Меч Черный Огонь

Глава 20 ПЕПЕЛЬНАЯ МОГИЛА

Лодка ждала их там, где и обещала Марни.

Ашра увидела это первой, ее обостренное зрение позволило разглядеть очертания лодки, едва различимые на фоне черной воды, и сгорбленную фигуру человека, сидевшего в ней. Шум таверны — крики, смех, звуки скрипки и негромкий бой барабана — сопровождал их троих, пока они пробирались вдоль ее стены к причалу в задней части. Ашра была не из тех, кто любит таверны или выпивку, но в тот момент и то, и другое казалось предпочтительнее той задачи, которую уготовила им эта ночь. Когда они спускались по каменным ступеням к пирсу, Ашра посмотрела через реку в сторону Пепельной Могилы, но воду окутал туман, и даже она ничего не могла разглядеть сквозь него. Возможно, это было к лучшему.

— Чертов туман, — пробормотал Лукан без всякой видимой причины, просто чтобы было что сказать. Он говорил всю дорогу до таверны, отпуская множество шуток и рассказывая анекдоты, но Ашра чувствовала, что за его словами скрывается нервозность. Страх Блохи, напротив, проявился в ее молчании. Ашра спросила себя, не передумала ли девочка сопровождать их. Она не винила ее, если так. Она также спрашивала себя, был ли ее собственный страх очевиден для других, потому что чувствовала его внутри себя — мертвый груз, лежавший в животе; его когти время от времени царапали внутренности. Третье правило воровства, напомнила она себе. Никогда не позволяй страху ухватить свою долю добычи.

Деревянные доски причала заскрипели у них под ногами, когда они приблизились к лодке и фигуре в капюшоне внутри нее. «Ты человек Марни?» — негромко спросил Лукан.

— Да, — ответил мужчина тихим хрипловатым голосом. — Залезайте.

— Хорошая ночь для этого, — съязвил Лукан, садясь в лодку. Мужчина ничего не ответил. Блоха и Ашра последовали за ним, лодка слегка покачнулась под их весом, когда они уселись.

Ашра слышала прерывистое дыхание девочки, чувствовала, как дрожит ее тело. «Ты в порядке?» — тихо спросила она.

— Просто холодно, — прошептала девочка в ответ.

— Как и мне. — Даже завернувшись в плащ и надев перчатки, Ашра все равно чувствовала, как ее пробирает холод, коварное присутствие которого, казалось, всегда прощупывало, ища способ проникнуть внутрь. Она бы все отдала, чтобы почувствовать тепло солнца Сафроны на своей коже, хотя бы на мгновение. Она вздрогнула. Это было ошибкой. Мысли о родном городе породили мысли об Альфонсе. Был ли он все еще в безопасности? Ускользнул ли он от рук Дважды-Коронованного короля? Она отогнала эти мысли прочь. Восьмое правило воровства, напомнила она себе. Отвлечение приводит к катастрофе. Если они собирались пережить эту ночь, не говоря уже о том, чтобы успешно выполнить свою задачу, она должна быть полностью сосредоточена. Потеря концентрации — даже на мгновение — могла оказаться фатальной.

Лодочник отбросил в сторону причальный канат и взялся за весла, не потрудившись спросить, готовы ли они. Какой в этом был смысл? Он знал, куда они направляются, и что никто никогда не может быть готов к такому предприятию. Звуки и огни таверны затихали по мере того, как лодка пересекала реку, и вскоре туман окружил их со всех сторон. Когда она взглянула на лодочника в капюшоне и прислушалась к тишине, нарушаемой только скрипом весел и плеском воды, Ашре вспомнился заргхосанский миф о Зарменосе, лодочнике, который переправлял души через Черную Реку в загробную жизнь. Она тихо фыркнула. Если бы только они направлялись в такое великолепное место, где их ждало бы только вечное блаженство. Но Лукан рассказал ей о том, что он видел в воспоминаниях Ники, о хаосе, панике и страхе, которые он испытал, и стало ясно — место, куда они направлялись, имело гораздо больше общего с адом, чем с залитым солнцем раем.

Через некоторое время в темноте появился свет — фонарь, висевший на носу другой лодки, которая медленно выплыла из тумана и нависла над их. Фигуры в капюшонах перегнулись через поручни, направив на них арбалеты.

— Назовите себя, — потребовал голос.

— Мы по делу леди Марни, — бросил лодочник через плечо.

