Меч Черный Огонь

Глава 18 КАКОЙ-ТО ТИП МОНСТРОВ

— Перестань ходить взад-вперед.

Это были первые слова, которые произнесла Ашра с тех пор, как они приехали в дом семьи Волковых. Раньше она позволяла выражению своего лица говорить за себя: прищуривала глаза при виде экстравагантности особняка, а затем изгибала губы, что становилось все более заметным, когда их вели по роскошному интерьеру. К тому времени, как молчаливый дворецкий доставил их в личный кабинет Марни, выражение лица Ашры могло бы заставить кровь застынуть в жилах за сотню шагов. Возможно, именно поэтому дворецкий так быстро ушел, подумал Лукан.

— Ты же знаешь, я так делаю, когда нервничаю, — ответил он, поворачиваясь лицом к воровке, которая продолжала стоять в углу комнаты, словно не доверяя причудливой мебели.

— Почему ты нервничаешь?

— Почему я… Разве это не очевидно? — Он снова принялся расхаживать по комнате. — Мы собираемся выяснить, что за задание приготовила для нас Марни, и я могу пообещать только то, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Он замолчал, изобразив задумчивость. — Я что-нибудь пропустил? О, и если мы откажемся, то снова окажемся на виселице. — Он махнул рукой воровке. — Почему ты не нервничаешь?

— Потому что бессмысленно беспокоиться о том, чего еще не произошло, — пропищала Блоха, развалившись в кресле и закинув ногу на подлокотник.

— Хорошо сказано, маджин, — ответила Ашра.

— И когда это произойдет? — спросил Лукан.

— Тогда мы разберемся с этим, — пожала плечами Ашра. — Что бы это ни было.

— Ну, это мы скоро выясним, — пробормотал Лукан, взглянув на позолоченные часы на каминной полке. Почти одиннадцатый колокол. Марни опаздывает почти на час. Он раздраженно выдохнул. — Она специально заставляет нас ждать, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Ашра. — Я начинаю понимать эти игры, в которые вы, буржуи, играете. Слова как оружие. Влияние как валюта.

— Звучит глупо, — вставила Блоха.

— Ты не ошибаешься, — признал Лукан. — Но влияние Марни — это единственное, что помогает нам выжить в данный момент, так что лучше держи свое мнение при себе.

За дверью послышались приглушенные шаги. Лукан взглянул на Блоху и жестом предложил ей сесть нормально. Девочка нахмурилась, устраиваясь в кресле, и сбросила подушку на пол как раз в тот момент, когда дверь в кабинет со скрипом отворилась.

— Леди Марни, — объявил дворецкий, прежде чем удалиться. В зал вошла сама женщина, великолепная в струящемся алом платье, на пальцах и шее которой сверкали гранаты, рубины и красные бриллианты. — Так любезно с вашей стороны, что вы подождали, — промурлыкала Марни, ее красные глаза скользнули по ним. — Но, если бы ты принял мое предложение прошлой ночью, Лукан, тебе бы вообще не пришлось ждать, так?

Лукан не обратил внимания на взгляды, обращенные в его сторону.

— О, ты привел своею маленькую подругу. — Марни перевела взгляд с Блохи на упавшую подушку. — Какая прелесть. Насколько у тебя острый язычок сегодня, а?

— Достаточно острый, — парировала Блоха. — И меня зовут Блоха.

— Действительно. Подходящее имя.

Блоха открыла было рот, чтобы ответить, но замолчала, когда Лукан яростно полоснул себя по шее. Вместо этого она посмотрела, как Марни усаживается на один из диванов, но взгляд аристократки уже переместился в другое место.

— Присаживайтесь, — сказала Марни, махнув украшенной драгоценностями рукой в сторону дивана напротив.

Лукан подчинился, хотя Ашра сделала то же самое только после того, как Лукан бросил на нее взгляд пожалуйста, делай, как она говорит. Даже тогда воровка старалась сидеть на самом краешке, насколько могла.

— Итак, — сказала леди Марни, хлопая в ладоши, и на ее губах заиграла понимающая улыбка, от которой Лукану стало не по себе. — Что вы знаете об Пепельной Могиле?

