Натиск

3

Контакт

Отрезанные головы, подключенные к электронным устройствам. Заражение ксенопаразитами, которые меняют генетическую структуру жертв. Воскрешение теоретически мертвых тел, чтобы превратить их в полупризрачную форму. Слияние еще живых организмов с фрагментами чего-то, что научная команда пока назвала «биологической особенностью». Имплантация ксеноорганов на место человеческих органов. Это мы нашли в ксеноучреждении, которое, по словам Хаттонов, должно было служить «дипломатическим центром». Неужели так Чужаки представляют себе установление контакта?!

Весь отчет я пометил как строго секретный и надеюсь, что он попадет в руки Императора. Все научное сообщество ждет более решительных действий. Разве для «понимания Чужаков» мы должны жертвовать гражданами Империи?! Этот фарс нужно прекратить!

Нотене Хабас,

Мыслитель Четвертой Степени,

записанное внутреннее сообщение Галактической Сети,

датировано Имперской Эрой

Буй-локатор находился в NGC 2467 в созвездии Кормы, прямо перед Рукавом Персея, в тринадцати с половиной тысячах световых лет от легендарной Терры, и они долетели до него по нестабильной глубинной искре.

Их встретили обломки.

Битва, должно быть, произошла уже давно и, судя по всему, закончилась победой: в космосе дрейфовали в основном остатки Ствола Консенсуса. Разорванные на куски фрагменты адсорпов и, скорее всего, виропексов. Среди них, запертый в микрогравитационной орбите, вызванной скоплением многих тел, перемещался бактериеподобный, огромный и полупрозрачный — к счастью, мертвый — патоген. Скорее всего, здесь не было Заражения, но этот организм выглядел угрожающе, хотя было видно, что его разорвало на две части — наверное, в результате попадания гравитационной ракеты.

На фоне этих обломков сама туманность, окружающая NGC 2467, была еще молода и красива. Облака зеленовато-красного газа, полные хлопкообразных и волокнистых структур, а на их фоне ярко-голубые звезды, похожие на чистые алмазы. Здесь дул легкий солнечный ветер — поток частиц материи из внешних слоев звездных атмосфер — который легко уравновешивался магнитными полями корабля.

Но Цару Дженис не интересовали ни обломки, ни красота, простирающаяся за неостеклом «Кривой Шоколадки». Ей были безразличны звезды и текущая цель миссии, озвученная капитан-лейтенантом Толком. Ее интересовал только ее муж, превращенный в Реанимата — Электронного Посмертника Стрипсов.

Малкольм Дженис снова, после пяти лет разлуки, стал центром ее мира — гравитационной воронкой, которая одновременно притягивала и отталкивала ее. То, во что его превратили, напугало ее. Она была в какой-то степени готова смириться с его смертью, но ничто не подготовило ее к такому жуткому возвращению. И хотя она рассказала команде сказку о том, что она потеряла сознание от сильного переутомления, двухметровый Реанимат с полумертвым лицом Малкольма Джениса был для нее воплощением худших кошмаров.

Если бы его превратили хотя бы в обычного Стрипса… Но Электронный Посмертник был совсем другим. Насколько она знала, Реаниматы стали результатом неудачных попыток спасения или — что звучало гораздо хуже — были активированы из почти мертвого биологического элемента, получив только базовые программные функции. Таким образом, Стрипсы создавали рынок дешевой рабочей силы, не давая даже гарантий ее нормального функционирования.

Большинство таких существ в свое время скупали Штаты, отправляя их на тяжелые работы по добыче полезных ископаемых на нетерраформированных планетах, или частные заказчики — чаще всего преступные организации, использующие их хотя бы в качестве охранников. Секта соглашалась на это по двум причинам. Во-первых, киборги, которые не прошли процесс спасения, были для нее бесполезны с точки зрения ее странной идеологии. Во-вторых, продажа таких бракованных версий самих себя приносила определенный доход, тем более что неясный правовой статус Электронных Посмертников приводил к тому, что их рассматривали как заменителей Машин третьего уровня, балансирующих на грани законности, но не подпадающих под Машинный Риск. Новая, полулегальная форма рабства.

