Меч Черный Огонь

Глава 27 ГРИЗЕЛЬКА ИЗ ЧЕРНЫХ ПЕРЬЕВ

— Клянусь ледяными яйцами Брандура! — воскликнул Разин, когда открыл входную дверь и увидел их троих, стоящих на пороге его дома. — Вы живы! Все вы!

— Не благодаря вам — коротко ответила Ашра, и ее беспокойство о судьбе кольца отразилось в словах. — Почему вы не активировали мое кольцо? Мы чуть не погибли там.

— Можем мы хотя бы попасть внутрь? — поторопил Лукан, оглядываясь через плечо, как будто в кустах притаился невидимый шпион. — Мы можем обсудить это позже.

— Мы обсудим это сейчас, — настойчиво сказала Ашра, не сводя глаз с Разина. — Ну? Что случилось?

— Да, ну, видите ли… — Разин подергал себя за ус. — Возникло… осложнение.

— Осложнение, — эхом отозвалась Ашра, которой не понравилось, как генерал поморщился, когда она повторила его слова.

— Все под контролем, — поспешно ответил он. — Не стоит беспокоиться.

— Если вы потеряли мое кольцо, клянусь, я…

— Нет! Нет, ничего подобного. Я точно знаю, где ваше кольцо. — Разин жестом пригласил их войти. — Входите, и я все объясню.

Он посторонился, когда они проходили мимо. Ашра подождала, пока он закроет дверь.

— Где мое кольцо? — спросила она, как только он задвинул засов.

Генерал медленно повернулся, выражение его лица было застенчивым.

— Оно… в Иване.

Все повернулись к собаке, которая смотрела на них, высунув язык и виляя хвостом.

— Оно где? — потребовала ответа Ашра.

— Вы хотите сказать, — с усмешкой спросил Лукан, — что Иван проглотил кольцо Ашры?

— Это был несчастный случай!

Смех Лукана эхом разнесся по коридору, когда Ашра ущипнула себя за переносицу, гадая, не галлюцинирует ли она. Возможно, какие-то пары, задержавшиеся в Пепельной Могиле, затуманили ее рассудок. Она с шипением выдохнула. Если бы только.

— Я все объясню, — заверил ее Разин, хлопая в ладоши.

— Да, черт возьми, — подтвердила она.

— Вам нечего бояться, уверяю вас. Иван по-военному аккуратен в том, что касается опорожнения кишечника, и…

— Если подумать, — перебила его Ашра, поднимая руку, — мне действительно не нужно знать.

— Я обещаю, что вы получите свое кольцо обратно к полудню. В это время Иван обычно… ну, вы знаете.

— Просто убедитесь, что оно чистое.

— Конечно.

— Без единого пятнышка.

— Я сам прослежу.

— Я бы предпочла, чтобы вы позволили Тимуру разобраться с этим.

— Я уверен, что он сочтет это за честь. — Разин вздохнул с облегчением, как будто ожидал, что этот разговор закончится ударом стилета Ашры ему в живот. — И, если я могу еще что-нибудь для вас сделать, — продолжил он, слегка поклонившись ей, — вам нужно только попросить.

— Так уж вышло, что есть, — ответил Лукан, и его лицо стало серьезным. — Мне нужен писец — кто-то, кто работает быстро, делает хорошую работу и кому можно доверять. И он нужен мне сейчас.

— Сейчас?

— Да.

— Вы имеете в виду… прямо в этот момент?

— Обычно это означает именно сейчас, генерал, — натянуто ответил Лукан. — Пожалуйста, — продолжил он, сложив ладони вместе. — Просто позовите писца. Это срочно. Согласитесь заплатить ему столько, сколько он захочет. — Увидев беспокойство в глазах мужчины, он добавил: — Кровь Леди, я заплачу.

— Позвольте мне поговорить с Тимуром, — сказал Разин, направляясь прочь по коридору. — Он должен кого-нибудь знать.

— И скажите писцу, чтобы принес самый старый пергамент, который он сможет найти! — крикнул Лукан ему вслед.

— Я думаю, тебе пора объяснить свой план, — сказала Ашра, как только Разин оказался вне пределов слышимости.

— Нет, пока не возьму в руки бокал. — Лукан достал из кармана бутылку красного парвана и направился в гостиную.

— Действительно? — спросила Ашра, следуя за ним. — Марни скоро захочет нашей крови, а ты можешь думать только о выпивке?

— Марни держит наши жизни в своих руках, вот почему мне нужно выпить. И если это поможет мне забыть то, что мы видели в Пепельной Могиле, тем лучше.

