Маг народа 1: Академия красных магов

Глава 24 Приглашения в орден

— Королевство первое! — заявил белобрысый, доскакав на полсекунды раньше и швырнув конверт с золотистой каймой около моей тарелки. — Он нам подходит!

— Вообще-то Спарта первая! — отрезал бледный спартанец, плюхнув сверху желтый конверт с витой красной «С». — Он доказал, что достоин Спарты!

Правда, несмотря на то, как тут швырялись конвертами, активно деля меня, оба нацепили ментальные щиты, и ни один в мою сторону даже не смотрел, словно боялись, что эти хлипкие заслонки обвалятся от одного моего взгляда.

— Да кто выберет Спарту, когда приглашает Королевства? — махнул гипсом болезный.

— Хочешь выйти и поговорить об этом, а? — набычился побитый.

— Ребятки, — вмешался я этот петушиный бой, — а может, снимете щиты, и я за вас решу, кто круче?

Они мгновенно замолчали и опасливо покосились на меня.

— Я помогу, если надо, — скромно добавила Нина.

Их щиты, казалось, сами дрогнули от таких перспектив. Решив не испытывать судьбу, два славных холопа удивительно дружно развернулись и торопливо удалились к своим господам. Генка тем временем с любопытством развернул один конверт. Внутри лежал белый листок с золотистой каймой, на котором аккуратным, прямо-таки каллиграфическим почерком было выведено, что Матвееву Александру оказана честь быть среди приглашенных в Королевство. Примерно то же самое было и в другом конверте, где на желтом бланке с витой красной «С» мне оказывала честь побитая мною Спарта. Причем оба приглашения были на завтра.

— А почему в один день? — я даже сверил их на всякий случай. — И время одно. Почти минута в минуту.

— Чтобы ты выбрал наверняка, — любезно пояснил уже знакомый веселый голос.

Я повернул голову. Болотные глаза насмешливо сверкнули из-под нахальной золотистой челки. Ухмыляясь, к нашему столу подошел мастер Ковена. К слову, первый местный мастер, который отодрал зад от стула, и подошел к кому-то сам.

— Выбор-то на самом деле интересный, — заметил он, ловко покручивая лакированную палку, которая, казалось, сопровождала его повсюду. — В Спарту идут беспредельщики, которые думают, что сила решает все. А те, кто хотят побыть в услужении, идут в Королевство, там есть король и куча верноподданных. Одни становятся слугами, а другие — разбойниками. Вот такие альтернативы… Тим, — он протянул руку мне.

— Саша, — я ответил на рукопожатие.

— Да, я в курсе, — он следом протянул ладонь и Генке. — Есть еще, конечно, Элементаль, — болотные глаза мазнули по серебристому конверту около Розы. — Забавное местечко, правда, нервное. В представлении их мастера, академия — это скопище диких сарацинов, которые каждый день пытаются напасть на ее любимую крепость…

Палка выразительно махнула в сторону и правда строгой блондинки с холодным надменным взглядом — и хоть эмоции она прятала за щитом, этот взор выдавал ее с головой. Наверное, если б не революция, была б какой-нибудь княжной или графиней. Вот и смотрела на всех, будто всех презирала, потому что сейчас не так, и ей приходится быть наравне со всеми — но хотя бы взглядом можно показать, насколько она выше.

— Ну и есть Могильщики, — продолжал Белозерский, — но тут, думаю, название говорит само за себя. Они, считай, себя уже закопали, так что добровольно туда никто не пойдет. Это только для своих…

Мой взгляд скользнул в другой конец столовой, где за длинным столом сидели довольно мощные ребята и, не интересуясь вообще никем, сосредоточенно поглощали завтрак. В этом ордене оказывались только дети сотрудников КМБ — так что в приглашениях и правда не было особого смысла.

— Чуть не забыл, — с иронией добавил Тим, — еще есть Ковен, — и слегка кивнул. — Единственное нормальное место здесь, где можно и поразвлечься, и поучиться, и набраться опыта.

— Это такое приглашение? — я едва сдержал смешок.

— Думаю, в Ковене тебе будет скучно, — без особых раздумий ответил он. — И потом, в Ковене уже есть один гений во главе, — этот гений скромно показал на себя. — Зачем нам еще один?

— А что, — хмыкнул я, — в других орденах гениев во главе нет?

— Судя по этим приглашениям, — Белозерский с усмешкой кивнул на два конверта передо мной, — нет. Со всем уважением… В общем, удачного выбора, и если что, — подмигнул он мне, — я всегда готов помочь советом…

С этим и отошел.