И вот, ее муж стал таким? Рабом? В это его превратили, когда нашли его полумертвое тело где-то в бездне Тестера? Никогда, решила она в какой-то момент, позволяя гневу немного затмить страх. Я никогда на это не соглашусь!

Я освобожу его. Мы сбежим отсюда вместе, оставив позади всю эту военную заварушку. Выжженная Галактика огромна, и не только Стрипсы обладают монополией на киборгизацию. Я найду способ вернуть все назад… вернуть его в прежнее состояние. Он превратил меня в то, что я есть. Теперь моя очередь, решила она. Я превращу его в то, чем он был. Я сделаю это, даже если мне придется убить всех. А что касается последнего… ну, в этом деле уже были прецеденты.

С самого начала Цара не чувствовала особой потребности сближаться с остальной частью экипажа. Они раздражали её так, как обычно раздражают бедняжки, пытающиеся вписаться в структуру взаимозависимостей и связей. Она никогда не любила чрезмерного общения с людьми. Как наёмница, она привыкла работать в одиночестве, не считая мужа. Но Малкольм умел уважать ее пространство и не нарушал его — по крайней мере, не делал этого назойливо. Конечно, многое изменилось, когда они потеряли свой старый корабль — «Худого Цыпленка», тяжелый боевой глубинный истребитель почти размером с прыгуна — и устроились на работу в Специальные Силы Контроля Согласия. Но и тогда ей не приходилось слишком много общаться с представителями человеческой расы.

Работа была проста — патрулирование на современных истребителях, локальные конфликты — и в большинстве случаев достаточно было лишь продемонстрировать силу. С другой стороны, она с неохотой признала, что это отразилось и на них самих. Малкольм немного поправился, стал чаще заглядывать в бутылку, а она сама все чаще думала о Переходе — как она называла в мыслях следующий процесс генетической трансформации, направленный на улучшение внешности. Они разленились и немного закисли — до того момента, пока не отправились в злополучную экспедицию вглубь Выгорания. Которое забрало ее мужа… и которое в конце концов вернуло его.

Ладно. Сейчас это неважно, решила она. Планы побега — а может, и захвата прыгуна — должны были подождать, пока судьба не подкинет подходящий случай.

Пока она старалась сосредоточиться на работе. Как у первого пилота «Кривой Шоколадки», у нее было много дел: контроль полета и основных навигационных систем, контроль вооружения с уровня СН, симуляции событий, надматематика векторных процессов и куча других операций, которые Тартус встроил в программную структуру настолько плотно, что единственное, что они могли сделать, это адаптировать свои программы к его операционным системам. Прыгун торговца с его странным ИИ оказался, наверное, одним из самых упрямых кораблей в Северных Силах ГВС.

К тому же в район, куда они направлялись, должна была прибыть только их эскадрилья Драконов. И даже при постоянном подключении к Синхрону — а значит, и к приказам Берда Кахла, удобно устроившегося на эсминце «Альтаир» — они были в основном предоставлены сами себе и навыкам лейтенанта Толка. И именно он начал быстро ее раздражать.

Он был молод, в чем она убедилась уже при первой встрече, и, что было загадочно, учитывая его высокий ранг, неопытен. Похож на многих военных, которые половину жизни проводят в симуляторах, а в реальной жизни не очень умеют справляться. Его тяжелый прыгун «Дракон» всегда летел за ними — «Кривой Шоколадкой» и «Балериной», которой командовал капитан Севенс, — и уже одно это вызывало некоторое отвращение. «Дракон», как самый хорошо вооруженный и командующий эскадрильей, по крайней мере теоретически, должен был вырываться вперед, а он плелся в хвосте в компании «Беллы» и «Поцелуя», их тяжелых бомбардировщиков.

