Меч Черный Огонь

Глава 11 ЦЕНА ОДЕРЖИМОСТИ

Воздух звенел от стука молотов.

Лукану казалось, что они бьют его по голове изнутри. Он поморщился от нового приступа боли за глазами. Слишком мало спал. Снова. От некоторых привычек трудно избавиться. По крайней мере, на этот раз у него не было похмелья. Вдалеке прозвенел колокол — одной Леди известно, как он расслышал его в этой какофонии, — и он начал считать. Восемь ударов — восьмой час утра. Слишком рано, особенно для того, чтобы брести через суету и шум Тлеющего Уголька. Тем не менее, по крайней мере, тепло от печей держало холод на расстоянии.

— Осторожно, — предупредил он, хватая Блоху за плечо и уводя ее с пути приближающейся лошади и повозки. Девочка сбросила его руку, даже не оторвав взгляда от ряда позолоченных часов на скамейке перед ближайшей мастерской. — Даже не думай, — добавил он, заметив, как ее взгляд задержался на маленьких карманных часах.

— Я не собираюсь красть часы, — ответила девочка, хмуро глядя на него.

— Хорошо.

— Но если я увижу блестящий кинжал…

— Оставь его там, где он лежит. — Он знал, что она дразнит его, но все равно чувствовал необходимость уточнить, на случай, если она говорит серьезно. С Блохой всегда было трудно что-либо понять. Он полагал, что именно это и делало ее первоклассным ужасом торговцев. Он вздрогнул и поднес руку к виску, когда череп пронзила новая вспышка боли. Он не ложился спать после того, как все остальные разошлись по своим комнатам, глядя на набросок Грача в угасающем свете камина и надеясь, что его осенит какое-нибудь озарение. Не осенило.

— Ты и раннее утро, — прокомментировала Ашра, не удостоив его взглядом. — У вас не самые дружественные отношения, а?

— Мы никогда по-настоящему не ладили, — признался Лукан. — Но, к счастью, мы не так часто встречаемся. С другой стороны, ты очень бодра для человека, который полночи бродил черт знает где.

Воровка почти ничего не рассказала о ее ночном приключении. Он расспрашивал ее за завтраком — отчасти из интереса, а отчасти потому, что Разин мог заполнить любую тишину одной из своих военных историй, — но Ашра была скупа на подробности. Но такой уж она была, всегда предпочитая держать свои дела и мысли при себе. Что бы ни происходило в городском доме Баранова, этим утром воровка выглядела ничуть не хуже. Она, как всегда, была начеку, ее глаза никогда не оставались в покое. Это заставляло Лукана нервничать.

— Все в порядке? — спросил он.

Ашра не ответила.

— Только, — продолжил он, — я видел людей, увлекающихся блеском, которые лучше контролировали свои глаза, чем ты. Что ты ищешь?

— Неприятности.

— Какого рода?

За что он получил презрительный взгляд.

— Понял. Типа нож-в-спину или арбалетный-болт-в-лицо. Но почему? Баранов не знает, что мы украли его письмо. Если только ты чего-то не скрываешь от меня.

— Я беспокоюсь не о Баранове.

— Тогда о ком?

— Ты знаешь о ком.

— Тебе поможет, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ободряюще, — если я напомню тебе, что Сафрона находится очень далеко отсюда?

— Недостаточно далеко.

— Ты думаешь, Дважды-Коронованный король пошлет кого-нибудь за тобой?

— Я думаю, они уже здесь.

Лукан огляделся по сторонам, но увидел только шум и суету промышленности — кузнецов в кузницах, ремесленников в мастерских и бесчисленных рабочих, слуг и клиентов, которые занимались своими делами. Искры летели от наковален, пар с шипением вырывался из труб, а из бесчисленных дымоходов поднимался дым. И над всем этим величественно возвышалась Башня алхимиков, ярко пылающая фиолетовым пламенем на фоне серо-стального неба. Лукан нигде не заметил никаких признаков потенциальных ассасинов. Что, конечно, не означало, что их там не было. Но он не собирался беспокоиться о таких туманных угрозах. Не тогда, когда у него были более насущные проблемы.