Возможно, стражники не позволят им пройти. Марни не смогла бы наказать их, если бы ее собственные усилия обеспечить им проход не увенчались успехом, так? Ашра возненавидела свою слабость при этой мысли, но все равно цеплялась за слабую надежду.

— Продолжайте, — рявкнул голос, и стражники опустили оружие.

Страх снова охватил Ашру, но она стиснула зубы и подавила его, злясь на себя за минутную трусость. Избегая проблемы, она только дает ей больше времени, чтобы поточить когти. Лучше встретиться с ней лицом к лицу и покончить с этим. Чем скорее они вернут этот свиток, тем скорее освободятся от контроля Марни — но только в том случае, если Лукан согласится отдать его ей. Появление Аримы прошлой ночью осложнило ситуацию. Ашра не доверяла этому человеку; он слишком много знал о них и их долге перед Марни. Лукана, конечно, соблазнило обещание Аримы — дескать тот сможет заставить Баранова раскрыть секреты Грача. Он еще не выработал окончательно какой бы то ни было план, но мысль о том, чтобы действовать за спиной Марни, заставляла Ашру нервничать. Когда придет время — если оно придет — она настоит на том, чтобы они отдали свиток Марни, чтобы расплатиться с долгом. Они найдут другой способ вернуть ключ Лукана. Как именно, она не была уверена. Прямо сейчас их приоритетом было найти свиток и спасти свои жизни. Все остальное не имело значения.

Из тумана вырисовывались высокие силуэты: трехэтажные здания, первые впечатления от Пепельной Могилы. Строения, казалось, жались друг к другу, словно напуганные ужасами, свидетелями которых стали, но, присмотревшись внимательнее, Ашра не заметила никаких признаков хаоса, охватившего этот район — стекла в окнах были целы, каменная кладка казалась безупречной. На берегу реки показались другие предметы — бочки, ящики, лебедка для разгрузки грузов. Все это было припорошено снегом, но в остальном выглядело так, как будто их бросили всего несколько мгновений назад, а не десятилетий. От этого Ашре стало еще более не по себе. Она не могла избавиться от ощущения, что, когда она смотрит на здания, их темные окна смотрят на нее, видят ее. Она сделала глубокий вдох. Это просто нервы, сказала она себе. Дыши. Сосредоточься. Контролируй себя.

— Мы на месте, — без необходимости прошептал Лукан, когда они причалили к каменному пирсу. — Ты помнишь план?

Конечно, она помнила. Они спорили об этом бесчисленное количество раз. Ашра должна была отправиться на разведку и найти гостиницу, где должно было находиться тело женщины-алхимика. Если все будет чисто, она вернется к лодке, а затем они втроем отправятся в гостиницу, чтобы вместе поискать свиток. Эта последняя деталь была той, против которой она боролась — кто знает, что может измениться за то время, которое потребуется ей, чтобы вернуться за ними и прийти обратно, уже вместе с ними? Гораздо лучше, если она пойдет одна — войдет, найдет свиток и снова выйдет. В одиночку она смогла бы сделать это гораздо быстрее и вывала бы меньше шума. Она бы очень скоро вернулась на лодку. Но Лукан и слышать об этом не хотел. «Ты не пойдешь туда одна», — сказал он ей, твердо стоя на своем, несмотря на все ее возражения. Хотя она понимала, что его позиция вызвана беспокойством — то, что он увидел в воспоминаниях Ники, потрясло его, и он не хотел, чтобы она столкнулась с этим лицом к лицу в одиночку, — она понимала, что это было ошибкой. Она всегда работала в одиночку. Именно так она создала миф о Леди Полночь. Она сделала это снова, когда вломилась в городской дом Баранова. Что отличало это задание от других?

— Ашра, — снова прошептал Лукан. — Ты помнишь?

— Я помню, — коротко ответила она, поднимаясь на ноги. — Давай покончим с этим.

— Удачи, — сказала Блоха, и это было первое слово, которые она произнесла за последнее время. Она потянулась и сжала руку Ашры. Ашра улыбнулась ей в полумраке.

— Спасибо, маджин. Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться.

— Если ты что-нибудь увидишь, — продолжил Лукан, — хоть что-нибудь…

— Я закричу и принесу это прямо сюда. — Ашра бросила на него укоризненный взгляд, который он, вероятно, не мог видеть. — Расслабься. Я знаю, что делаю. — Она повернулась и вышла из лодки, не дожидаясь его ответа, в то время как ее руки блуждали по поясу и лямке сумки, висевшей на спине. Знакомая привычка — проверять, все ли ее инструменты на месте и в порядке, но это действие не принесло той уверенности, которую приносило обычно.