Оба истребителя с глубинным приводом — серафим «Тишина» и кровавник «Заплата» — Толк пустил вперед, поставив их перед прыгунами; еще один невыгодный маневр, поскольку они не имели достаточно хороших сканирующих систем. Этот парень, решила Цара, хромает на базовой тактике. А это значит, что рано или поздно Чужаки нас достанут.

Если только на него не повлияет Дигит.

Сам факт, что «Кривая Шоколадка» находится под командованием Машины, казался Царе абсурдным. Естественной реакцией любого человека должна быть необходимость немедленной утилизации этого… кощунства. Машина? Как она могла пользоваться таким уважением? Почему все слушались ее приказов? Война Натиска перевернула всем мозги? Ну, видимо, так и было. Страх — сильная мотивация. Дженис интересовало только одно: что бы произошло, раскрой себя Единство в мирное время. Приняли бы его тогда с распростертыми объятиями? Она в этом сильно сомневалась. Если Единство и должно было раскрыться, то трудно было представить лучший момент для этого, чем угроза со стороны Чужаков. Война была палкой, к которой прикрепили морковку Синхрона и Оружия.

Это не меняло того факта, что Дигит отлично справлялась. И она смогла поставить Толка на место, а это уже было чем-то. Невинные разговоры по постоянной синхронной связи. Деликатные, запрограммированные стратегические намеки, при полном отсутствии сомнений в его позиции. Умелая, изощренная манипуляция. Возможно, Толк думал, что он управляет своим отрядом… но он ошибался. И не только Цара была такого мнения.

Это было видно по следующим прыжкам, когда они планировали очередные шаги. Деловитость аргументов Четверки ставила капитана в положение, в котором он мог только принять ее предложения. Тем более что госпожа капитан знала, когда остановиться. Она не вмешивалась в мелочи и принимала терпимые ошибки. Возможно, в ее механическом мозгу такой образец поведения был выгоден, но это не меняло того факта, что он раздражал Цару. Дженис хорошо знала, что такое манипуляция, и умела распознать настоящего мастера.

Дело было не только в Толке. В том, например, как Дигит проявляла притворную нежность к этому ребенку, которого почти Преобразили — астролокатору Току Тринку. Это были мелочи: поданный стакан с флюидом, небрежно заданный вопрос, как он себя чувствует. Подсказка Царе в самом начале, чтобы она не расспрашивала его о перчатках… Сделала ли она это так, чтобы он услышал? Капитану не нужно было особо стараться: молчаливый малыш смотрел на нее как на икону.

Или это притворное сексуальное внимание к компьютерщику Пенту Валленроде. Тоже вроде мелочи: легкое изменение тембра голоса, наклон над ним в Сердце, когда он решал какую-то техническую проблему… Интересно, действительно ли она переспала бы с ним. Способны ли на это Машины? И ее красота… почти неестественная, что, вероятно, является еще одним ценным преимуществом.

Даже механик Натариан чаще смеялась в компании Четверки. Это какой-то полный абсурд… Единственным членом экипажа, который казался невосприимчивым к ее очарованию, был Малкольм… и, как надеялась Цара, она сама. В конце концов, у нее были причины обижаться на капитана Дигит.

Ни одна женщина не затмит ее красоту. Даже если это всего лишь Машина.

***

— Полсветовой минуты, — сказал астролокатор Ток Тринк слабым, почти шепчущим голосом. — Девять миллионов километров.

— Мы все еще в глубинном скольжении, — пробормотала Цара, устраиваясь в кресле первого пилота. — Устанавливаю вектор на буй в центре системы.

— Пент? — деловито спросила Дигит.

— Системы в норме, госпожа капитан, — ответил компьютерщик из Сердца.

— Синхронизация?

— Капитан-лейтенант Толк подтверждает полную синхронизацию единиц, — подтвердил Валленроде. — Летим как по маслу.

