каждого из которых был нарисован парящий дирижабль.

— Что, веришь в удачу? — полюбопытствовала Нина, когда мы отошли от прилавка.

— Конечно, верю. Я, например, везучий. Еще неделю назад работал на заводе, а теперь вот гуляю по Москве с тобой!

— Что-то сомневаюсь, что удача выглядит так, — она с улыбкой кивнула на билеты.

— Тогда давай так, — я протянул ей один, — если выиграю я, ты полетишь со мной.

— А если выиграю я?

— Возьмешь с собой меня. Видишь, сколько возможностей!

— Ну удачи нам, — усмехнулась моя спутница, забирая билет, а затем с задором взглянула на меня. — А хочешь, я тебе покажу самое мое любимое место здесь?

Конечно, я хотел.

Обогнув танцплощадку, где вовсю выплясывали парочки, по одной из широких аллей мы вышли к большому фонтану, в центре которого на постаменте стояла высокая фигуристая мраморная девушка с веслом, окруженная летящими снизу вверх струями. А над ней ярко сияла широкая радуга, словно заряжавшая капли красками, и уже не прозрачные, а разноцветные они, как фейерверки, искрили вокруг мраморной красавицы и падали в чашу фонтана, наполняя цветом и ее. Только когда я вдоволь налюбовался, до меня дошло, что дождя-то сегодня не было — ни когда мы гуляли по парку, ни даже когда спускались в метро.

— А как же: залазить в чужие эмоции не принято? — повернулся я к одной хитрой менталистке.

— Это когда замечают, — лукаво улыбнулась она, — а ты ведь не заметил…

— И давно ты в моих эмоциях?

— Да всю дорогу любуюсь. Ты в таком восторге, что я хотела немного приукрасить, — показала она на радугу, которую видел только я, потому что небеса раскрасились цветами исключительно для меня. — Чтобы Москва показалась тебе еще красивее.

Правда, самой красивой в этот момент была вовсе не Москва.

— Я тогда тоже хочу тебе что-нибудь показать, — сказал я, не сводя глаз с моей очаровательной спутницы.

— Попробуй, — ее улыбка стала еще лукавее.

Однако, сколько бы я ни вглядывался, эмоций вокруг нее увидеть не мог. Она словно окружила себя невидимой стеной. Хотя и ее озорная улыбка, и сверкающие глаза так и говорили, что эмоций за этой стеной достаточно. И если бы я до них добрался, мне бы они наверняка понравились.

— Это называется ментальный щит, — охотно пояснила Нина. — Защита от особо любопытных менталистов.

— А есть что скрывать? — парировал я.

— Ну я же не она, чтобы стоять вот так, на виду у всех, — она кивнула на мраморную статую.

Радуги, созданной специально для меня, над ней уже не было, и теперь все мое внимание досталось исключительно девушке с веслом, которая стояла посреди парка совершенно обнаженная, позволяя всем желающим, коих тут толпилось немало, любоваться плавными изгибами бедер, стройной талией и по-девичьи острой грудью. Смотря на все это, я задался вполне логичным вопросом: где бы и мне такую же найти? Только поменьше, без весла и не из мрамора. Взгляд сам собой заскользил по моей прекрасной собеседнице, чья фигурка, изящно очерченная синим платьем, казалась еще соблазнительнее, чем у мраморной красавицы. Длинные русые волосы сплетались в прихотливый узел, как у звезд кино — намекая и на высокий статус, и на неприступность. Прическа была элегантной, но слишком строгой — мне бы хотелось ее расплести.

— Ты всегда демонстрируешь намерения так прямо? — вдруг спросила Нина, чьи щеки слегка заалели.

О нет, не всегда. Хоть и не видел, я точно знал, что надо мной сейчас пылал насыщенно алый огонек отнюдь не детского интереса. И раз уж я не могу прочитать ее эмоции, а она вовсю читает мои, прямо любуется ими, пусть полюбуется и этой. Мне было даже интересно, насколько она ей понравится.

— Только если вижу ответный интерес, — ответил я на так взволновавший ее вопрос.

И хоть этим своим щитом одна хитрая менталистка по-прежнему не пускала меня к себе в эмоции, я сейчас их тоже видел — по ее зарумянившимся щекам.

— Все-таки тебе удалось меня смутить, — озвучила она очевидное.

Конечно, ты ведь не из мрамора.

— Это не было моей целью, — улыбнулся я.

— Да неужели? — синие глаза игриво прищурились. — А по-моему, именно этого ты и хотел.

— Да ты просто видишь меня насквозь, — усмехнулся я, снова предлагая ей свой локоть.

— Только почему-то предугадать тебя не получается, — моя румяная спутница подхватила меня под руку и повела прочь от мраморной бесстыдницы, будто исключительно та своим обнаженным видом распалила мой интерес.

Еще немного мы погуляли по парку, поели мороженое, охлаждая чьи-то раскрасневшиеся щеки, и, выстояв длинную очередь, покатались на колесе — вдвоем глядя сверху вниз на город, который простирался под нами. День, к сожалению, оказался не бесконечным, и вскоре нам пора было возвращаться.

Тем же маршрутом и без особых приключений мы добрались до академии. Через железные ворота прошли к пропускной будке, где солдат снова отметил нас в толстой тетради, а затем пересекли парк и вышли к главному корпусу. Казалось, все студенты, которые сегодня остались в академии — а таких было большинство, — толпились сейчас тут. Гуляли, болтали, заняв все скамейки и даже ступени крыльца.

Стоило нам появиться, как десятки глаз тут же, как шлейфом, потянулись за нами, а десятки голосов тихо, но весьма активно начали обсуждать, откуда и почему мы пришли вдвоем — «тот самый сибиряк, самородок, валенок, менталист» (кто именно, они явно еще не определились) и «та самая Островская, которая дочка наркома». Видать, остальные темы к вечеру закончились. Не обращая внимания, Нина невозмутимо шагала рядом.

— Надеюсь, — заметил я, — я не подпорчу твою репутацию.

— Моя репутация настолько безупречна, — она спокойно свернула за угол, — что ее уже пора подпортить. Может, замуж не возьмут.

— Не переживай, — с усмешкой обнадежил я, — я все еще не против жениться на дочке наркома.

Эта завидная невеста, ломавшая женихам руки, озорно взглянула на меня и прыснула.

Как в контрасте, у крыльца женского общежития было абсолютно пусто — только раскидистый куст одиноко раскачивался на ветру. Нина остановилась у ступеней и медленно повернулась ко мне.

— Спасибо за прогулку, — сказал я.

— Пожалуйста, — улыбнулась она. — Понравилась Москва?

— Очень, — не сводя с нее глаз, ответил я, — понравилась… А тебе?

— Мне тоже… — глядя на меня, отозвалась собеседница.

— Как насчет повторить? Скажем, через неделю…

— Может быть…

Ее синие глаза искрились как водная гладь на солнце, а сочные коралловые губы будто приглашали коснуться их на память об этом дне. Я молча потянулся к ней, однако Нина тут же мягко меня отодвинула.

— Вот и с магией так же, — она с улыбкой качнула головой, — не надо торопиться…

Поднявшись по ступеням, упорхнувшая красавица послала мне сверху воздушный поцелуй и скрылась за дверью, а я неторопливо пошел к себе, гадая, сколько времени потребуется, чтобы превратить этот невесомый поцелуй в осязаемый. Настроение было отличным, а завтра так и вовсе первый учебный день.

Нравится история? Поддержи лайком!

Не ленись, товарищ! Отдай сердечко:)