— Может, и так, — согласился он. — Но знаешь, что я думаю? Пусть приходят. Ты среди друзей. Сначала им придется разобраться с нами. Здесь ты в безопасности.

— В безопасности? — Ашра резко остановилась, вынудив Лукана тоже застыть на месте. — Мой отец был убит в собственном доме, — сказала она резким голосом. — Мою мать сбил фургон на улице. Безопасность — это привилегия. Только тем, кто родился в богатой семье, не нужно беспокоиться о своем благополучии. У остальных из нас нет такой роскоши. И мы не доверяем ей, когда ее предлагают. Мы заботимся о себе сами.

Лукан был потрясен громкостью и силой ее слов. Он снова почувствовал, что между ними существует дистанция. Она всегда существовала, вызванная их поразительно разным происхождением и поразительно разными личностями. Но с тех пор, как они приехали в Корслаков, он чувствовал, что она становится только шире. Он не знал, как перекинуть через нее мост, или даже хочет ли он это сделать.

— Я хочу только сказать, — сказал он, успокаивающе поднимая руку, — что мы прикроем твою спину. Верно, Блоха?

Девочка не ответила.

Лукан обернулся и увидел, что Блоха стоит немного позади них, уставившись на верстак, заваленный блестящими металлическими инструментами.

— Ну, — он пожал плечами, поворачиваясь к Ашре, — не в данный момент. Но ты поняла мою мысль.

— Значит, ты прикроешь мою спину? — спросила Ашра, приподняв бровь.

Лукан заколебался, чувствуя ловушку.

— Да. И грудь.

— Где ближайший пост стражников?

Он непонимающе уставился на нее.

— Ближайший…

— Три улицы назад, на западной стороне. Ты знаешь, как вернуться к воротам, через которые мы пришли?

— Конечно, — солгал он, оглядываясь на улицу. — Там мы повернем налево, а потом… э-э, повернем направо…

— Снова налево. — Губы Ашры сжались в тонкую линию. — Как ты думаешь, кто из кузнецов на этой улице, скорее всего, помог бы нам, если бы на нас напали?

Лукан вздохнул.

— Понятия не имею, но, без сомнения, ты мне расскажешь.

— Тот, у которого армейские татуировки по всей руке. Ему не привыкать к насилию, и он, скорее всего, поднимет меч в нашу защиту, если мы попросим о помощи. — Она наклонила голову, словно оценивая его. — Такова реальность взросления на улице. Ты должен быть в курсе всего. Потому что малейшая деталь может привести к твоей смерти. — Она сделала шаг в сторону. — Я могу сама о себе позаботиться.

— Прекрасно, — огорченно ответил Лукан. — Но было бы неплохо, если бы ты время от времени расслаблялась.

— Как ты в нашу первую ночь здесь? Когда Грач украл твой ключ?

Лукан выдержал пристальный взгляд воровки и снова ощутил присутствие слов, которые она не произнесла, лезвия, которое она еще не обнажила. Не в первый раз он спросил себя, что она скрывает и почему. Быть может ему стоит форсировать события? Но оживленная улица недалеко от центра Тлеющего Уголька была неподходящим местом для такого разговора.

— Хорошо, — сказал он, поднимая руки. — Замечание принято.

— Тогда давай не будем терять время. — Ашра двинулась вперед. — Мастерская Зеленко должна быть недалеко.

Наблюдая, как воровка уходит, Лукан почти надеялся, что появится парочка наемных убийц, хотя бы для того, чтобы он мог доказать свою правоту. Затем у него снова заболела голова, и он решил, что это осложнение ему ни к чему. Особенно с требующей постоянного внимания Блохой. Лукан вздохнул и пошел за девочкой, которая теперь стояла у другого верстака.

— …а это? — спросила девочка, указывая на необычное металлическое приспособление, когда Лукан приблизился.

— Это называется штопор, мадам, — ответил взволнованный торговец с напряженным терпением человека, который уже ответил на дюжину бессмысленных вопросов и ожидал еще дюжину. Когда Лукан подошел, его глаза наполнились надеждой.

— А для чего он? — спросила Блоха, поднимая штопор и щурясь на него. — Для того, чтобы вытаскивать глазные яблоки?