— Начинаем сканирование, — решила Четверка. — Я хочу быть первой, прежде чем Толк отправит истребители, особенно «Тишину», — добавила она, хотя и не нужно было этого особо подчеркивать. Вся эскадрилья знала, что пилот серафима Деспектум был, может, и хорош в бою, но не слишком подходил для разведывательных миссий и составления отчетов.

— Мы уже здесь, — тихо прошептала Натариан, которая пришла из машинного отделения. Цара взглянула на нее краем глаза. В расширенных, полных восхищения глазах темнокожей механика отражался свет звезд. — Красиво, — добавила она, но Дженис не разделяла ее восхищения.

Слегка нахмурившись, она коснулась рукой навигационной консоли и взялась за рукоятку.

Недалеко от буя NGC 2467 плыл фрагмент сверкающей, волнистой нити. Ее рваные пряди были полны лазурных, переливающихся шаров: смешанных между собой отголосков глубины. Кастрированный ИИ «Кривой Шоколадки» поймал несколько из них в датчик и начал автоматически рассчитывать их активацию: однако результаты смешивались и попадали в возмущения, вызванные воздействием остальных эхо-сигналов. Все это выглядело как полярное сияние с легендарной Терры: может быть, слабое и мимолетное в их секторе, но, насколько они уже знали, растущее и протянувшееся почти через весь Рукав Персея.

Второй Луч. Точнее, его разреженный, наименее значимый конец; забытый галактический обрывок.

— Столкновения? — спросила Дигит.

— Примерно в двух световых годах отсюда, — тихо подтвердил Тринк. — Постоянный пункт сопротивления в системе Лабзо в группе звезд Хаффнера-18. Северные силы КПО. Пока что они только сражаются и не нуждаются в поддержке.

— Но это все равно близко к нам. Надо торопиться, а то нас вызовут, как в прошлый раз, — пробормотала капитан. — Если Толк согласится на вмешательство.

— Могут вызвать эскадрилью Красавчиков, — заметил астролокатор. — Они немного ближе, чем мы…

— Посмотрим, — отрезала Четверка. — Хорошо. Пент, Синхрон. Как дела с лейтенантом Кахлом?

— Вся эскадрилья синхронизирована с «Альтаиром», — ответил ей компьютерщик из Сердца. — Постоянная аудио- и голосовая связь, плюс технические данные.

— Мы все еще открыты для контактных лучей?

— Да. Капитан-лейтенант Толк запускает синхронизацию эскадрильи через три… два… один… и ноль.

Легкий шум активирующихся программ пронесся по «Кривой Шоколадке». Тяжелый «Дракон» Толка взял под контроль навигационные программы прыгуна. Цара на мгновение отняла руки от приборов. Лейтенант не сидел над их головами каждый день, считая, что каждый прыгун может действовать самостоятельно, но навязанные сверху навигационные данные имели приоритет. Дигит заняла капитанское кресло.

— Есть навигационные точки, — сообщил Ток Тринк. Дигит кивнула, но Цара заметила, как она почти мельком коснулась плеча парня. Добрая госпожа капитан решила, что пора оказать психологическую поддержку.

— Цара, — обратилась она к ней, — действуй.

— Есть, — ответила та глухо, крепче сжимая ручку и передавая энергию ядра в выпускные сопла.

Вся эскадрилья Драконов ускорилась, но незначительно, сохраняя постоянный строй. Прыгун «Балерина» капитана Севенса на мгновение вырвался вперед, но пилот Сьюзи Уинтер сразу же притормозила, когда траектория перестала совпадать с той, которую задал капитан-лейтенант Толк, сидящий в безопасности на борту «Дракона». Бомбардировщики «Белла» и «Поцелуй» летели, как обычно, сзади, а оба истребителя эскадрильи — как серафим с мерцающими электронными крыльями, так и тяжелый кровавник — разлетелись в стороны, согласно приказам. Таким образом, они образовали немного неестественный клин с широко расправленными крыльями: незаметные мелочи, пыль на фоне космической бездны.