— В принципе, сказал все верно, — прокомментировала Нина, — только Белозерский — тот еще плут. И если и иметь с ним какие-то дела, свой интерес должен быть на первом месте. А то он такого насоветует…

Бодро размахивая конвертами, мимо нашего стола протопал очередной гонец Королевства. Генка проводил его мрачным взглядом и с досадой уставился на Спарту, которая, как выяснилось, дружно таращилась на нас.

— Чего они все так пялятся? — пробурчал друг.

— Показывают, как мы им нравимся, — усмехнулся я, даже и не мечтавший о такой куче воздыхателей.

На этом бы гляделки и закончить, но тут вдруг лидер этой шайки вскинул руку и по-хозяйски поманил Генку к себе. Как дворового пса.

— Кем он вообще меня считает? — мигом завелся друг. — Думает, я его собственность? Что мне больше пойти некуда? Что меня больше никуда не позовут?..

Как назло очередной почтальон Королевства с этими дурацкими конвертами прошел мимо.

— Да даже если никуда и не позовут, — еще больше помрачнев, проворчал Генка, — в Спарту я не пойду! Себе путь ручкой машет!.. — он порывисто вытянул из кармана конверт, помятый настолько, что красная «С» походила на «О». — Вот возьму и брошу это ему прямо в рожу!..

Однако, несмотря на всю горячность, Генка по-прежнему оставался на месте, не решаясь открыто противостоять своей зазнавшейся семейке. А пока он молчал, они думали, что могут и дальше наглеть.

Не в мою смену.

— Так пойдем, — я подхватил свой конверт, — бросим.

— А… — друг на миг растерялся. — Прямо сейчас?

— А чего откладывать?

Подавая пример, я поднялся с места, Генка тут же схватил свое мятое приглашение и вскочил следом.

— Вы куда? — засуетился наш осторожный Лёня.

— Вернуть отправителю, они адресом ошиблись, — отозвался я, покачивая конвертом.

Глаза нашего умника, казалось, стали такими же огромными, как и его очки. А следом и вся столовая затаила дыхание, предчувствуя, что сейчас что-то будет.

Вдвоем с двумя желтыми конвертами мы направились к столу Спарты. Их мастер увидел, что мы идем, и аж залыбился, вальяжно развалившись на стуле. Его прихвостни с любопытством уставились на нас, и только один, которого вчера окутывали густые волны страха на арене, сегодня понуро пристроился в уголке и, не поднимая глаз, вяло уминал завтрак. Вот, равнялись бы на него — он у вас теперь самый умный.

— Что, решили не дожидаться завтра? — ухмыльнулся Влад Голицын. — Правильно, чего ждать. Садитесь, вы уже приняты!

Он по-хозяйски махнул рукой, и, лязгнув стульями, два его прихвостня послушно вскочили, уступая нам места. Интересно, а если бы рядом не было столько приспешников, он был бы таким же смелым? И еще более интересно, были ли бы все эти приспешники рядом, не будь он мастером ордена?

— Да мы не надолго, — сказал я за двоих, — вернуть ненужное, — и потряс конвертом в воздухе. — Чем вообще думал, когда мне такое предлагал?

Ухмылка мигом слетела с его губ, глаза недобро сощурились, а вот эмоций мой визави по-прежнему не выпустил.

— У домны своей перегрелся, менталист? От приглашений Спарты еще никто не отказывался!

— Значит, буду первыми, — подытожил я очевидное и плюхнул конверт около его тарелки.

Генка бросил свой следом с таким довольным видом, будто скинул камень с плеч. Пару секунд весь этот стол, да и вся столовая обалдевши молчали. Мы же развернулись и пошли доедать свой завтрак.

— Смотри не пожалей! — донеслось мне в спину. — Ты пошел против Спарты!

— Спарта уже показала себя, — не оборачиваясь, бросил я, — когда валялась вчера на арене.

Вокруг стало так тихо, что мне даже не надо было повышать голос, чтобы мои слова слышала вся столовая.

— Если захочется поваляться еще, обращайтесь!

На этом моменте у обычно словоохотливого Голицына, видать, отшибло дар речи. Так что мы спокойно вернулись за свой стол и взялись за уже порядком остывший завтрак. Генку, правда, немного колотило.

— Ну ты… конечно… вообще! — восторженно выдохнул, будто только спустившись с карусели.

— Это только твой второй день в академии, — следом отмер и Лёня, — что дальше-то будет?..

А дальше за столом Спарты на всю столовую лязгнули стулья, и вся эта шайка стала угрожающе отрывать задницы от сидушек.

— О, похоже, веселуха начинается! — выдохнул Генка и сжал руку в кулак, готовый хоть сейчас пустить огонек.