— Для того, чтобы вынимать пробку из бутылки вина, — сказал Лукан, забирая инструмент из рук Блохи, — как ты знаешь. — Он положил штопор обратно на верстак и одарил мужчину извиняющейся улыбкой. — Однако, — продолжил он, схватив девочку за руку, — я уверен, что мы могли бы сделать для тебя исключение. — Он повел ее прочь от верстака, удивленный тем, что она не сопротивлялась. — Хватит бездельничать. Нам нужно работать.

— Я все равно закончила поиски, — ответила Блоха, вертя что-то в руках, пока они шли. Что-то блестящее и металлическое.

— Во имя любви к… Что это? — требовательно спросил он.

— На что это похоже? — Она усмехнулась и подняла штопор.

— Ты украла его?

— Конечно, — выпалила она в ответ. — Я воровка. Как и Ашра.

— Ты… — Он чуть было не сказал ребенок, но передумал, увидев острый кончик штопора и блеск в глазах девочки. — Не обращай внимания.

Тлеющий Уголек находился прямо через реку от Домашнего Очага, но казалось, что это совсем другой мир. Если Домашний Очаг и Мантия были респектабельными старшими детьми Корслакова, то Тлеющий Уголек был их необузданным младшим братом, обладавшим пылким духом и беспокойной, разваливающейся душой. От вида вращающихся шестеренок, дымящих труб и летящих искр кружилась голова, а какофония промышленности была почти ошеломляющей. Лукан взглянул на Ашру, которая все еще высматривала признаки неприятностей, и спросил себя, как она ожидала их увидеть среди суматохи и бесчисленных людей, заполнивших улицы и мастерские. Он не мог отделаться от ощущения, что любая потенциальная опасность будет дышать им в затылок еще до того, как они осознают ее присутствие.

Но они добрались до места назначения, не столкнувшись ни с кем из потенциальных убийц. Мастерская Зеленко находилась именно там, где и говорил Тимур, — рядом с перекрестком, глубоко в тени башни алхимиков. Лукан ничего этого не замечал, настолько был увлечен видом самой башни, которая возвышалась высоко над ними — вблизи она казалась еще более впечатляющей, чем издалека, ее корона из фиолетового огня ярко горела на фоне серо-стального неба. Только когда он столкнулся с Блохой, получив за это удар локтем под ребра, он понял, что они прибыли.

Если не считать выцветшей деревянной вывески ВИКТОР ЗЕЛЕНКО, МАСТЕР-МЕХАНИК, ничто в здании не говорило о том, что его владелец был одним из ведущих в городе мастеров по изготовлению големов. Мастерская выглядела так же, как и все остальные, мимо которых они проходили. К тому же она была меньше и обшарпаннее, дымовая труба чернела сажей, оконные рамы облупились, наружные детали покрылись ржавыми пятнами, деревянные части вело. Лукану было трудно представить, что тело Грача было построено в таком месте, и еще труднее было представить, что они получат какие-то ответы от человека, который его построил.

И все же, теперь они были здесь.

Была только одна проблема.

— Заперто, — сказала Ашра, отходя от входной двери. Ее сжатые в тонкую линию губы отражали разочарование воровки и соответствовали настроению Лукана. Он вытащил себя из постели в неурочное время и прошел пешком через полгорода, только для того, чтобы обнаружить, что Зеленко даже не потрудился появиться на работе. Это утро идет не так, как я надеялся. Он почувствовал, как что-то коснулось его носа, и взглянул на небо. И теперь снова идет снег. Блестяще.

— Возможно, Зеленко — один из этих непостоянных гениев, — сказал он скорее для себя, чем для кого-либо еще. — Знаете, из тех, кто не придерживается обычного графика работы. Который предпочитает сжигать масло в полночь.

— У которых аллергия на дневной свет, как у тебя? — спросила Ашра.

Лукан пожал плечами. «Нужно знать друг друга. — Он указал на дверь. — Бьюсь об заклад, он сейчас там, спит на куче таких же рисунков, как этот. — Он похлопал себя по карману. — Нам просто нужно его разбудить».