— Пепельная Могила, — повторил Лукан, уже опасаясь, в каком направлении пойдет дискуссия. — Это не то начало разговора, на которое я надеялся.

— О? И на что ты надеялся?

— Ты объявляешь, что в порыве внезапной щедрости решила избавиться от нашего долга перед тобой. — Лукан пожал плечами. — Признаю, что это чересчур оптимистично. С другой стороны, не знаю… «Не хотите ли кофе и пирожных с корицей, прежде чем мы начнем?» было бы вполне приемлемо.

— У нас была болезнь, — многозначительно сказала Марни, как всегда сразу переходя к делу. — Почти двадцать лет назад. Она быстро распространилась. Приходилось сжигать тела на погребальных кострах.

— И власти запаниковали, — сказал Лукан, вспоминая историю, которую Грабулли рассказал им во время их путешествия из Сафроны. — Они забаррикадировали улицы и обнесли стеной весь район, чтобы остановить распространение болезни. Тысячи людей оказались запертыми внутри и приговоренными к смерти. С тех пор это место заброшено. — Он пожал плечами. — Во всяком случае, так нам сказали.

— Грабулли сказал, что место заколдованно, — вставила Блоха. — Он сказал, что теперь туда никто не ходит, потому что там полно монстров.

— Грабулли хвастун и лжец, — пренебрежительно ответил Лукан. — Он просто рассказывал сказки… — Он замолчал, увидев удивление на лице Марни. — Милосердие Леди, — пробормотал он, — только не говори мне, что он говорил правду.

— И тем не менее, — ответила Марни.

— Так там водятся привидения? — спросила Блоха, широко раскрыв глаза от волнения. — Призраки?

— Не привидения. Что-то гораздо худшее.

— Например? — спросила Ашра.

Марни встретилась взглядом с воровкой и выдержала его несколько мгновений, как бы напоминая ей, кто здесь главный. «К этому мы еще вернемся», — сказала она в конце концов.

— Если вы собираетесь попросить нас отправиться в Пепельную Могилу, — невозмутимо ответила Ашра, — тогда нам нужно знать, с чем мы имеем дело.

— Попросить вас? — ответила Марни. — Я ни о чем не прошу. Вы передо мной в долгу.

— Мы не забыли об этом, — вставил Лукан, когда две женщины уставились друг на друга. — Когда я был здесь в последний раз, ты упомянула о трупе, который мы должны найти. Я полагаю, он где-то в Пепельной Могиле?

— Да. — Марни переключила свое внимание на него. — Хотя, я думаю, сейчас она превратилась в скелет. Бедная женщина пробыла там некоторое время.

— Тогда как мы должны ее найти? Если там погибли тысячи людей, то это место будет полно скелетов.

— Я знаю, где жила эта женщина, когда началось это безумие. Есть все основания полагать, что она все еще там. И что у нее все еще есть предмет, который я ищу.

— Какой именно?

— Свиток, содержащий алхимическую формулу.

— Формула? Для чего?

— Это не ваша забота. Вам нужно только вернуть его мне.

— Итак, ты просишь нас найти один скелет среди тысяч в той части города, где обитает нечто, что ты отказалась объяснить. — Лукан потер челюсть. — Ты точно не продашь это мне.

— Мне не нужно это продавать.

— Нет, конечно, нет. Долг и все такое. — Он вздохнул и жестом указал между собой и Ашрой. — Почему мы? Не считая того факта, что мы в долгу перед тобой.

— Потому что, несмотря на слабость, которую ты проявил вчера, — ответила Марни, — я все еще помню те качества, которые ты проявил, когда мы играли в пирамиду. Храбрость перед лицом опасности. Решимость преодолеть трудности. Качества, которыми обладают немногие. Те самые качества, которые требуются для выполнения этой задачи.

— Я не играла в пирамиду, — заметила Ашра.