Ашра набрала полные легкие холодного воздуха. Выдохнула.

И двинулась вперед.

Крадясь вдоль пирса и поднимаясь по ступенькам, вырубленным в стене причала, Ашра вспоминала маршрут, по которому ей предстояло идти, представляя себе выцветшие линии карты Марни. Пятьдесят ярдов на запад, на перекрестке поверни на север, первый поворот налево, снова на запад, еще сто ярдов, затем снова на север…

Ашра замерла, когда добралась до верхней ступеньки. Сердце ее бешено заколотилось, дыхание замерло в горле.

Кости.

Наполовину занесенные тонким слоем снега, они сотнями лежали на пристани, некоторые из них все еще представляли собой частичные скелеты. Среди них лежали черепа, уставившиеся на нее черными глазницами. Ашра стояла неподвижно, и ей вспомнились слова генерала Разина, сказанные вчера вечером за ужином: «Многие люди пытались спастись бегством через реку, но Искры ждали их в лодках. Всех расстреляли прямо на пристани. Ужасное дело».

Когда ее взгляд скользнул по черепам и костям, Ашра поняла, что некоторые из них были меньше других.

— Все в порядке? — хриплым шепотом спросил Лукан.

Ашра подняла руку — все хорошо, — не доверяя собственному голосу. Медленно вздохнув, она оглядела магистраль перед собой, которая — по ее мнению — была проспектом Семи Серебряных Святых, главной дорогой в Пепельную Могилу. Она огляделась в поисках уличного указателя, но, хотя туман был не таким густым, как на реке, она все равно не могла видеть дальше, чем на пятнадцать ярдов перед собой. Ей предстояло идти в незнакомое место практически вслепую. Единственным утешением было то, что у любого человека — или не человека, — скрывающегося в тумане, была та же проблема. Она надеялась.

Хватит самоанализа.

Ашра осторожно пересекла пристань, стараясь не наступить на кости, и пошла по проспекту. Разин рассказал им, что это была процветающая часть города: ширина и этажность домов с толстенными балками фахверка подтверждали его слова. Даже несмотря на то, что они были наполовину скрыты туманом, Ашра ощущала величие, которое все еще сохранялось в их каменной кладке и кованых железных перилах. Тем более странно, что чума разразилась именно здесь, а не в тесных, грязных норах Гари. Что произошло на самом деле? Она отогнала эту мысль. Размышления только замедлили бы ее, ослабили бы бдительность. Ей нужно было быть начеку.

Особенно из-за тумана. Он скрывал улицу перед ней, и, когда она оглянулась через плечо, она не смогла увидеть реку. Воцарилась тишина, и ее собственное дыхание казалось слишком громким. Она поняла, что снега здесь было гораздо меньше, как будто даже погода предпочитала обходить это место стороной. Но, по крайней мере, это не мешало ей двигаться.

Она застыла на месте.

Послышался шум: скрежет когтей по камню.

Сердце Ашры бешено колотилось, когда она повернулась кругом, наблюдая и прислушиваясь, держа руку на стилете у левого бедра.

Просто крыса, скорее всего. И все же в звуке была какая-то тяжесть.

Она стояла молча, вглядываясь в туман, но шум не повторился.

Показалось ли ей это? Она отогнала эту мысль прочь. Лучше сосредоточиться на известном, чем на неизвестном, и она знала, что дальше по этой улице находится перекресток, который приблизит ее на шаг к гостинице. Она продолжала двигаться с вновь обретенной настойчивостью, не в силах избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за ней.

Вскоре Ашра добралась до перекрестка. Карта Марни, возможно, и была старой, но точной. Она почувствовала проблеск надежды, когда свернула на улицу Упавших Звезд. Уже недалеко. Она продвигалась быстрее, чем ожидала. И все же она замедлила шаг, заметив почерневшие от огня дома и Х-ы, нарисованные белой краской на дверях.

И погребальный костер. То, что от него осталось.

Под тонким слоем снега виднелся широкий круг почерневших булыжников. Внутри него лежали осколки костей. Значит, именно здесь сжигали тела. Ее хрупкое чувство надежды угасло, когда она посмотрела на обугленные кости. На некоторых были следы зубов, как будто их кто-то грыз.