— ПРИВЕЕЕЕЕТ, — крикнула Блоха, сложив ладони рупором у рта. — МАСТЕР ЗЕЛЕНКООООО…

— Кровь Леди, — выругался Лукан, отталкивая девочку. — Только не это. — Он огляделся и заметил женщину, наблюдавшую за ними из дверей соседней мастерской, на ее лице застыло озадаченное выражение, пока она что-то полировала в своих руках. — Подождите здесь, — сказал он, игнорируя оскорбительный жест Блохи. — Доброе утро, — сказал он, подбегая к женщине. — Приношу свои извинения за беспокойство. Никуда не могу ее взять.

Губы женщины скривились в полуулыбке.

— У твоей маленькой подружки хорошие легкие.

— У нее тоже хороший удар. Мы ищем Виктора Зеленко. — Он указал на мастерскую Зеленко. — Он обычно начинает работать поздно?

— Нет, — ответила женщина, нахмурив брови. — Это не так. Обычно я замечаю жар его горна еще до того, как разожгу свой собственный. — Она пожала плечами. — Иногда он уезжает, чтобы навестить свою племянницу, но он видел ее всего несколько дней назад. — Женщина поджала губы. — Возможно…

— Да?

— Виктор… он необычный. — Она улыбнулась, как человек, привыкший к чужим странностям. — Иногда ему трудно сосредоточиться, поэтому он соорудил себе что-то вроде шлема, который блокирует шум. Говорит, что это помогает ему думать. Возможно, он сейчас в нем, поэтому и не слышит вашего стука. В задней части его мастерской есть дверь, которую вы могли бы попробовать — он часто забывает ее запереть. — Она предупреждающе подняла палец. — Не говорите ему, что я вам это сказала.

— Не скажу. Спасибо за помощь.

— Что-нибудь есть? — спросила Ашра, когда Лукан присоединился к ним.

— Дверь сзади, — ответил он. — И шлем.

— Шлем?

— Я был прав. Зеленко — непредсказуемый гений. — Он ухмыльнулся. — Как я уже сказал, нужен такой же, чтобы узнать его. — Когда воровка не ответила, он добавил: — Я принимаю твое молчание за согласие, — а затем повернулся к Блохе. — Мы с Ашрой идем внутрь, а это значит, что нам нужно, чтобы ты…

— Нет, — ответила девочка, яростно качая головой. — Я здесь не останусь. Я тоже иду.

— Но нам нужен кто-то, кто будет караулить.

— Тогда и займись этим.

— Кровь Леди, — рявкнул Лукан, в голове у него снова застучало, — хоть раз в жизни ты можешь сделать то, что…

— Почему, черт возьми, это всегда я? — закричала девочка.

— Потому что… — Лукан раздраженно замахал руками.

— Потому что у тебя самые острые глаза, — сказала Ашра, и выражение ее лица смягчилось, когда она присела на корточки перед девочкой. — Самые быстрые ноги. Самые чуткие уши. Ты идеальный шпион, маджин. И нам нужна твоя помощь.

Блоха хмуро уставилась в землю.

— Прекрасно, — неохотно согласилась она, хотя Лукан чувствовал, что в глубине души она довольна похвалой Ашры. — Я посторожу.

— Спасибо. — Ашра встала и взглянула на Лукана. — Пойдем.

— Как тебе это удалось? — спросил он, когда они обогнули мастерскую. — Как тебе удается так легко убеждать ее?

— Потому что я отношусь к ней как к равной. Ты относишься к ней как к ребенку.

— Она и есть ребенок.

Ашра резко повернулась к нему лицом.

— Блоха из Щепок, как и я. Там ты быстро взрослеешь. Либо так, либо останешься позади. У нее украли детство, как и у меня. Она никогда не знала своих родителей. Потеряла брата. Она провела свои юные годы, наблюдая, как людей режут из-за куска черного хлеба. Бьюсь об заклад, ты все это время ныл, что твоя каша была слишком горячей.

— Обычно слишком холодной. — Он поднял руку, когда лицо воровки потемнело. — Это просто шутка. Я понимаю твою точку зрения.