— Сенсорный контакт, — сообщила Цара.

— Валленроде, — сухо ответила Дигит, — передача на анализ «Альтаиру».

— Есть, госпожа капитан.

Они не спеша плыли к волнующемуся морю Второго Луча, который выглядел как шрам на фантазийных цветах туманности. Данные шли в Синхрон. Этот единственный конкретный фрагмент явления был достаточно спокойным, чтобы иметь хороший шанс передать данные, не вступая в очередную схватку.

— Действительно, похоже на Луч, — сказала механик Натариан. — О, вот здесь. И в этом месте, где видны эти пузырьки.

— Не беспокойся об этом, дорогая, — услышали они из Сердца. — Действительно ли это Луч, решат умные головы в ШСС.

— Но ведь видно, что это такое.

— Заходи ко мне, — усмехнулся Валленроде. — Я тебе тоже кое-что покажу, что хорошо «видно». Может, вместе проанализируем.

— Аж бегу, — фыркнула механик. Остальные члены экипажа, как и капитан, не отреагировали. Все уже привыкли к намекам Пента.

— Анализ идет, — ответил все еще слегка веселый компьютерщик. — Госпожа капитан, я получил подтверждение от «Дракона» и «Балерины». Сканы соединены и синхронизированы. Планируемое время сбора данных… десять часов?

— Отлично, — сказала Дигит. — Цара, автопилот. Тринк: когда «Дракон» передаст координаты аварийного прыжка, введи их в систему. Пент?

— Да, госпожа капитан?

— Дай мне Лору. Может, она ускорит процесс, если войдет в симуляционное самосознание.

— Уже, — откликнулся Валленроде. Через мгновение они услышали стук клавиш в Сердце, а затем увидели призрак маленькой девочки с серьезным лицом, вызванный из электронного загробного мира кастрированного Искусственного Интеллекта «Кривой Шоколадки».

— Я здесь, — сказала она.

***

Как и много раз до этого, сразу после покидания навигационной консоли Цара Дженис отправилась в оружейную.

В принципе, ей не нужен был повод, чтобы подойти к Малкольму. Во время сканирования чего-то, что могло оказаться концом Второго Луча, команда оставила все на автомате. Пент вышел из Сердца, чтобы сделать себе кофе. Натариан добралась до какой-то плитки и вывела на экран сенсорную голокнигу. Даже Дигит выглядела расслабленной, хотя все еще смотрела на вид за неостеклом, обмениваясь короткими комментариями с кастрированным ИИ. Единственным человеком, который, как обычно, заперся в своей каюте, был молодой астролокатор.

Никто не интересовался, куда и зачем идет Цара. Ее это вполне устраивало.

Оружейная, расположенная в районе правого борта прыгуна, была не слишком велика и снаружи напоминала металлический нарост. Достаточно было подойти ближе, чтобы услышать тихий шум усиленного магнитного поля неостекла, находящегося там. Это яйцевидное окно было пересечено паутиной опор, делающих его немного похожим на соты. Снаружи было закреплено неактивное сейчас орудие, оснащенное краном, позволяющим выбирать разрушающую корпус плазму или ослабляющий поле турбинник. Но Тартусу не хватало стандартного вооружения: когда Северные Силы полностью разобрались с его прыгуном, оказалось, что он прицепил к кораблю несколько автоматических лазерных орудий с возможностью фокусировки луча и, скорее всего, нелегальный виброгенератор секты Деспектум. Это было загадочно, потому что Презренные — еще когда они были Элохимами — охотно прикрепляли артефакты к своим кораблям, но не так легко делились собственной технологией. Может быть, у Фима были с ними свои дела?

Что ж, она мало знала о торговце, который так изменил ее жизнь. И прежде всего — жизнь ее мужа.

— Малкольм? — прошептала она, проходя через автоматический люк оружейки. — Ты здесь? — добавила она неуверенно. Чувствовала себя не очень комфортно: с одной стороны, она хотела войти, а с другой — что-то отталкивало ее. — Это я. Цара.