— Да, — ответила Марни, поджав губы. — Но ты пробралась в особняк Григора и выбралась оттуда незамеченной. Кроме того, Искры показали мне инструменты, которые они у тебя конфисковали. Отмычки и всевозможные диковинки. Инструменты профессионального вора. Я не могу представить никого, кто больше подходил бы для моей задачи. — Она слегка пожала плечами. — Кроме того, мне больше не у кого спросить.

— Мы не первые, — подсказал Лукан, и осознание этого поразило его, как удар под дых. — Ты посылала других в Пепельную Могилу.

— Да.

— Они мертвы.

— Да.

Замечательно, подумал он, и его охватило чувство неловкости. Тем не менее, во всем этом есть и положительная сторона.

— Значит, если мы вернем тебе этот свиток, — отважился он, — это погасит наш долг?

— Да.

— А если мы откажемся…

— Вас снова ждет виселица.

Лукан попытался уловить нотки юмора в красных глазах Марни, в ее голосе, но их не было. Она смертельно серьезна. Он повернулся к Ашре. Лицо воровки, как всегда, было бесстрастным, но она встретилась с ним взглядом и пожала плечами, как бы говоря: а какой у нас выбор?

— Хорошо, — сказал он, поворачиваясь к Марни. — Мы сделаем это.

— Но ты должна рассказать нам все, — вмешалась Ашра, бесстрашно выдерживая взгляд Марни. — Каждую деталь, какой бы незначительной она ни была. Нам нужно точно знать, что произошло много лет назад. Что вызвало эпидемию. Как мы попадем в Пепельную Могилу и как выберемся оттуда. Где находится этот скелет и как мы его узнаем.

— И монстры, — сказала Блоха, подпрыгивая на стуле. — Нам нужно узнать о них.

— Да. — Выражение лица Ашры стало суровым. — О них больше всего.

Лукан ожидал, что Марни плохо отреагирует на такие требования, поэтому был удивлен, когда она просто кивнула.

— Очень хорошо, — ответила она с улыбкой, которая сразу же заставила его насторожиться. — Но лучше я покажу вам. — Она взяла серебряный колокольчик, потрясла им и по комнате разнесся пронзительный звон. В дверях появилась служанка и поклонилась. — Приведите женщину, — приказала Марни. Служанка снова поклонилась и исчезла.

— Было трудно найти выживших, — продолжила Марни. — Немногие сумели прорваться за баррикады. Но некоторым это удалось.

Служанка появилась снова, введя в комнату женщину. Та шла, опустив голову и ссутулившись. Возраст наложил на нее свой отпечаток: щеки ввалились, на коже появились морщины. Ее подвели к шезлонгу, на который она уселась, сцепив узловатые руки; ее простое, залатанное платье совершенно не сочеталось с красным бархатом. Женщина не поднимала глаз, но украдкой бросила на них быстрый взгляд, как испуганное животное, и, когда их взгляды на мгновение встретились, Лукан увидел проблеск молодости в голубых глазах. Она не так стара, как кажется, осознал он.

— Это все, — сказала Марни служанке, которая поклонилась и удалилась. — Итак, — сказала она, переключая свое внимание на вновь прибывшую, которая съежилась под красным взглядом Марни. — Ника — тебя зовут Ника, так?

— Да. — Голос женщины был едва громче шепота.

— Да, миледи, — поправила ее Марни, беря с соседнего столика полированный деревянный футляр на петлях. — А теперь я хочу, чтобы ты показала моим гостям то же, что показала мне. Ты можешь это сделать?

— Да, миледи.

— Превосходно. — Марни открыла футляр. Стали видны предметы, похожие на два серебряных обруча, спрятанных в складках шелка. В центре обоих были темные драгоценные камни. Марни осторожно взяла одно из них и протянула Нике. — Ты знаешь, что делать.

Женщина дрожащими руками взяла обруч и надела его себе на голову.

— Итак, — сказала Марни, переводя взгляд с Лукана на Ашру. — Кто хочет начать первым.

— И cделать что? — спросил Лукан.