Позади нее раздался звук: скрежет металла по камню.

Ашра обернулась, вглядываясь в туман. Ничто не двигалось. Она насчитала тридцать ударов сердца, но звук не повторился.

Она собралась с духом и пошла дальше.

Большая площадь все еще сохраняла часть своего былого величия.

Двадцать лет назад это было сердце района. Потрепанные вывески, висевшие на фасадах величественных зданий, обозначали банк, нотариальную контору, адвокатскую палату, гильдию торговцев. Люди приходили сюда, чтобы встретиться и заняться бизнесом или посидеть и понаблюдать за происходящим на одной из каменных скамеек, расположенных вокруг большого фонтана.

Больше нет.

Взгляд Ашры скользнул по брошенному экипажу, перевернутой повозке, разбитым коробкам и рухнувшим бочкам, а также по ручной тележке, все еще нагруженной грузом, брезент которой трепетал на ветру. И еще одна груда обугленных костей, одна из самых больших, которые она видела. Все это было отголосками безумия, охватившего округу. Странно было думать, что остальной Корслаков двинулся дальше, в то время как здесь время остановилось, и ужас прошлого сохранился в тишине, камне и снегу.

Взгляд Ашры снова метнулся к гостинице на дальней стороне площади. Над дверью висела вывеска, вырезанная в форме пивного бочонка. Она не могла разобрать написанных на нем слов, но знала, что они говорят: Веселый Пивовар Тысячи Бочек. Теперь в этом заведении не было ничего веселого, только разбитые окна и белый Х, нарисованный на входной двери. Тем не менее, вид этого места немного успокоил Ашру. Если удача будет на их стороне, именно здесь они найдут мертвого алхимика и ее свиток. Их билет к свободе — если Ашра имеет право что-то сказать по этому поводу.

И он был так близко.

Она неохотно повернулась и пошла прочь. Ей нужно было вернуться к лодке и сообщить остальным, что путь свободен. Так они договорились. Но теперь она обнаружила, что колеблется. Зачем тратить столько времени на то, чтобы идти до лодки и назад, когда она могла просто зайти в гостиницу сама? Угроза могла возникнуть к тому времени, когда они вернутся. Лучше воспользоваться моментом. Она могла бы быстро войти и выйти. Не было причин подвергать остальных риску. Лукан, конечно, расстроится из-за этого, но какое это будет иметь значение, если у них будет все, что нужно?

Все эти мысли были правдивы, но за ними скрывалось другое. Она призналась, что хотела пойти одна, чтобы доказать себе, что может это сделать. Успешное проникновение в городской дом Баранова дало ей временную передышку, но постепенно сомнения вернулись. Это был идеальный шанс их развеять. Чтобы доказать, что она по-прежнему мастер-воровка, какой она себя считала.

Ей это было нужно.

Ашра снова повернулась к площади, приняв решение. Она наблюдала и ждала. Ничто не двигалось. Ничто не нарушало тишины. Она почувствовала укол тревоги, мимолетное чувство вины. Проглотила то и другое. Глубоко вздохнула. И бросилась вперед, пересекая площадь как можно тише. Входная дверь гостиницы стояла приоткрытой.

Ашра осторожно открыла ее, петли заскрипели, словно от боли, вызванной воспоминаниями. За дверью была только чернота, в которую даже ее зрение не могло проникнуть полностью. Она вытащила из-за воротника светящееся стекло, чтобы облегчить поиски. Заколебалась, почувствовав зуд в затылке. Ощущение, что за ней наблюдают.

Ашра развернулась и оглядела площадь.

Ничего. Нет… подожди.

В углу площади, где она только что находилась, стояла фигура, хотя слово стояла было неподходящим; вместо этого фигура сгорбилась, как будто у нее был горб. Удар сердца спустя она исчезла, поглощенная туманом. Ашра сделала медленный вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце, не смея отвести взгляд, не смея даже моргнуть, уставившись на тени там, где только что была фигура.

Та больше не появлялась.

Неужели ей показалось, неужели лунный свет, туман и тени сговорились создать иллюзию человека? Возможно. Но она была уверена, что не вообразила невидимые глаза, наблюдающие за ней.

Неважно. Скорее всего, это был просто падальщик или авантюрист, который, как и она, искал что-то. И все же, когда она повернулась к двери, предыдущие слова Лукана всплыли у нее в голове. Это был не человек. Двигался как человек. Но это был не человек. Что-то другое.