— Ты всегда шутишь, так? — Ашра наклонилась ближе, ее зеленый взгляд был таким свирепым, что Лукан чуть не отступил на шаг. — Блоха не ребенок, как бы она ни выглядела. Она слишком много повидала. Ее привычки раздражают тебя? Будь благодарен за них. Просто чудо, что у нее еще сохранилось чувство юмора после всего, через что она прошла. Щепки украли мое.

— В самом деле? Я не заметил. — Он знал, что это был раздражительный ответ, но он был уставшим, расстроенным и ему все больше надоедала игра с тенями, в которую они играли. Он ждал подходящего момента. Возможно, это был тот самый момент. — Послушай, — сказал он, стараясь, чтобы его слова звучали разумно и были краткими. — Если ты хочешь что-то сказать, просто скажи это.

Ашра молча смотрела на него, но в ее глазах был жесткий блеск. На мгновение он подумал, что она может выплеснуть слова, которые сдерживала. Но затем ее губы сжались, и она овладела собой. «Блоха хочет только твоего уважения, — ровным голосом произнесла она. — Не отказывай ей в нем. Она более чем его заслужила». — С этими словами она повернулась и зашагала прочь.

— Тогда в другой раз, — пробормотал Лукан себе под нос, сердито глядя ей в спину. Он знал, что она не поддастся соблазну. Что бы Ашра ни хотела сказать, она выскажет это лишь в удобное ей самой время. А пока ему оставалось только ждать. Вздохнув, он поспешил за ней.

Он догнал ее как раз в тот момент, когда она завернула за угол мастерской и ступила во двор, заваленный ящиками, бочками и ржавеющими рамами конструктов, чьи металлические корпуса были заметены снегом. Задняя дверь мастерской, практически сорвавшаяся с петель, была приоткрыта. Ашра открыла дверь полностью и вгляделась в полумрак за ней.

— Привет? — позвала она. — Мастер Зеленко?

— Если на нем этот шлем, он нас не услышит, — прокомментировал Лукан, проскальзывая мимо нее. Внутри мастерской было холодно и темно, воздух был насыщен запахами металла, древесной стружки и масла. Слабый дневной свет просачивался сквозь разбитые ставни, высвечивая смутные очертания верстаков, стоящих у стен. Лукан подошел к окну, выходящему на улицу, и распахнул ставни. «Блоха все еще там», — сказал он, заметив девочку, сидевшую на перевернутом ящике на другой стороне улицы. Он помахал ей рукой. Блоха в ответ щелкнула мизинцем.

Лукан отвернулся от окна и оглядел мастерскую. Его первой мыслью было, что это чудо, что он не споткнулся и не подвернул лодыжку; пол был усеян металлическим ломом, заклепками, гвоздями и даже целыми частями конструктов — рука с металлическими пальцами, образующими клешню, лежала слева от него, словно пытаясь ухватить его за ногу. На верстаках царил не меньший беспорядок, а стены были покрыты инструментами, подвешенными на гвоздях, и листами бумаги, на которых были нанесены всевозможные подробные схемы углем — не только конструктов, но и целого ряда причудливых приспособлений, в которых Лукан не мог разобраться.

— Непредсказуемый гений? — сказала Ашра, вглядываясь в наброски. — Скорее, сумасшедший.

Лукан подошел к ближайшей скамейке, где стоял большой металлический предмет.

— Это, должно быть, тот самый шлем, о котором упоминала женщина.

— Не похож ни на один шлем, который я когда-либо видела.

Лукан был склонен согласиться. Предмет был высоким и цилиндрическим, изготовленным из меди, с двумя стеклянными кругами — предположительно, для глаз — и трубкой через рот, которая, по-видимому, помогала дышать. Он осторожно поднял шлем, обнаружив, что он на удивление легкий, и посмотрел внутрь, на мягкую обивку.

— Да, — сказал он, опуская шлем обратно. — Действительно безумец.

— Я проверю наверху, — сказала воровка, направляясь к лестнице в углу мастерской. — Посмотри, что ты можешь найти здесь, внизу.