Я с удовлетворением отметил, как почти всю Спарту окутывали бурые волны злости и кровавые гордыни — словно их всех уже охватило пламенем. По крайней мере, где-то у них определенно подгорело. И они не придумали ничего лучше, чем с этой болью идти ко мне. Что, решили поплакать в центре столовой?..

И тут я, привыкший замечать обычно все, краем глаза заметил, как Нина выразительно глянула на Голицына и коротко чиркнула кончиком пальца по горлу. Тот это увидел и замер, метнувшись глазами между мной и ей, а следом дал отмашку своей шайке. Все сразу же вернулись за стол, отвернулись от нас и накинулись на завтрак, явно пытаясь заесть эмоции.

Еще никогда тишина в этой столовой не была такой обалдевшей.

После завтрака я отправил друзей занимать места на новом уроке.

— А ты? — спросил Генка.

— А у меня еще дело одно есть…

Связанное с тобой, кстати — но это я уже не стал говорить вслух. В конце концов, именно благодаря мне, Генка вернул приглашение в единственный орден, который его позвал. Разумеется, не лучший, но единственный. Так что теперь я в некотором роде чувствовал ответственность за то, что друг остался без ордена, и хотел узнать, почему его пропустили.

— А кто вообще в Королевстве занимается отбором новых членов? — уточнил я у Нины.

— Мастер лично. Он и только он. Увы, я никак не могу на это повлиять. Но, — обнадежила она, — Марк всегда смотрит на результаты экзаменов.

А по результатам экзаменов Генка — на минуточку — в числе лучших новичков, так что вопрос был абсолютно логичным. Может, его и правда просто пропустили по какому-то нелепому недосмотру?

Главу Королевства я поймал на выходе из столовой. Как всегда он шествовал не один, а в компании молчаливого помощника в треугольных очках, следовавшего за ним повсюду, как свита.

— Марк, — обратился я максимально вежливо, по имени, — могу я с тобой поговорить?

Островский обернулся и оглядел меня так изумленно, будто таракан залез на стол и спросил, чем тут можно поживиться.

— Со мной? — только и выдал он в ответ.

Нет, что ты — с твоим ботинком.

— По поводу нашего ордена, — начал я, — по-моему, произошла какая-то ошибка…

Хоть мастер Королевства и был весь, аж до пяток, закрыт ментальным щитом, от меня все же не ускользнуло, как он скривился, когда я сказал нашего — будто лимон лизнул. А потом, видать, вспомнил, что это он тут король.

— У меня много дел, разберись, — бросил Островский своему помощнику.

И уж было собрался уйти — вот только я собирался поговорить с королем, а не с его шестеркой. Раз уж он лично принимает решения — он и только он.

— А что, — хмыкнул я, — сам за свой орден ответить не можешь?

— Ты как!.. — возмущенно начала его правая рука, ну или какой рукой делают все самые важные дела подобные господа. И сразу же этот верный подданный осекся, когда его мастер властно поднял руку.

— Что тебе надо? — холодно отчеканил Островский.

Ну вот, другое дело.

— Мой друг, — продолжил я, — Геннадий Скворцов еще не получил приглашение в Королевство. Хотел узнать: когда он его получит?

— Хочешь друга протащить? — осклабился этот мастер. — Тут не синекура. Мы в Королевстве не обращаем внимания на дружеские связи. Нам важно другое.

— На экзамене он был одним из лучших, — напомнил я, если тут забыли.

— Если он один из лучших, — высокомерно изрек местечковый король, — то мы его уже заметили. Если мы его не заметили, значит, он не лучший…

О, вот и момент истины. Щит он теперь мог и не снимать — я уже знал, какие эмоции прячутся за ним. Волны непоколебимого самолюбия и заносчивого высокомерия, какие бывают только у спесивых гордецов, кого с рождения вылизывают просто за их происхождение. Вот доберусь до них однажды — и сильно пожалеешь. Островский встретил мой взгляд и нахмурился. Краем глаза я заметил, как рядом мелькнула странная бесформенная тень, словно пытаясь наскочить на меня.

— В любом случае, — примиряюще влезла между нами его верная свита, и тень тут же исчезла, — рассылка приглашений еще идет. Не все, кого мы ждем, уже получили конверты. Завтра будет понятно, приглашен твой друг или нет…

Еще пару мгновений мы с его мастером молча сверлили друг друга глазами. Однако, странное слово «мастер», слишком универсальное как по мне. Если у нас «мастер» — это профессиональный рабочий, руководитель, наставник, то у американских буржуев «мастер» — это то, как чернокожие рабы должны называть своих хозяев. И хотя на публике местные «мастера» делали вид, что они первое, наедине, с глазу на глаз они не стеснялись показывать второе.