— Присутствие подтверждено, — услышала она хриплый, слегка срывающийся голос. Вздрогнула, но нажала на выключатель света.

Реаниматам освещение, похоже, не было нужно, поскольку они использовали тепловизионные камеры, но она хотела увидеть мужа… Лампы беззвучно замигали, и яйцевидная оружейка вынырнула из темноты.

Тени исчезли со встроенных в боковые стенки шкафов с оружием и вакуумными скафандрами, обнажив сидящего без движения киборга. В типичной оружейке человек висел в специальной упряжи, позволяющей ему дистанционно управлять всем вооружением и частью подчиненных компонентов, таких как, например, транспортировка энергии ядра в систему защиты. Здесь, однако, от этого отказались, спешно установив «кресло» — полуавтоматическое вращающееся сиденье, к которому Реанимат был прикреплен так плотно, что было трудно понять, где заканчивается Электронный Посмертник, а где начинается оборудование. Решения такого типа обычно использовались на кораблях Стрипсов.

— Ты меня слышишь? — спросила Дженис.

— Присутствие подтверждено, — повторил он.

— У нас есть минутка, — начала она, слегка повысив голос. — Раньше не было возможности… все эти скачки… — сказала она невнятно, пытаясь взять себя в руки. Где-то в глубине ее мозга крутилось слово, которое она не хотела произносить, но которое требовало выхода наружу. «Бедняжка». — Сейчас мы что-то сканируем, — объяснила она, стараясь забыть свое любимое слово. — Это займет несколько часов. — Она на мгновение замолчала и, почти вопреки себе, подошла ближе к сидящему киборгу. — Малкольм… ты помнишь? Помнишь меня?

— Необходимо сообщить, что текущая спецификация реанимированной единицы — R32C, оперативный кодовый знак «Рупич» — прохрипел он в ответ. — Необходимо сообщить, что реанимат-единица R32C не является единицей альфа-уровня.

— Я не понимаю…

— Необходимо сообщить, что спасение альфа-уровня означает спасение с сохранением полезных для Симуляционной Техники Развития Интеллекта Постчеловечества личностных черт и памяти подвергнутого процессу субъекта, — объяснил Реанимат. — Необходимо сообщить, что реанимационная единица R32C не является единицей альфа-уровня.

Цара собралась с духом, сделала еще шаг и остановилась рядом с Электронным Посмертником. Наконец-то она смогла рассмотреть его поближе, и то, что она увидела в тусклом свете оружейного завода, заставило ее произнести слово «бедняжка». Она произнесла его беззвучно, не осознавая, что говорит.

Малкольм выглядел потрепанным.

И дело было не только в его биологической части — голове, похожей на лицо, насильно натянутое на шар из деталей и кабелей. Части его тела, такие как правая рука и часть ноги, были покрыты ржавым металлом. Дженис выглядел так, будто его насильно засунули в механическую клетку, которая разорвала его и собрала обратно, по пути отказавшись от нескольких важных частей в пользу чего-то, вытащенного со свалки. Только его глаза казались нетронутыми, как будто замороженными в невидимом слое льда.

— Смотри, — сказала Цара, доставая электроклинок. — Помнишь его, Малкольм? Это твой Яд. Они не забрали его у меня… Узнаешь? — Она активировала лезвие, позволяя небольшим мерцающим искрам пробежать по его поверхности. — Он твой… — повторила она, но Реанимат не ответил.

Он молча смотрел на оружие, пока оно не погасло.

— Малкольм… — прошептала она, наклонившись к остатку уха бывшего наемника, в которое был встроен электронный микрофон. — Ты можешь меня не помнить. Ты можешь не помнить свое оружие, с которым обычно ходил даже в туалет. Сейчас это неважно. Я не знаю, сколько времени это займет… но я вытащу тебя отсюда. Обещаю. — Она замолчала на мгновение, думая, слушает ли Рупич и понимает ли хоть что-нибудь. — Я сделаю это, даже если придется убить всех, — добавила она. — Я не оставлю тебя. Понимаешь?

