Меч Черный Огонь

Глава 4 КОФЕ И ПРИЗНАНИЯ

Лукан пил уже четвертый стакан кофе за утро, когда Ашра и Блоха присоединились к нему в общей комнате гостиницы. Они обе были в постелях, когда он, наконец, нашел дорогу в их гостиницу, но он мог сказать, что Ашра не спала; каким-то образом он чувствовал ее осуждающий взгляд даже в темноте.

Точно такой же взгляд она направила на него сейчас.

— Лукан! — воскликнула Блоха, практически запрыгивая на скамейку напротив него. — Ты видел снег?

— Видел.

— Немного осталось на подоконнике. Смотри! — Девочка протянула руку, в которой был быстро тающий снежок. — Очень холодный, — добавила она с улыбкой.

— И мокрый, — ответила Ашра, мягко отводя руку Блохи от стола.

— У них есть булочки с корицей? — спросила Блоха, обхватив снежок ладонями, как будто это был драгоценный камень. — Или, может быть, я возьму медовый пирог. — Она соскользнула со скамейки и направилась на кухню.

— Только ничего не кради, — крикнул Лукан ей вслед. — Убедись, что они запишут это на наш счет.

Девочка щелкнула на него мизинцем и убежала.

— Ты рано встал, — многозначительно заметила Ашра.

— Не мог уснуть, — ответил Лукан, делая глоток кофе. Это была правда; он спал урывками, и те немногие часы, которые ему удалось поспать, были наполнены снами о желтоглазой птице. Все остальное время он просто лежал в темноте, проклиная собственную глупость. Он выскользнул из постели сразу после пятого колокола и с тех пор пребывал в мрачных раздумьях, снова и снова прокручивая в голове вчерашнюю встречу и страшась необходимости рассказывать остальным о том, что произошло. Но теперь, когда этот момент настал, он не чувствовал себя готовым встретиться с правдой лицом к лицу. Поэтому он уставился на свое отражение в чашке с кофе, чтобы еще немного оттянуть стыд и смущение.

— Кофе помогает от похмелья? — наконец спросила воровка. Она поняла, что что-то не так; это было ясно по изгибу ее бровей и тяжести взгляда.

— С чего ты взяла, что оно у меня есть?

— Когда ты вернулся, я почувствовала исходящий от тебя запах спиртного. — Ашра сморщила нос. — На самом деле, чувствую до сих пор.

— Подожди, ты был пьян? — обвиняюще сказала Блоха, присоединяясь к ним. Ее подбородок был весь в сахаре, а снежок в руке сменился на недоеденный медовый кекс. Лукан не хотел бы знать, где это закончится.

— Ты сказал, что выпьешь только один стаканчик, — продолжила она, прищурившись.

— Кровь Леди, — выругался Лукан, — даже не начинай.

— Почему ты такой ворчливый? — спросила девочка, отправляя в рот остаток пирога и продолжая болтать. — Я думала, ты будешь в восторге от открытия хранилища. — Она проглотила кусок и обсосала пальцы, на ее лице появилась хитрая улыбка. — Это потому, что ты надеялся на кое-что… — Она издала несколько преувеличенных звуков поцелуя.

— Я думаю, — возразила Ашра, не отрывая взгляда от горла Лукана, — что все гораздо серьезнее.

Блоха нахмурилась, услышав мрачный тон воровки, и перевела взгляд с нее на Лукана.

— О, — сказала она, и ее глаза расширились, когда она заметила отсутствие ключа на шее Лукана. — Нет, ты этого не сделал.

— Сделал, — признался Лукан, уставившись в стол.

Прошло несколько ударов сердца, пока все, включая Лукана, пытались переварить это признание. Даже сейчас он не мог до конца в это поверить.

— Итак, ты потерял свой ключ, — подсказала Ашра.

— Нет, — сказал Лукан, встретившись с ней взглядом, и пожалел об этом, когда увидел, какой тот острый. — Его у меня украли…

— Мы провели здесь всего одну ночь, — ответила воровка. В ее голосе было даже больше раздражения, чем в ее взгляде. — Одну. И ты идешь и делаешь что-то подобное.