— Увидеть воспоминания Ники о чуме. — Марни улыбнулась, когда Лукан и Ашра обменялись взглядами. — Это артефакты Фаэрона, — продолжила она, проводя пальцем по изогнутому краю обруча, который держала в руках. — Они позволяют нам переживать воспоминания друг друга, как если бы они были нашими собственными. Как будто мы сами пережили эти события. — В ее красных глазах светилось благоговение. — Невероятно, не правда ли? Это единственная пара, которую мы когда-либо находили.

— Мы… это есть и тот культ, к которому ты принадлежишь? — спросил Лукан. — Алый Трон?

— Культ? Алый Трон — не культ. Не то, чтобы это тебя касается. — Марни протянула обруч. — Кто будет первым?

— Я, — сказала Блоха, протягивая руку.

— Не ты.

Девочка фыркнула и щелкнула мизинцем.

— Позволь мне, — быстро сказал Лукан, прежде чем Марни успела заметить оскорбление. Он протянул руку и взял обруч, отметив голубоватый блеск металлического сплава и гладкое, безупречное мастерство, которое отличало все предметы, сделанные Фаэроном. — Так как же это работает? — спросил он, почувствовав легкое беспокойство, когда надел предмет на голову. Его предыдущий опыт работы с артефактами Фаэрона не заставлял его отчаянно желать большего.

— Увидишь, — ответила Марни. — Ника, начни с самого начала. Ничего не пропускай.

— Да, миледи. — Ника закрыла глаза. Мгновение спустя драгоценный камень на ее обруче вспыхнул бирюзовым светом.

Совсем как кольца Ашры, подумал Лукан, гадая, засиял ли в ответ его собственный драгоценный камень. Он резко вдохнул, почувствовав в голове внезапное ощущение, похожее на тяжесть. Это разум Ники соединился с моим? Ему сразу вспомнился случай, когда Волк сделал то же самое, но это было как-то по-другому. Скорее связь, чем вторжение. У него перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось, когда комната вокруг него и все, кто в ней находился, погрузились в темноту. Внезапно он почувствовал, что падает, словно во сне; он попытался закричать, но не смог произнести ни слова. Вокруг него не было ничего, кроме темноты.

И затем:

Женщина лежит, завернутая в простыни, ее глаза были широко раскрыты и пусты, черные вены — щупальца — расползались по ее телу, как чернила под восковой кожей. Лукан протянул руку — не свою, детскую — чтобы дотронуться до женщины, но какой-то мужчина оттащил его в сторону. Мужчина положил руки ему — ей? — на плечи и сказал что-то, в чем слышался намек на успокоение — все будет хорошо, с нами все будет в порядке, — но его глаза были полны слез, а по щеке уже пробиралось черное щупальце…

Мощеная улица, покрытая грудами горящих тел, погребальные костры, черный дым, поднимающийся вверх и закрывающий солнце. Мужчины и женщины с завязанными тряпками лицами тащат тела — некоторые из них совсем маленькие — и бросают их на насыпи из трупов. Родители смотрят, как сжигают детей. Дети смотрят, как горят родители. Плач, Лукан плачет…

Люди в форме цвета огня — Искры — кричат и размахивают мечами. Лукан попытался проскочить мимо одного из них, но тот оказался проворнее; мощная рука обхватила его за плечи и швырнула на булыжную мостовую. Боль пронзила его бок. Мужчина возвышался над ним, представитель власти, но его глаза расширены от паники. Изо рта у него потекла слюна, когда он что-то прокричал. Назад. Другие Искры стоят неподалеку, выстроившись в ряд поперек улицы, охраняя големов, которые работают позади них. Лукан прищуривается, вглядываясь сквозь плотное скопление тел и дым от ближайшего костра. Стена. Големы возводят стену…

Ночь. Луны нет, но свет пожаров заливает улицы адским сиянием. Теперь горят не только тела. Ветер доносит крики. Плач. Смех — неистовый, истерический. Голод терзает Лукана, пока он крадется по улице, держась в тени. Он чуть не спотыкается о тело — мужчину с проломленным черепом и слипшимися от крови волосами. Другой крик, на этот раз ближе, привлекает его внимание: женщина, перебегает улицу, преследуемая мужчиной. Они скрываются в переулке. Крики прекращаются. В животе Лукана снова заворочался голод, такой сильный, что он чуть не падает…