Ашра отбросила эту мысль. Если кто-то — или что-то — преследовало ее, у нее было наготове несколько собственных уловок.

Она скользнула в темноту за дверным проемом. Ее светящееся стекло разогнало мрак, осветив коридор. В стороне стоял прилавок, за которым виднелась небольшая комната, увешанная крючками. Когда-то здесь наверняка кто-то стоял, встречая гостей и принимая у них пальто и накидки. Сейчас Ашру встретил запах сырости и разложения, висевший в воздухе, густой и приторный. Когда она шагнула вперед, что-то хрустнуло под ногами — осколки стекла, рассыпанные по полу. Если кто-то следит за ней, у нее, по крайней мере, будет какое-то предупреждение об их появлении. Будет ли этого достаточно? Возможно, и нет.

Она открыла мешочек на поясе и достала пригоршню крошечных бумажных пакетиков — щелкунчиков, как она их называла. В каждом из них был порошок, который издавал громкий треск, когда к нему прикладывали усилие. Ашра обычно бросала их, чтобы отвлечь внимание охранника, но они издавали такой же шум, когда на них наступали. Она опустилась на колени и аккуратно разложила их среди осколков стекла. Вот так. Если за ней следят, она очень скоро об этом узнает.

Дальше. Она и так потратила впустую слишком много времени.

Еще один дверной проем привел ее в большую комнату, с камином, занимающим центральное место в одной стене. Она догадалась, что это общая комната гостиницы. Когда-то.

Теперь это была могила.

Дюжины скелетов лежали на кроватях, собранных из мешков с мукой. Жертвы чумы, чьи тела так и не были сожжены на кострах. Ашра осторожно вошла в комнату. Влажный мускусный запах гнили ударил ей в ноздри, а воздух был тяжелым, как будто еще помнил о том несчастье, которое здесь произошло. Она медленно повернулась, разглядывая беспорядочные ряды скелетов, темноту, клубящуюся за пределами света ее светящегося стекла, словно взбешенную ее вторжением. Она чувствовала себя нарушительницей границ. Она предполагала, что так оно и было. Это место не для живых.

Ее внимание привлек предмет, блеснувший на свету: бронзовая статуэтка Строителя, лежащая лицом вниз на полу, как будто кто-то швырнул ее о доски. Ашра могла представить себе их ярость, их отчаяние, когда они спрашивали своего бога: как такое могло случиться? Она и сама задавала себе этот вопрос каждый раз, когда видела несправедливость в Щепках, что случалось почти каждый день. Как такое могло случиться? Почему боги ничего не предприняли? Она так и не получила ответа ни от Владычицы Семи Теней, ни от заргхосанских богов своей матери. Такое молчание — безразличие — было причиной того, что она не молилась ни одному божеству.

Лучше верить в себя.

Ашра прошлась по комнате, осматривая по пути каждый скелет и изо всех сил стараясь заслониться от света, падающего из окон. Она поискала какие-нибудь признаки отличительной формы алхимиков — фиолетовой туники с синими рукавами и серебряным шитьем, но увидела только коричневые и серые лохмотья. Что касается шкатулки со свитками, то ни на одном из скелетов не было никаких личных вещей — даже колец, которые, вероятно, были украдены авантюристами, стремящимися к наживе даже на пороге смерти. Она также много раз видела, как это происходило в Щепках.

Ашра вышла из комнаты, радуясь, что избавилась от удушливого воздуха и слепых глаз. Обследовав остальную часть первого этажа гостиницы, она обнаружила кухню, кладовую и погреб. На остывшей золе она нашла старые горшки. Ящики с продуктами, теперь почерневшие и испорченные. Столько бочек и бутылок вина, что у Лукана навернулись бы слезы на глаза. Но никакой мертвой женщины-алхимика. Никакого футляра со свитками.

Значит, это наверху.

Ашра нашла винтовую лестницу в задней части гостиницы. В укромном уголке у ее подножия стояла тележка, уставленная подносами, тарелками и серебряными столовыми приборами — странно, что никто не украл серебро. Она поднималась по лестнице медленно, по привычке, но быстро сообразила, что такие звуки не потревожат мертвых. Она ускорила шаг. На верхнем этаже гостиницы находилась большая комната, рассчитанная на несколько человек. Когда она продвигалась вперед, в свете фонаря были видны кровати, сундуки и платяные шкафы. И скелеты. На этот раз их было всего трое, они лежали на двух сдвинутых вместе кроватях. Они были закутаны в лохмотья, которые когда-то были одеялами, как будто они жались друг к другу, чтобы согреться. Ашра сомневалась, что кто-то из этих троих был ее алхимиком, но все равно посмотрела.