— Ты вообще позволишь мне объяснить? — огрызнулся он в ответ.

Блоха вздохнула и закатила глаза, как она часто делала, когда они сталкивались лбами во время их трехнедельного путешествия.

— Хорошо. — Ашра скрестила руки на груди. — Объясни. — По тону ее голоса было ясно, что Лукан не сможет сказать ничего такого, что убедило бы ее в том, что он не был полным дураком. Он едва ли мог жаловаться; он провел всю ночь, пытаясь убедить себя в том же, и каждый раз у него ничего не получалось. Как бы он ни пытался трактовать эту историю, всегда приходил к одному и тому же выводу: кража ключа произошла исключительно по его собственной вине.

— На меня напали в переулке, — сказал он. — Вор, одетый в… — Он поморщился, почти стесняясь произнести эти слова. Из-за них его история звучала еще глупее. — На его лице было что-то вроде птичьей маски. И у него были…

— Светящиеся глаза, — вмешалась Ашра.

Лукан удивленно уставился на нее.

— Да. Откуда ты знаешь?

— Прошлым вечером я разговаривала с парой Искр.

— Искры?

— Городская стража. — Ашра приподняла бровь, как бы говоря: Ты должен это знать. — Мне сказали, что на этом берегу реки орудует вор. Вор, похожий на птицу. Они назвали его Грач.

— Грач, — с горечью повторил Лукан. — Ну, по крайней мере, мы знаем, что у него есть имя.

— Расскажи нам все.

— Ну, как я уже сказал, я был в переулке…

— С самого начала, — прервала его воровка. — Начиная с твоего похода в таверну. — Ее верхняя губа скривилась. — Держу пари, это во многом повлияло на то, что произошло потом.

Лукан хотел было возразить, но слова замерли у него на языке. Ашра, конечно, была права. Она всегда была права. Вздохнув, он рассказал о событиях прошедшей ночи, бесстыдно солгав о количестве выпитого, но в остальном придерживаясь правды.

— Странно, — прокомментировала Ашра, когда он закончил. — Почему Грач взял твой ключ, но не кошелек с монетами?

— Может быть, тот был пуст, — ответила Блоха, — потому что Лукан потратил все свои деньги в таверне.

Они обе уставились на него.

— Это неправда, — настойчиво сказал он. — Большинство напитков были… — Он собирался сказать: за них заплатил кто-то другой, но понял, что это не помогло бы делу. Даже если бы это было правдой.

— Что были? — спросила Блоха.

— Неважно, — ответил он, сдирая щепку со столешницы. — Сейчас это вряд ли имеет значение.

— Один стаканчик, — продолжила девочка, с отвращением качая головой. — Так ты сказал. А вместо этого выпил, наверное, сотню стаканчиков…

— Ну, не столько много.

— …и потерял ключ! — Она перегнулась через стол и ударила его по руке. — Ты идиот. Как ты мог быть таким глупым? После всего, что мы сделали, чтобы получить его.

Лукан знал, что удар — меньшее, чего он заслуживает. Он взглянул на Ашру, ожидая более резкой отповеди, но воровка — не из тех, кто теряет самообладание, — просто посмотрела на него с чем-то близким к презрению. Почему-то это было еще хуже.

— Ты сказал Искрам? — спросила она.

— Нет, — признался он. — Все, о чем я мог думать, — это как вернуться сюда, прежде чем замерзну насмерть. Кроме того, я был, знаешь ли…

— В стельку пьян.

— Навеселе, — поправил он. — Я не думал, что они мне поверят. Если бы я знал, что они уже знакомы с Грачом… — Он вздохнул. — В любом случае, не похоже, что у них был бы шанс поймать его.

— Его?

— Ее. Грача. — Лукан пожал плечами. — Кем бы он ни был. Ребенок двигался очень быстро. Взобрался по стене как чертов кот.

— Ты уверен, что это ребенок?

— Да. Я имею в виду… — Он вспомнил ту встречу, осознав, что на самом деле видел Грача только в темноте. — Он был маленький, — наконец сказал он. — Ростом с Блоху. Может быть, чуть выше.