Он дрожит, но не от холода. Он едва может дышать от охватившего его страха. Может, это и к лучшему; если бы он мог не дышать, тварь бы его не услышала. Даже из шкафа, где он прячется, Лукан слышит, как монстр передвигается внизу. Он надеется, что с Артемом все в порядке. А если нет… Тихий стон срывается с его губ, когда он слышит скрип лестницы. Оно приближается. Оно должно его найти. Окно, в отчаянии подумает он. Это его единственная надежда. Он выскальзывает из шкафа, крадется через спальню и тянется к задвижке — только для того, чтобы в панике обернуться, услышав шипение за спиной. Чудовище стоит прямо за дверью спальни, окутанное тенью. Оно медленно шагает вперед, стуча когтистыми лапами по полу. Лукан поворачивается к окну и возится с задвижкой. Казалось, та застыла на месте. Он кричит, услышав за спиной шаги чудовища, и закрывает глаза, ожидая, что вот-вот в него вонзятся когти, а раздвоенный язык коснется лица. Воздух прорезал крик, за которым последовал глухой удар, когда что-то падает на пол. Лукан осмеливается взглянуть — и видит Артема, сидящего верхом на спине чудовища, а существо бьется под ним. Вперед! кричит ученик кузнеца, его глаза расширены от ужаса. Беги.

Лукан бежит.

Воспоминание расплылось, словно его растянули по швам, и он снова почувствовал, что падает…

Он вздрогнул, резко открыл глаза, его дыхание стало быстрым и прерывистым. Первым, что он увидел, были глаза Блохи, широко раскрытые от беспокойства.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

— Да, — ответил он, его голос был едва громче шепота.

Чего нельзя было сказать о Нике. Женщина сидела, закрыв лицо руками, плечи ее вздымались от рыданий, обруч съехал набок на лбу. Она была всего лишь ребенком, подумал Лукан, испытывая глубокую жалость. Сколько раз ее заставляли переживать эти воспоминания?

— Успокойся, — сказала Марни Нике, и ее губы сжались в тонкую линию в знак неодобрения. — Подумай о монете, которую я тебе обещала. — Ее слова возымели желаемый эффект; Ника опустила руки и попыталась сесть прямо, смахивая слезы. — Так-то лучше. — Марни посмотрела на Ашру. — Твоя очередь.

— Нет, — ответил Лукан, снимая обруч со лба. — Мы увидели достаточно. Я не хочу, — он кивнул на Нику, — чтобы ей пришлось пережить это снова только ради нас.

— Я думала, вы хотите узнать все, — сказала Марни, и в ее голосе послышалось недовольство. Она посмотрела на Ашру. — Разве ты не хотела увидеть, что тебя ждет?

— Это было похоже на сцену из ада, — сказал Лукан, прежде чем воровка успела ответить. — Пожар. Смерть. Нищета. Голод. А потом за мной, — он сделал паузу, затем указал на Нику, — за ней погналось нечто, что я даже не могу описать. Какое-то чудовище. — Он посмотрел на Марни, которая молчала, не сводя с него своих красных глаз. — Что это было? — спросил он. — Их еще много?

— Никто не знает, — ответила она, небрежно пожав плечами. — Потому что никто никогда не возвращался.

— Мы вернемся, — сказала Блоха, выпятив подбородок.

Лукан пожалел, что не разделяет уверенности девочки. Он повернулся к Ашре и протянул ей обруч:

— Посмотри сама, если действительно хочешь, но…

Ашра посмотрела на обруч, затем перевела взгляд на Нику. Безмолвная мольба в глазах женщины была очевидна. «Я поверю тебе на слово», — ответила воровка.

Ника облегченно вздохнула, когда Лукан вернул Марни обруч. Это, должно быть, причиняет ей боль, подумал он, взглянув на женщину. Боль, которую она испытывает, переживая эти воспоминания снова и снова.