И тут же пожалела об этом.

Скелет в центре принадлежал взрослому человеку. Двое других были поменьше. Родитель — или опекун — и двое детей, прижавшиеся друг к другу, в то время как мир вокруг них погружался в хаос. Ашра прошла вглубь комнаты, и ее свет высветил что-то, нарисованное на одной из стен дикими, размашистыми мазками той же белой краской, которой были отмечены многие двери, которые она видела.

Строитель бросил нас

почему?

Под вторым словом кто-то нацарапал ножом на штукатурке ублюдок. Последняя буква имела длинный хвост, как будто резчик вложил в нее всю свою ярость и полоснул лезвием по стене. Последний акт неповиновения безразличному богу, понятный, но глупый. Лучше направить свой гнев на то, чтобы убежать от тьмы, чем возмущаться угасанием света. И все же Ашре было легко это говорить. Если бы она была здесь тогда, окруженная мертвыми и умирающими, брошенная — принесенная в жертву — правящим советом Корслакова, без сомнения, она бы чувствовала себя по-другому.

Ашра отошла, и ее охватило чувство отчаяния, когда она подошла к дальнему концу комнаты; темнота неохотно расступилась перед ней, не открывая ничего, кроме пустых кроватей и разбросанных личных вещей: бритвы, плаща, пояса, пары перчаток. Все они были брошены, когда их владельцы сбежали, или забыты, когда их тела были брошены на погребальные костры.

Алхимика здесь не было.

Нет. Она должна была быть. Иначе…

Подожди.

Сердце Ашры забилось быстрее, когда она осветила коридор в дальнем конце комнаты, по обе стороны которого было по две двери. Отдельные комнаты для тех, кто хочет уединения и у кого есть деньги, чтобы за него заплатить.

Мог ли алхимик Башни быть таким клиентом? Она надеялась на это.

Первая дверь легко поддалась ее прикосновению, открывая хорошо обставленную комнату, которая странным образом выделялась на фоне хаоса, охватившего остальную часть гостиницы: кровать была аккуратно застелена, пол был покрыт пылью, но не загроможден, на комоде не было личных вещей. Должно быть, в то время, когда началась эпидемия, комната была пуста. Ашра вышла и попыталась открыть дверь напротив. Эта комната тоже была пуста, хотя не застеленная постель и горсть монет, оставленных на комоде, говорили о поспешном уходе прежнего жильца. Она заметила на подоконнике выцветшую брошюру. Она подняла ее и смахнула пыль, под которой оказалось грубо нарисованное изображение мужчины, сжимающего кулаки, а ниже была напечатана надпись БОИ БЕЗ ПРАВИЛ В ОРАНЖЕРЕЕ ТАЛЛАРДА. Хотя, вполне возможно, алхимик была заинтересована в организованном насилии, интуиция подсказывала Ашре, что здесь оставался кто-то другой, когда начался хаос.

В третьей комнате тоже были следы панического бегства: на кровати лежал раскрытый наполовину упакованный чемодан. Она перебрала разбросанную по нему одежду, которая теперь напоминала лохмотья. Ничего, что указывало бы на то, что их владелец был алхимиком — ни фиолетовой с синим туники, ни фартука, покрытого ожогами, ни того, что они носили, когда занимались своим ремеслом. Она тихо выругалась и повернулась к последней двери.

Последний шанс.

Если алхимика здесь не было, значит, ее не было и в гостинице, несмотря на все предположения Марни.

Ашра подергала дверную ручку.

Заперто.

По какой-то причине это показалось ей хорошим знаком. Никто, уходя в спешке, не стал бы запирать за собой дверь. Но тот, кто хочет избежать хаоса, вполне может запереться изнутри. Ашра рассмотрела замок, который выглядел достаточно простым, и принялась за работу. Замок не поддавался всего двадцать ударов сердца. Она убрала инструменты и приоткрыла дверь, петли заскрипели. Ее фонарик осветил пол, покрытый разбросанными бумагами, на которых плавным почерком были написаны непонятные диаграммы. Многообещающе. Она вошла в комнату, ее взгляд остановился на комоде, на котором стояло несколько конических стеклянных колб и ряд приспособлений, которые она не могла назвать. Определенно, это были вещи алхимика, хотя она старалась не смотреть на кровать в дальнем углу комнаты, не смея надеяться.