— Я не маленькая, — возразила девочка.

— К тому же очень быстрый, — продолжил Лукан, незаметно отодвигая свою кружку с кофе подальше от Блохи, чтобы остатки не выплеснулись ему в лицо. — И он все это время молчал, что является еще одним фактором в пользу этой теории.

Блоха прошипела себе под нос и снова ударила его по предплечью.

— Успокойся, маджин, — прошептала Ашра, используя прозвище, которое она дала девочке в какой-то момент их путешествия. Вероятно, на языке южных королевств это означало маленький тигр. — Вспомни четвертое правило воровства.

— Эмоции — плохие союзники, — процедила Блоха сквозь стиснутые зубы.

— Вот именно.

— Я собираюсь купить еще один медовый пирог, — пробормотала девочка, сердито глядя на Лукана, и соскользнула со стула.

— Почему птица? — спросила Ашра, когда Блоха направилась обратно на кухню.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лукан.

— Зачем малолетнему вору надевать маску птицы?

— Я не знаю. — Лукан потер виски. Он чувствовал, что у него начинает болеть голова. Как будто отчаяние, которое он испытывал, было недостаточным наказанием. — А это имеет значение?

— Может, и нет. Но мне любопытно, почему у него светятся глаза.

— Я предположил, что это какая-то алхимия. Мы определенно находимся в нужном месте для этого. Вокруг Корслакова, должно быть, валяются всевозможные алхимические безделушки. Мальчишка, должно быть, украл одну из них и решил дополнить маскировку: перчатки с когтями, плащ и все остальное.

— Хм. — Она забарабанила пальцами по столу. — И что теперь?

— Я буду отстаивать свою правоту в банке Черный Огонь. Я не могу быть первым клиентом, потерявшим ключ. — Лукан допил остатки своего кофе. — Но прежде, есть, э-э, кое-что еще.

— Что?

— Мне нужно, чтобы ты купила мне новое пальто.

Когда полчаса спустя они вышли из гостиницы, шел легкий снежок. Похоже, снег шел всю ночь, подумал Лукан, пока они брели по толстому белому слою, покрывавшему булыжную мостовую. Их медленному продвижению не способствовало то, что Блоха останавливалась каждые несколько шагов, чтобы зачерпнуть снега и добавить его в шар, который она лепила в руках. У Лукана возникло неприятное подозрение относительно ее предполагаемой цели, но это было наименьшим из его опасений, когда вдалеке прозвенел колокол, возвещая о десятом часу утра. Он выругался себе под нос. Он надеялся к этому времени уже быть в банке Черный Огонь. Каждое мгновение промедления увеличивало вероятность того, что вор опередит его и получит доступ к хранилищу до того, как он успеет сообщить о краже ключа. При условии, что ребенок поймет, что украл. И даже если он попытается, наверняка у банковских служащих возникнут подозрения: откуда у ребенка ключ от одного из их сейфов? Он снова выругался от абсурдности всего этого, затем в третий раз, почувствовав, что холод уже проникает сквозь его ботинки. По крайней мере, новое пальто, которое купила ему Ашра, защищало его от холода, хотя в нем не было ничего нового; он был уверен, что эта заплесневелая одежда старше его самого. Он понятия не имел, мех какого давно умершего животного на нем надет и где Ашра его раздобыла, решив, что, вероятно, ему лучше этого не знать.

Лукан заколебался, когда улица разделилась надвое.

— Я думаю, здесь мы пойдем налево, — рискнул он.

— Мы пойдем направо, — поправила Ашра, проходя мимо него. — И потом налево.

— Что ж, я рад, что ты смогла понять акцент хозяина гостиницы. Он говорил так, словно у него во рту был шмель.

— Нет, не смогла. Но я разведала этот маршрут прошлой ночью. — Воровка бросила на него взгляд. — Пока ты напивался.