— Как пожелаешь, — безразличным тоном ответила Марни. Она наклонилась и сняла со лба Ники обруч. — Ты можешь идти, — сказала она, пренебрежительно щелкнув пальцами. — Но поскольку твои воспоминания потребовались мне только один раз, я заплачу тебе половину суммы, о которой мы договаривались.

Глаза Ники расширились, она открыла рот в знак протеста, но поняла, что лучше не высказывать своих возражений. Вместо этого она смиренно кивнула, опустив глаза.

Милосердие Леди. Пытаясь спасти Нику от страданий, Лукан смог только облегчить ее кошелек. И, судя по всему, ей нужна каждая монета, которую она может достать. Должно быть, это было тяжело — потерять все в таком юном возрасте. Пришлось строить всю свою жизнь заново. Тогда он обратил внимание на руки Ники, ее пальцы были красными, как будто кожу били плетью снова и снова. Прачка, подумал он. Часами, склонившись над баком, она стирала одежду какого-нибудь модного придурка, пока не сдирала пальцы в кровь…

— Заплати ей всю сумму, — сказал он.

Марни бросила на него ядовитый взгляд.

— Как странно, — сказала она с притворным удивлением. — Я могла бы поклясться, что ты только что отдал мне приказ. — Ее глаза сузились. — Женщине, которая держит в своих руках твою жизнь.

— Это не приказ, — ответил он, поднимая руку. — Это всего лишь просьба.

— Ты не в том положении, чтобы что-то требовать от меня.

— Ника так же плакала, когда показывала тебе свои воспоминания? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Молчание Марни сказало ему, что так оно и было. — Ты видела, чего ей это стоило, — продолжил он. — Как сильно это причиняет ей боль. Пожалуйста, заплати ей всю сумму. Это меньшее, чего она заслуживает после того, через что ей пришлось пройти.

— Какая наглость. — Губы Марни сжались в тонкую красную линию. — Возможно, мне следует просто отправить вас обратно на виселицу.

— Сделай это, и ты не получишь свой свиток, — ответила Ашра, поднимаясь со своего места. — Ты уже призналась, что другие попытки провалились. Мы — твой единственный шанс.

— Я могу найти других, — ледяным тоном ответила Марни. — Вы вовсе не так незаменимы, как вам кажется.

— Ашра — лучший вор в Старой империи, — ровным голосом произнес Лукан, понимая, что они ходят по натянутому канату. — Блоха — один из лучших стрелков из арбалета, которых я когда-либо видел…

— Один из лучших? — перебила его девочка, нахмурившись.

— И я… — Он замолчал, не зная, что сказать. Как он вообще мог начать описывать себя?

Момент затянулся.

— Ты идиот, — предложила Блоха. — Но очень храбрый.

— Согласна, — сказала Ашра, и в ее глазах промелькнуло веселье, когда она поймала взгляд Лукана.

Лукан ухмыльнулся и повернулся к Марни.

— То, что они сказали. Мы можем достать этот свиток для тебя. Но только не тогда, когда будем болтаться на виселице. Выбор за тобой.

Марни хранила молчание, но гнев в ее глазах был очевиден. На мгновение Лукан подумал, не зашли ли они слишком далеко. Но затем Марни вздохнула и махнула рукой, словно ей наскучил весь этот разговор.

— Очень хорошо, — сказала она. — Ника получит свои деньги. Мне все равно.

— Спасибо, миледи, — прошептала Ника, всплеснув руками.

— Убирайся, — ответила Марни.

Когда Ника поднялась, ее взгляд скользнул по Лукану и Ашре, и она благодарно кивнула им, что заставило Марни стиснуть зубы. Она подождала, пока женщина уйдет, прежде чем заговорить снова.

— Давайте внесем ясность, — сказала она, лед в ее голосе контрастировал с огнем в ее глазах, — если вы еще раз заговорите со мной в таком тоне, я точно отправлю вас обратно на виселицу. Сострадание — это слабость, а слабость — это не то, что вы можете себе позволить в Пепельной Могиле.

— Говоря о которой, — сказал Лукан, с облегчением возвращаясь к насущной теме, — Как нам попасть в этот район? Стены, которые построили големы, все еще стоят?