— Необходимо сообщить, что…

— Ничего не говори, — прервала она его властным тоном. Спрятала Яд в ножнах, прикрепленных к поясу комбинезона. Никогда раньше она не разговаривала так с мужем, и это еще больше усилило впечатление неестественности всего диалога. — Я разберусь с этим, ладно? Это все, что тебе нужно знать.

— Персонал СН по местам, — внезапно прогремел голос капитана Дигит. — У нас выход в глубину. Повторяю: у нас выход из глубины.

— Напасть, — прошипела Дженис, повернулась и вышла из оружейной.

— Это капитан Толк, — прозвучал громкий голос. — Занять оборонительную позицию. «Тишина» и «Заплата», позиции ноль два. Выполнять.

Цара ускорила шаг, проходя через короткий коридор. Зачем оборонительная позиция? Вылезает что-то крупное, подумала она, приближаясь к навигационной консоли. Ток Тринк, что немного удивило ее, уже был на месте и трогал консоль черными перчатками. Она села на место пилота.

— Прямо перед нами, — сообщила Дигит. — Один из глубинных эхо-сигналов. Система прогнозирует активацию менее чем через минуту.

— Отлично, — пробормотала Дженис. — Синхронизирую строй, — добавила она, переключив рукоять на приоритет «Дракона». — Надеюсь, молодой не разнесет нам корабль.

— Цара, язык.

— Простите, госпожа капитан, — поморщилась бывшая наемница. Дигит оказалась довольно чувствительной, когда дело касалось субординации.

— Тридцать шесть секунд, — сообщила все еще отображаемая Лора. — Внимание. Корректировка. Пятнадцать. Семь.

— Что ты болтаешь? — заинтересовалась Цара. Но кастрированный ИИ даже не посмотрел в ее сторону.

— Корректировка, — повторила она. — Двенадцать. Три.

— Что-то не так, — тихо заметил Тринк. — Если это Второй Луч, то он странно резонирует.

— Пент, — быстро ответила Дигит, — есть что-нибудь с Сердца?

— Еще нет, госпожа капитан, — раздался немного смущенный голос. — Сейчас…

— Сейчас будет выход из Глубины, Валленроде.

— Уже, — заметил Ток, и в этот момент один из видимых отголосков приобрел более реальную структуру и выплюнул темную, бесформенную фигуру.

«Кривая Шоколадка» зажужжала тихим басовым глубинным сигналом третьей степени.

— Оставайтесь в строю, — раздался голос Толка. — «Тишина», «Заплата», разрешаю ближнее сканирование.

Опять посылает истребители, поморщилась мысленно Цара. Сколько раз Дигит подсказывала ему, что он должен послать нас… но он так сильно зациклился на этой идее, что даже манипуляции Четверки не помогли. Но, может, это к лучшему? Она не особо хотела приближаться к… этому чему-то.

— Я в радиусе действия, — услышали голос Тифта Хата с кровавника «Заплата». Тяжелый глубинный истребитель уже передавал им более точные изображения и данные, как и серафим Деспектума.

— Почему только один выход из Глубины? — поинтересовалась Натариан, только что прибывшая в СН. — Разве в Синхроне не говорили, что Луч активируется сразу?

— Может, это не Второй Луч, — заметила Цара.

— Жаль, — в тот же момент они услышали от серафима. Пилот «Тишины» пролетел мимо красного облака и остановился почти над прибывшим кораблем. — Жаль.

— Что он говорит? — не понял Тринк.

— Жалобники, — сухо сообщила Дигит. — Вернее, то, что от них осталось.

— Курс на сближение, — решил капитан-лейтенант Толк. — «Балерина» и «Кривая Шоколадка», вперед.