Она медленно вздохнула.

Посмотрела в угол.

Пустая кровать, заваленная разными бумагами.

Черт. Женщина, должно быть, сбежала, но у нее хватило присутствия духа запереть свою комнату перед уходом. Возможно, она верила, что вернется сюда, когда паника уляжется. Тот факт, что ее комната оставалась запертой, свидетельствовал о том, что она либо погибла в хаосе, охватившем район, либо сбежала и не вернулась. В любом случае, ее здесь не было. Почему Марни была так уверена, что она там будет?

Ашра повернулась к двери. И застыла на месте, уставившись в угол за дверью.

Скелет уставился на нее в ответ, его череп ухмылялся.

Ашра подошла ближе, и ее сердце забилось быстрее, когда она заметила фиолетово-синюю тунику, которую он носил, с серебряным шитьем, поблескивающим на свету, все еще ярким, даже спустя столько лет.

— Нашла тебя, — пробормотала она.

По какой-то причине алхимик забилась в этот угол комнаты, между дверью и шкафом. Почему она просто не сбежала вместе со всеми остальными? Возможно, она уже была больна чумой, но тогда почему не вернулась в свою постель? Ашра отмахнулась от вопроса. Это была одна из тех бессмысленных мелочей, которые могли бы заинтересовать Лукана. Женщина была мертва. Имело значение только одно — был ли у нее свиток.

Судя по трубчатому футляру, который она держала в руках, был.

Ашра присела перед ней на корточки и, протянув руку, осторожно взяла футляр из рук скелета. Потребовалось некоторое усилие, как будто скелет не хотел расставаться со своей добычей, но в конце концов тубус освободился. Рельефный мотив со временем выцвел, но все еще был узнаваем: башня с пламенем на вершине. Она отвинтила крышку тубуса.

Момент истины.

Ашра наклонила тубус к себе и вздохнула с облегчением. Внутри лежал свиток пергамента. Она осторожно вытащила его пальцами и развернула. Верхний правый угол пергамента каким-то образом обгорел по краям, но в остальном документ хорошо сохранился за прошедшие десятилетия, и алхимические символы, запечатленные на нем черными чернилами, были ясными и отчетливыми. Ашра понятия не имела, что они означают. Во всяком случае, не с точки зрения алхимии. Но ценность свитка — это совсем другое дело.

Ашра положила пергамент обратно в тубус и закрыла его крышкой. Она заколебалась, заметив кое-что еще.

В нагрудном кармане туники алхимика лежал листок бумаги.

Она вытащила его и развернула. Аккуратный почерк, сделанный скорописью, заполнил обе стороны. Инстинктивно она хотела сунуть его в карман — ее и так уже слишком долго не было, — но остановилась, когда первые слова письма привлекли ее внимание.

Я виновата. Это, дорогой читатель, мое твердое убеждение. И мое окончательное убеждение, потому что мне — Сафии Калимаре, алхимику третьего ранга — недолго осталось жить на этом свете. Учитывая все, что произошло за последние несколько дней, я могу считать это только благословением.

Ашра встала и посмотрела на дверь. Ей следует уйти. Лукан, несомненно, обеспокоен ее продолжающимся отсутствием. Меньше всего ей хотелось, чтобы он и Блоха рисковали собственной безопасностью, отправляясь на ее поиски.

И все же…

Ее взгляд вернулся к скелету. Все, что осталось от алхимика, которая, по неизвестным причинам, оказалась в этой комнате, когда мир вокруг нее погрузился в хаос. Причины могут открыться, если она прочтет немного дальше. Кроме того, в письме, вероятно, содержались ответы о формуле и судьбе Сафии. По какой-то причине Ашра почувствовала необходимость прочитать их в присутствии алхимика. Того, что от нее осталось. Возможно, это было потому, что Сафия умерла в одиночестве, или потому, что она носила имя выходца из Южных королевств, как и сама Ашра. Несмотря на это, казалось важным услышать ее историю сейчас, в этом месте, где она прожила свои последние мгновения. Даже если это противоречило всем инстинктам Ашры. Это не займет много времени.

Ашра села на кровать и погрузилась в чтение.