Ага, мрачно подумал он, так вот как это будет. Он знал, что Ашра сдерживалась за завтраком, и не мог отделаться от ощущения, что отделался слишком легко. Теперь я знаю почему. Вместо одиночного осуждения она явно намеревалась выразить свое неодобрение серией острых взглядов и колких комментариев, которые продолжались бы до конца дня, а возможно, и дольше. Замечательно. И все же он не мог отрицать, что заслужил это. «Где Блоха?» — раздраженно спросил он, обернувшись как раз в тот момент, когда снежный шар взорвался у него на плече.

— Вот тебе и ответ, — заметила Ашра.

— Кровь Леди, — выругался Лукан, смахивая снег с лица, когда девочка подошла к ним. — Тебе обязательно было это делать?

Блоха пожала плечами:

— Я подумала, что тебе нужно остыть.

— Очень смешно. — Лукан замахнулся на нее, но она увернулась. — Будем надеяться, что у кассиров в банке такое же чувство юмора.

— Ты думаешь, оно у них есть? — спросила Ашра.

Лукан фыркнул:

— Нет.

Наконец они вышли на широкую улицу, обсаженную изящными деревьями с белыми стволами и серебристыми листьями. Деревья Зимнего Леса, подумал Лукан, вспомнив письменный стол из белого дерева, который стоял в покоях капитана Варги из Эбеновой Длани. Такое дерево высоко ценилось, и то, что вдоль этого проспекта росло множество деревьев, говорило о том, что это было важное место, как и бронзовые статуи, стоявшие через равные промежутки, в чашах у их оснований горело фиолетовое пламя ледяного огня.

— Променад Терпения, — сказала Ашра.

— Я знаю, — солгал Лукан, чувствуя досаду из-за того, что сам этого не знал. Легкость, с которой воровка ориентировалась в незнакомом городе, сделала его вчерашний идиотизм еще более очевидным. Он не хотел признаваться, что понятия не имеет, где они находятся.

— Тогда ты также должен знать, — продолжила Ашра, взглянув на него, — что площадь Крови Строителя находится на полпути вдоль променада.

Лукан издал неопределенный звук согласия.

— Так почему бы тебе не показать дорогу? — спросила воровка.

Милосердие Леди, подумал он, день обещает быть долгим.

— Отлично, — пробормотал он, оглядывая улицу в надежде увидеть хоть какую-то подсказку, указывающую правильное направление, но ничего не увидел. — Тогда пошли, — сказал он, решив повернуть налево. Он прошел пять шагов, прежде чем осознал, что ни Блоха, ни Ашра не следуют за ним. Выругавшись себе под нос, он повернул обратно. — Если подумать…

— Нам нужно направо, — ответила Ашра.

— Конечно. У меня в голове все еще, э-э, туман.

— И кто в этом виноват?

— Послушай, нам обязательно это делать? — раздраженно спросил он. — Ты высказала свою точку зрения.

— Так ли это? Давай посмотрим. — Воровка повернулась к Блохе. — Какое правило воровства нарушил Лукан?

— Двадцать второе, — быстро ответила девочка.

— Что именно?

— Подготовка — главный инструмент вора.

— Отлично, маджин. — Ашра взглянула на Лукана. — Ты прав, — сказала она, начиная идти по улице. — Я высказала свою точку зрения.

Пока они шли по Променаду Терпения, Лукан обнаружил, что его запасы терпения постепенно истощаются. Несмотря на сильный ночной снегопад, на променаде было оживленно. Обсаженная деревьями дорога, по которой они сейчас шли, была заполнена закутанными в меха горожанами, спешащими по своим делам, в то время как лошади и экипажи разъезжали взад и вперед по широкой дороге, цокая копытами и грохоча колесами по булыжникам, на удивление чистым от снега. Лукан лениво удивился, как это их так быстро расчистили. Ответ он получил мгновение спустя.

— Смотрите! — внезапно воскликнула Блоха, указывая пальцем. — Големы!