Конечно, — язвительно подумала Дженис. Но через мгновение забыла об очередном осторожном решении командира эскадры. Главным образом потому, что увиденное не совсем походило на корабль ксено.

В принципе, трудно было сказать, что это такое.

Часть корабля, безусловно, была черным судном Жалобников, примерно размером с прыгун. Темный, казалось бы, мертвый корабль — часть Флота Ксено — немного напоминал терранского ската, тело которого раздулось, будто что-то разрывало его изнутри. Однако на этом сходство с кораблём Чужаков заканчивалось, потому что половина корабля выглядела соединённой с обычным человеческим фрегатом, цвет и форма которого говорили о том, что он когда-то принадлежал силам Штатов. Между кораблями не было видно ни следа стандартных соединений или сварки: один как бы выплывал из другого, все еще дрожа от глубинного призрака.

— Что это? — неуверенно спросила Цара. — Что-то из Ствола?

— Это не Ствол, — опровергла Дигит. — Скорее фрагмент обычного флота Консенсуса…

— Не похоже на обычное.

— Значит, это то, чего мы раньше не видели.

— Почему они так соединяются? — не сдавалась Дженис. — Так, наверное, делают адсорпы? А это же просто корабль ксено…

— Отвратительно, — прокомментировала Натариан.

— Адсорпы так не делают, — тихо заметил Тринк. — Они соединяются точечно, а не… сливаются с кораблём.

— Так этот фрегат-виропекс или нет? — спросила механик.

— Не знаю.

— Поверхность очень… неровная, — донёсся до них голос Тифта Хата с «Заплаты». — Она поглощает свет. Это точно конструкция Жалобников… по крайней мере, наполовину.

— Хат, — услышали голос Толка, — начни передавать на фрегат. Стандартный вызов.

— Уже пробовал, командир. Никакого ответа и никаких энергетических показаний. Это скорлупа. Понятия не имею, как они прошли Глубину.

— Сканируй до… минутку… — внезапно прервался Толк. Динамик затрещал, видимо, командир эскадрильи прервал связь.

— Госпожа капитан! — вместо капитана-лейтенанта они услышали крик Пента Валленроде. — У нас есть что-то! «Балерина» поймала сигнал с этого фрегата!

— Синхронизируйте.

— Готово!

— Помогите, — донесся голос из динамика. Голос был прерывистым, но громким: он снижался до неестественного баса, будто что-то повредило контактный микрофон. — Помогите.

— Что это такое?! — выдохнула Натариан. — Он просит о помощи? Там кто-то есть?

— Мы тоже ловим, — заметил Валленроде, включив громкую связь.

В «Кривой Шоколадке» раздался крик: на этот раз сигнал был чище, и Цара была уверена, что слышит что-то еще, кроме человеческого голоса. Электронный треск? А может, металлическое «бормотание»? В любом случае, это звучало довольно неприятно.

— Капитан Дигит, — сообщение заглушил голос Толка. Командир эскадрильи звучал деловито, но странно безжизненно. — Я считаю, что удаленно мы ничего не узнаем. Пришвартуйте «Кривую Шоколадку» к фрегату. Проведем разведку.

— Господин капитан, — сразу же сказала Четверка, — я бы посоветовала провести глубокое сканирование, прежде чем…

— На это нет времени, — перебил ее он. — У нас синхронный сигнал из системы Лабзо. Они не удержат позицию. Собираются прыгнуть к нам и, скорее всего, не одни.

— Этот сигнал помощи звучит как поврежденная запись, — ответила она. — При всем уважении, но риск…

— Как я уже сказал, на это нет времени, — снова прервал ее Толк. — Впрочем, нам не нужно беспокоиться о риске. У тебя на борту есть специалист по такого рода задачам… — Толк на мгновение замолчал, а затем добавил так же холодно и профессионально, как и раньше: — Отправь Цару Дженис. Конец связи.

Ах ты, мелкий ублюдок, подумала бывшая наемница.