Ашра ничего не ответила на это. Ужасы той ночи все еще были свежи в ее памяти. Она продолжала видеть гулей, их сверкающие глаза и подергивающиеся когти. Их ужасные лица в окне экипажа. Стекло начало поддаваться.

— Это сработает? — спросила она. Вопрос сорвался с ее губ прежде, чем она успела его остановить.

— Поможет мне забыть? — ответил Лукан, взглянув на нее, когда наполнял стакан темно-алой жидкостью. — Нет. Но это снимет напряжение. По крайней мере, на какое-то время. — Он хмуро посмотрел на нее. — Хочешь немного?

Да. Она хотела. Но не могла.

— Если ты когда-нибудь и заслуживала бокал вина, — сказал Лукан, почувствовав ее нежелание, — то только сегодня вечером.

— Мой отец много пил, — ответила она, произнося эти слова вслух, чтобы побороть охватившее ее искушение. — Я имею в виду, за несколько дней до его смерти. Он никогда не был большим любителем выпить. Иногда пропускал бокал вина. Но за несколько недель до его смерти я заметила, что он стал больше пить. Что-то его беспокоило, но он никогда не говорил, что именно. Он пил в ту ночь, когда его убили. Он уже выпил несколько бокалов, когда пришли ассасины. Я всегда думала, что, если бы он был трезвым… — Она замолчала, снова вспомнив ту ужасную ночь. Левиафан, поднимающийся из черных глубин ее сознания. — После смерти отца мать искала утешения в бутылке. Она пыталась скрыть это от меня, но я часто чувствовала запах вина в ее дыхании. — Ашра замолчала, едва веря в то, что говорит. Она не говорила об этом ни с кем, даже с Альфонсом. Даже сейчас, когда слова слетали с ее губ, казалось, что это говорит кто-то другой. В некотором смысле, возможно, так оно и было. Голос, который она считала слишком уязвимым, теперь использовал свой шанс быть услышанным. Даже сейчас ее инстинктивным желанием было загнать все обратно туда, где она похоронила это много лет назад. Но она сопротивлялась. Возможно, пришло время этой ее части наконец-то заговорить.

— Моя мать пила в день несчастного случая. Она была танцовщицей, поэтому была маленького роста. Тонкой. Не требовалось много, чтобы она опьянела. — Ашра перевела дыхание, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. — Я все еще спрашиваю себя, что было бы, если бы она не выпила бокал вина в тот день? Быть может, она увидела бы ту тележку и двигалась бы быстрее, чтобы избежать столкновения.

Блоха подошла к Ашре и обняла ее за талию. Она ничего не сказала. В этом не было необходимости.

— Так вот почему ты не пьешь? — через мгновение спросил Лукан. — Из-за того, что случилось с твоими родителями?

— Да, — ответила Ашра, обнимая Блоху в ответ. — И именно поэтому я и сейчас не буду пить.

— Понятно, — сказал Лукан, задумчиво разглядывая свой бокал с вином. — Хотел бы я обладать хотя бы кусочком твоей силы. — Он печально улыбнулся. — Но нет.

В дверях появился Разин.

— Судьба улыбается нам, друзья мои, — объявил он, потирая руки. — Тимур знает писца, который ему кое-что должен, и он немедленно отправится за ней. Пока мы разговариваем, он натягивает ботинки. — Его взгляд переместился на стакан в руках Лукана. — Рановато начинаете, а?

— Для меня уже поздно, генерал.

— Полагаю, что да. Налейте мне, пожалуйста?

Иван вошел в комнату, виляя хвостом, и подошел к Блохе, которая начала хлопотать над ним. Ашра уставилась на живот собаки. Где-то там было ее кольцо, мысль настолько нелепая, что она едва могла в нее поверить. Неужели Разин солгал, чтобы выиграть время, прежде чем ему придется признаться в том, что произошло на самом деле? Нет. Он говорил правду. То, что он позволил своей собаке проглотить ее кольцо, казалось, соответствовало его атмосфере организованного хаоса.

— Так вы нашли его? — спросил генерал, нюхая вино в своем бокале. — Этот свиток?

— Мы нашли, — ответил Лукан, поморщившись. — А потом его у нас украли.

— Украли? — Густые брови Разина поднялись в негодовании. — Кто? Уж не этот ли чертов Грач?

— Нет. Женщина. Она была в плаще с капюшоном, как и ее лакеи, которые были с ней. — Между бровями Лукана пролегла морщинка. Ее голос был приглушен маской, но в нем было что-то знакомое. И она много знала о нас и нашей миссии. — Он пожал плечами. — Она потребовала свиток, и, учитывая, что на нас было нацелено с полдюжины арбалетов, мы были не в том положении, чтобы отказать.