— Прекрасно, — согласился Лукан, решив, что лучше не спорить. Он оглядел мастерскую и почувствовал укол разочарования. Если только Виктор Зеленко не спит как убитый наверху, им придется ждать его возвращения, куда бы он ни исчез. Он сел на верстак, с его губ сорвался вздох, когда он потер глаза. Казалось, что с момента прибытия в Корслаков он только и делал, что ждал, когда что-нибудь произойдет — появится Баранов, вернется Ашра, а теперь и Зеленко…

— Лукан.

Он замер при звуке голоса Ашры, отметив резкость в ее тоне. Что бы она ни обнаружила наверху, это было не к добру. У Лукана возникло ужасное чувство, что он знает, что это было. Деревянная лестница заскрипела, когда он, шагая через две ступеньки, поднялся на верхний этаж, который был таким же неопрятным, как и мастерская внизу. Ашра стояла, прислонившись к дверному косяку. Мрачное выражение ее лица развеяло все надежды Лукана. «Там», — сказала она, указывая большим пальцем на дверь.

Лукан прошел мимо нее в спальню, хотя, по правде говоря, она больше походила на мастерскую с кроватью, втиснутой в угол. На грязных простынях лежал мужчина, одна нога которого была закутана в тяжелое одеяло. Лукан знал, что это Зеленко, потому что мужчина выглядел именно так, как он представлял себе сумасшедшего изобретателя: жилистые руки и ноги с перепачканными маслом пальцами и копной непослушных седых волос. Глаза мужчины были закрыты, и при других обстоятельствах Лукан предположил бы, что изобретатель спит.

Ножевые ранения в живот свидетельствовали об обратном.

— Черт, — пробормотал он.

— Кровь свежая, — сказала Ашра, входя в комнату следом за ним. — Это случилось незадолго до нашего прихода. Нам нужно уходить.

— Нет.

— Что значит нет? — Воровка придвинулась к нему. — Ты понимаешь, что здесь произошло?

— Баранов обнаружил, что его письмо было украдено, — ответил Лукан, обдумывая возможные последствия. — Он знает, что скомпрометирован, и убил Зеленко, чтобы заставить его замолчать.

— Нам нужно уходить, — настойчиво сказала воровка. — Здесь небезопасно.

— Мы не можем, — сказал Лукан, глядя на окровавленную ночную рубашку мужчины. — Зеленко — наша единственная зацепка.

— И теперь он мертв.

— Здесь могут быть еще письма. Еще корреспонденция. Что-то, что напрямую указывает на Баранова.

— Вероятно, их забрал тот, кто его убил.

— Может быть. Или, может быть, они их не нашли.

— И ты думаешь, что сможешь это сделать?

— Я могу попробовать, — ответил он, и в его голосе послышалось раздражение. — Если ты хочешь помочь, можешь поискать здесь. Я посмотрю внизу.

— Каждое мгновение, пока мы остаемся здесь, подвергает нас опасности.

— Чем скорее мы найдем то, что ищем, тем скорее сможем уйти. — Лукан прошел мимо Ашры и спустился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, не желая больше спорить. Снова Сафрона, подумал он, вспоминая ту ночь, когда они с Блохой — и Гектором, да хранит Леди его душу, — нашли доктора Василлиса сидящим в его кабинете с перерезанным горлом. В тот раз положение спасла Блоха, обнаружив в потайном отделении дневник доктора. Ему хотелось бы снова обратиться к ее интуиции, но необходимость караулить была важнее. Он выглянул в окно. Блоха все еще стояла на другой стороне улицы, кутаясь в пальто и выглядя несчастной. Не волнуйся, я заглажу свою вину позже. Куплю тебе пару пирожных. Пристрастие девочки к сладкому часто было самым быстрым способом поднять ей настроение. Кроме того, она не могла говорить с набитым ртом.

Он повернулся и оглядел мастерскую. Царивший там беспорядок напомнил ему кабинет его отца в Парве. Возможно, Зеленко специализировался на металлообработке и конструктах, а не на истории и мифах, но Лукан видел в нем ту же одержимость, которая двигала работой его отца. И Зеленко, похоже, заплатил высокую цену за свою одержимость, как и Конрад Гардова. Он почувствовал, как глубоко внутри него шевельнулось горе, но отогнал его прочь. Сейчас не время. Вместо этого он глубоко вздохнул и начал поиски.