Их было трое, и все они сгребали снег на обочину дороги, а бородатый мужчина наблюдал за ними. Они были почти семи футов ростом, и каждый был шириной в два человека. Когда Лукан уставился на их железные каркасы, ему сразу же вспомнились старинные доспехи, на которые он любовался в детстве, все эти накладывающиеся друг на друга пластины и громоздкие соединения. Големы выглядели почти так же, но в их движениях не было ничего неуклюжего, они были плавными и точными, почти человеческими. Невероятно, подумал он, на мгновение забыв о своем нетерпении, когда почувствовал благоговейный трепет, похожий на тот, что отразился на лице Блохи.

— Как они работают? — спросила девочка мужчину, подходя к нему. — Как они понимают, что ты говоришь?

— Отойдите, мисси, — беззлобно ответил он. — Вам опасно подходить слишком близко.

На этот раз Блоха сделала, как ей было сказано, держась на расстоянии, а затем задохнулась от волнения, когда ближайший голем повернулся и посмотрел на нее, его глаза светились янтарем за забралом, похожим на шлем. Совсем как глаза Грача, подумал Лукан.

— Возвращайся к работе, номер тридцать один, — приказал бородатый надсмотрщик, хлопнув голема по плечу палкой, которую он держал в руке, затянутой в перчатку. Конструкт немедленно повиновался, вернувшись к своей работе и с легкостью подняв полную лопату снега. Неудивительно, что они так быстро расчистили дорогу.

— Тридцать один? — повторила Блоха с ноткой презрения в голосе. — Вам следует дать им настоящие имена.

Мужчина взглянул на нее, и его поведение стало менее дружелюбным, чем раньше.

— Прошу прощения, — быстро сказал Лукан, схватив девочку за руку. — Мы пойдем своей дорогой.

— Он должен был дать им имена, — настойчиво сказала Блоха, когда он уводил ее прочь. — Называть их по номерам глупо. — Она усмехнулась. — Разве они не яркие?

— Яркие?

— Она имеет в виду великолепные, — ответила Ашра.

— Я думал, у вас это называется острые.

— Так и есть. — Блоха вздохнула, словно его раздражало, что он еще не разобрался в тонкостях сленга, используемого Сородичами Сафроны. — Но яркий означает еще более великолепные. — Она замедлила шаг и оглянулась на големов, которые все еще разгребали снег, как делали это всю ночь, и не выказывали никаких признаков усталости.

— Ну же, — поторопил Лукан, хотя и не осуждал восхищение девочки. Теперь, когда он увидел их, ему самому стало любопытно, как работают эти конструкты, какие правила их связывают и что за странная сила дает им жизнь. Если это вообще можно так назвать.

— Грабулли сказал, что один голем так же силен, как сотня мужчин, — сказала Блоха, с трудом отворачиваясь от конструктов.

— Грабулли… — начал Лукан.

— Полный говнюк, — закончила Ашра.

— Я собирался быть великодушным и сказать, что он не всегда говорит правду, — ответил он, — но в данном случае да.

Капитану «Солнечной Рыбы» было что рассказать о големах, хотя отделить факты от вымысла оказалось непросто. Однажды он заявил, что тайно вывез конструкта из Корслакова, в чем Лукан усомнился еще больше теперь, когда увидел размеры этих существ. Голем, по-видимому, проснулся в трюме, вырвался из своих оков и впал в неистовство, которое едва не потопило корабль. Драма закончилась только тогда, когда конструкт свалился за борт и скрылся под волнами. Грабулли утверждал, что он все еще бродит по морскому дну — мысль, которая показалась Лукану странно меланхоличной. В конце концов, он провел много лет, блуждая в своем собственном мраке, с огромным грузом, давящим на него, и без чувства цели или направления.

— Мы почти на месте, — сказала Ашра, указывая на более узкую улицу, которая ответвлялась от Променада Терпения. Железная табличка, прикрепленная к стене, гласила: ПЛОЩАДЬ КРОВИ СТРОИТЕЛЯ. — Надеюсь, у тебя готова твоя душещипательная история.

— Где Грабулли, когда он так нужен? — ответил Лукан. — Если и есть на свете человек, который может очаровать черное сердце банкира, то это он.

— Ты уверен?

— Скорее всего, нет. Но я бы с удовольствием понаблюдал за его попыткой.