— Черт возьми, — сказал Разин, дергая себя за кончик уса. — Значит, ни леди Марни, ни лорд Арима не получат того, чего хотят.

— Напротив, — ответил Лукан, — если писец Тимура справится с этой работой, они оба получат то, что хотят. — Увидев озадаченное выражение лица генерала, он добавил: — Мы собираемся создать две копии формулы.

— Но как? — спросила Блоха, все еще хлопоча над Иваном. — Ты сказал, что не запомнил формулу.

— Я не запомнил. Я вообще не могу ее вспомнить. — Он сунул руку в карман и достал маленький черный предмет яйцевидной формы. — К счастью, мне это не нужно.

— Ты сохранил свои воспоминания о ней, — сказала Ашра, узнав артефакт, который Безликий отдал Лукану в Сафроне. Тот самый предмет, в который Волк поместил свои воспоминания и который помог им убедить инквизицию Сафроны в виновности Маркетты.

— Я так и сделал, — ответил Лукан с довольной улыбкой. Он прижал палец к предмету. На его поверхности появилась призма золотого света, внутри которой танцевали сверкающие пылинки. — Некоторое время назад мне пришло в голову, — продолжил он, — что, если Волк смог поместить свои воспоминания в этот артефакт, то, возможно, и я смогу. И, к моему удивлению… — Золотые пылинки в лучах света сложились в изображение огромного червя, вылезающего из норы с широко разинутой пастью, усеянной зубами. — Я обнаружил, что могу.

— Это Гаргантюа! — воскликнула Блоха, ее глаза блестели от возбуждения. — И леди Джеласси! — Глаза Разина чуть не вылезли из орбит, когда червь навис над женщиной, которая стояла с вызывающе поднятым подбородком, несмотря на то, что была прикована к столбу. — Мы думали, что Гаргантюа собирается ее съесть, — продолжила Блоха, — но потом она повернулась и… эй! — Она посмотрела на Лукана, когда он убрал большой палец с предмета, отчего мерцающий свет и изображение внутри исчезли. — Мы как раз подходили к самому интересному. Гаргантюа собирается съесть того, другого человека.

— Я думаю, этот бедняга и так достаточно настрадался, чтобы его смерть сохранили для нашего развлечения, — ответил Лукан.

— Ты сделал это, когда мы были в доме Звяка, — сказала Ашра, вспоминая события прошлой ночи. — Когда ты поднялся наверх.

— Да.

— Погодите, кто такой Звяк? — спросил Разин.

— Звяк — голем, — ответила Блоха. — Раньше он был человеком, но алхимики превратили его в конструкт. Он остался там, когда они обнесли стеной Чумной Район. Он спас нас от гулей.

— Человек? — повторил Разин, совершенно сбитый с толку. — И они превратили его в конструкт? О чем, черт возьми, вы говорите?

— Так создаются конструкты, генерал, — ответил Лукан, и выражение его лица стало серьезным. — Ваши знаменитые алхимики убивают людей и каким-то образом заключают их души в металлические тела.

Генерал фыркнул от смеха и огляделся, словно ожидая, что все присоединятся к нему. Когда он услышал только тишину, он покачал головой.

— Нет, это смешно. Это нелепо.

— Это правда! — закричала Блоха, внезапно возмутившись. — Алхимики убили Звяка и поместили его душу в тело голема, и он застрял в Пепельной Могиле на долгие годы в одиночестве.

— Но… но, — пролепетал генерал. — Но каким образом?

— Мы не знаем, — сказал Лукан, — но это правда. Как вы думаете, почему големы могут понимать голосовые команды? Неудивительно, что ваши алхимики никогда не раскрывают своих секретов. — Он снова прижал палец к черному предмету. Призма золотого света вернулась, на этот раз показывая свиток пергамента с единственной строчкой формулы, написанной сверху. — Пока Блоха донимала Звяка рассказом о ее жизни, я переносил в устройство формулу, строчка за строчкой. — Изображение замерцало, на этот раз показывая другую строчку. Затем еще одну. И еще.

— Умно, — признала Ашра.

Лукан пожал плечами и убрал артефакт в карман.

— У меня бывают мгновения.

— Итак, мы попросим писца Тимура сделать две копии. Что дальше?

— Арима знал о нашей миссии, значит, у него должны быть шпионы в доме Марни. Сначала нам придется отдать ему формулу. Как только я получу обещанное письмо, мы передадим Марни вторую копию. Она не узнает, что формула уже у Аримы. Таким образом, она будет считать, что наш долг выплачен.