— Конечно. И все они охраняются, так как въезд в Пепельную Могилу запрещен. Поэтому один из моих людей перевезет вас через Колву. За рекой также следят, но один из капитанов, как оказалось, поддался на взятку. Он и его патруль будут смотреть в другую сторону. Их смена начинается в полночь и заканчивается с шестым ударом колокола на следующее утро, так что у вас есть шесть часов, чтобы войти и выйти. Мой человек подождет вас, чтобы отвезти обратно.

— И что, если мы не вернемся вовремя?

— Вы обнаружите, что мой человек ушел, а вы сами оказались в затруднительном положении. — Марни холодно улыбнулась. — Так что лучше не задерживаться.

— Лучше не стоит, — согласился Лукан, переглянувшись с Ашрой. Если мы попадем в отчаянное положение, мы всегда сможем воспользоваться Кольцами Последней Надежды. Но это означало бы оставить Блоху у Разина, а, судя по взгляду, которым девочка сейчас одаривала его, это было не то, на что она с готовностью согласилась бы.

— Когда мы отправляемся? — спросил он, поворачиваясь к Марни.

— Завтра вечером. Мой человек будет ждать вас на пирсе за таверной Священные Молочные Поросята.

— А эта женщина? Я имею в виду, мертвая. Где мы ее найдем?

— Она остановилась в гостинице под названием Веселый Пивовар Тысячи Бочек, недалеко от сердца района. У меня есть карта, на которой указано местоположение гостиницы.

— Откуда ты знаешь, что она все еще там? — спросил Лукан, вспоминая хаос в воспоминаниях Ники. — Если она пыталась сбежать, ее тело может быть где угодно — она могла оказаться на одном из этих погребальных костров, кто знает.

— Не смей подвергать сомнению то, что я знаю, — резко ответила Марни, не сводя с Лукана пронзительных красных глаз. — У меня есть веские основания полагать, что ты найдешь ее в гостинице.

— Хорошо, — согласился Лукан, уверенный, что ему рассказали не все. — Но, если там прятались и другие, там могли остаться дюжины скелетов. Даже сотня. Как мы узнаем, который из них принадлежит ей?

— Потому что она будет единственной, у кого в руках будет свиток с написанной на нем алхимической формулой. — Марни покачала головой с притворной жалостью. — Честно говоря, Лукан, иногда я спрашиваю себя, есть ли что-нибудь в твоей хорошенькой голове.

— Я хочу только сказать, — натянуто ответил Лукан, — что на обыск всех тел, которые там находятся, может потребоваться время, которое мы вряд ли сможем себе позволить. И поскольку будет темно, снаружи… — Он замолчал, вспомнив монстра из воспоминаний Ники. — Снаружи будут бродить всякие твари. Чем быстрее мы найдем эту женщину, тем больше вероятность, что ее свиток попадет в твои руки. — И тем больше у нас шансов выбраться живыми.

Молчание Марни говорило о том, что она согласна с его словами.

— Женщина, которую вы ищете, была алхимиком, — наконец сказала она осторожным тоном, словно подбирала слова очень тщательно. — Вероятно, она была одета в форму Башни.

— Синие и фиолетовые одежды, — задумчиво произнес Лукан.

— Скорее всего, теперь это не более чем лохмотья, — возразила Ашра.

Он пожал плечами:

— Это уже что-то.

— Когда вы вернетесь, — сказала Марни, — вас будет ждать экипаж. Мой человек скажет вам, где он находится. Вы должны отправиться туда, как только сойдете с лодки. Я не хочу, чтобы кто-то мешкал. — Она наклонилась ближе, пристально глядя на него. — И не показывай формулу никому, понял? Только не лодочнику. Только не кучеру. Никому.

— Понятно.

— Хорошо. Я предлагаю вам заняться приготовлениями, — продолжила Марни. — Изучите карту, которую я вам дам. Купите все, что вам может понадобиться. Я оплачу расходы, но не испытывайте мое терпение легкомысленными покупками. — Она поднялась с дивана. — Ты разочаровал меня вчера, Лукан. Больше так не делай

С этими словами она исчезла в вихре шелка.