Я прям чувствовал, как этому бывшему дворянчику хотелось по-барски махнуть рукой, чтобы я скрылся с его благородных глаз, но Островский сдерживал себя, потому что мне не был «мастером». Пока. Пока я не принял его приглашение.

— Если это все… — сухо выдавил он.

— Тогда до завтра, — перебил его я, — и завтра я еще раз подойду. За окончательным решением.

Думая, что разговор окончен, я развернулся и шагнул прочь.

— Матвеев, — вдруг окликнул меня этот горделивый королевич, — по твоему вопросу…

Я обернулся. Что, так быстро нашел нужный ответ?

Его высокомерные холодные глаза снова вперились в меня. Я думал, мне не нравился мастер Спарты, но мастер Королевства сейчас мне не нравился даже больше.

— Девушки тебя обнадежили, — с надменной иронией бросил Островский, — но если к твоим годам стихия еще не проснулась, то уже и не проснется. А еще они наверняка не сказали тебе, что менталисты обычно слабые маги. И кроме ментала, за редким исключением… редким родовитым исключением, — выразительно дополнил он, — у них нет особых талантов. У тебя же нет вообще ничего. Ни семьи, ни связей, ни имущества, ни имени — ничего, чтобы сметь говорить со мной таким тоном…

Я усмехнулся — хоть я и не мог напрямую воздействовать на его эмоции, все же я до них добрался.

— Своим приглашением в Королевство, — от моего смешка гордец, казалось, стал еще надменнее, — мы оказали тебе милость! И то только потому, что ты, простак, так нравишься советской власти. Ты просто менталист, — с нажимом повторил он. — Поэтому знай свое место и не требуй большего!

И с такой королевской резолюцией развернулся и ушел, привычно сопровождаемый семенящей рядом свитой. Я же услышал главное: что взять меня его заставили. А значит, не настолько он и могучий. Прогнулся раз — прогнется и снова.

— Сильно его не слушай, — раздался девичий голос за спиной. — Островский — идиот. Перехваленный идиот…

Я обернулся, и взгляд сразу уперся в пухлые красные губки, улыбнувшиеся мне, золотые локоны и болотные глаза Софьи Белозерской. Сложив руки под грудью, она как будто приподнимала ее, показывала моим глазам, но при этом небрежно опиралась о стену, словно оказалась здесь случайно и вообще не при делах. Однако мощные нескрытые волны оранжевого любопытства, вившиеся вокруг, намекали, что эта кокетка здесь совсем не случайно.

— Кстати, забыла поздравить тебя с победой! — выдала она, как-то странно улыбаясь. — Но девушкой больше, девушкой меньше… Ты, наверное, и не заметил, да? Тебя же только Островская интересует… — моя новая собеседница вдруг коварно прищурилась. — Или специально игнорируешь остальных, чтобы всем было интереснее?

— А тебе что же, — прищурился я в ответ, — интересно?

— Интересно узнать, что ты можешь… — с легким вызовом протянула Соня. — Покажи какой-нибудь фокус!

Ее оранжевые волны буквально сами потянулись в мои руки.

— А я что, — в тон ей ответил я, — похож на бродячего фокусника?

— Да брось, — склонила она голову на бок, впиваясь в меня своими болотными глазами, — по-любому же есть пара приемчиков, чтобы понравиться девушке…

Приемчиков, значит… Вообще-то да, была у меня для нее пара приемчиков. Тем более когда меня так настойчиво просят…

— Ай! — айкнула увлекшаяся кокетка, когда собственное любопытство, сложившись в пальцы, ущипнуло ее за бочок. — Ай! — вскрикнула она снова, когда оранжевые пальцы добрались и до другого ее бочка — Что? Что это?.. — взвизгнула она, когда невидимые ей пальцы побежали по ее бочкам, как по клавишам баяна. — Ай! Ай! Ой!..

— Не знаю, — извлекая эти звуки, невинно пожал я плечами. — А на что похоже?

— Аааай! — завизжала любопытная ведьма, когда невидимые пальцы, разогревшись, разгулялись вовсю. — Ааааай!.. Стоп! Стой! Хваааатит!..

А затем оранжевые волны словно разом перерезали, так что я потерял над ними контроль. После чего вокруг Сони появилась плотная невидимая стена.

— Ну что, девушке понравилось? — усмехнулся я.

— Понравилось, — отозвалась она, кончиком мизинца смахнув выступившую от смеха влагу в глазах, а потом снова лукаво склонила голову на бок. — Смотри, я же захочу и продолжения… — и удалилась, кокетливо покачивая тем, что ей еще хотелось показать моему взору.

Разумеется, я не мог отказать девушке в такой-то мелочи. Даже если она и ведьма.