— Арима узнает, что мы его надули.

— Это не имеет значения. К тому времени я уже отдам Баранову письмо, и он выдаст свои секреты о Граче.

— Что, если Арима примет ответные меры?

— Об этом мы побеспокоимся, когда придет время.

— А Марни? Что, если она узнает, что мы ее предали?

— Надеюсь, к тому времени мы уже уедем из Корслакова.

— А если нет?

Лукан вздохнул и провел рукой по волосам.

— Я признаю, что это сопряжено с большим риском. И я знаю, что это не только мое решение. Мы все должны согласиться с этим. — Он сделал глоток вина, словно собираясь с духом. — Итак, — сказал он, взглянув на них двоих. — Вы в деле?

— Я в деле, — немедленно откликнулась Блоха.

— Ашра?

Инстинктивно ей хотелось отказаться. Настоять на том, чтобы они поступили честно: дали Марни формулу и нашли другой способ получить ключ. Но этот путь мог закончиться неудачей. И теперь, видя надежду в глазах Лукана, она поняла, как сильно он в этом нуждался. Она критиковала его за то, что он упустил предоставленные ему возможности. Кто она такая, чтобы отказывать ему в этом шансе сейчас?

— Хорошо, — сказала она. — Я в деле.

Прошло еще полчаса, прежде чем Тимур вернулся.

Ашра ожидала, что писец, которого он приведет с собой, будет тихим мужчиной книжного вида. В очках и с прищуром от долгого разглядывания свитков. Поэтому она была удивлена, увидев крупную краснолицую женщину, которая вошла в комнату вслед за маленьким мужчиной.

— Лукан, прибыл твой писец! — объявил Разин, войдя вслед за ними.

— Я ничей не писец, — резко ответила женщина. — Только не в это время суток и не тогда, когда я не имею ни малейшего представления о том, что от меня требуется. — Она расстегнула плащ и бросила его Разину, который едва успел его поймать. — Особенно, — продолжила она, — когда я еще не видела ни единого медяка.

— Вам хорошо заплатят за работу, — ответил Лукан, делая шаг вперед и протягивая руку. — Меня зовут…

— Мне все равно, — перебила его женщина, кладя на стол свою кожаную сумку. — И ты чертовски прав, мне за это хорошо заплатят. У меня есть симпатичный молодой парень, который согревает мою постель, но теперь, вместо этого, я собираюсь провести утро, царапая для тебя чернилами. Так что, надеюсь, деньги будут соответствовать, и лучше, чтобы они оказались у меня в руках в тот самый момент, когда мы закончим.

— Это Гризелька, — почти извиняющимся тоном представил ее Тимур. — Она генерал-майор Черных Перьев, армейского подразделения переписчиков.

— Черных Перьев? — спросил Лукан, и кривая его губ свидетельствовала о том, что он собирается пошутить.

— Совершенно верно, — ответила Гризелька, доставая из сумки перо с черным оперением. — И, если в этот разговор собирается проникнуть шутка о том, что перо могущественнее меча, советую тебе оставить ее у себя на языке.

Лукан закрыл рот, но Ашра могла поклясться, что слышала, как он скрипнул зубами. Казалось, мало что беспокоило его так сильно, как потраченная зря хорошая шутка.

— Тимур, принеси, пожалуйста, свежего кофе, — сказала Гризелька, ставя на стол чернильницу. Тимур кивнул и вышел из комнаты. — Генерал?

— Да? — спросил мужчина, все еще пытаясь сложить плащ писца.

— Убирайся, — ответила Гризелька. — Последнее, что мне нужно, это чтобы ты слонялся без дела, пока я пытаюсь работать.

Ашра ожидала, что Разин раздуется, как возмущенный павлин, но вместо этого старик кивнул и, пятясь, вышел из комнаты с видом, близким к облегчению. Похоже, мадам Гризелька была не из тех женщин, с которыми можно спорить. Ашре она уже нравилась.

— Так, ты, — обратилась женщина к Лукану, доставая из сумки свиток пергамента. — Скажи мне, что нужно сделать, и не произноси ни слова больше, чем необходимо.

— Насколько хорошо ты умеешь записывать из памяти? — спросил Лукан.

— Что именно записывать из памяти?

— Алхимические формулы.

— Не знаю ни одной, — ответила Гризелька, посмотрев на него как на идиота. — Я писец, а не алхимик.

— Я говорю не о твоей памяти, — сказал Лукан, улыбаясь собственной шутке. Он прижал большой палец к черному артефакту, и призма засветилась золотым светом. — Я говорю о своей.