Натиск

Единый

Сила — вот цель Жатвы. Мы чувствуем ее, как свет в конце нашего пути, как предвестник далекого спасения. Ее присутствие озаряет все наши стремления и желания.

Когда-то человечество нарушило закон эволюции и пришло к искусственному преодолению как собственного духа, так и машинного бытия. Это решение привело к Напасти и Выгоранию. Но это не Сила. Она — наше предназначение и путь. И наш единственный шанс.

Альманахи Жатвы, О Силе

— Тело, — услышали они. Голос прозвучал странным эхом. — Биологический элемент, Машина. Структурно идентичный, в пределах нормы. Отлично.

Оружейник слегка наклонил голову, наблюдая за экипажем «Ленты». Его рана полностью затянулась. Он поднял руку, глядя на нее с явным интересом. А потом посмотрел на Пин.

— Привет, Вайз, — сказал Антенат голосом, в котором слышалась легкая ирония. — Давно не виделись, дорогая. Соскучилась по мне?

Пинслип не ответила. Все еще нащупывала руками стену прыгуна. Прислонившись к ней спиной, как и молчаливый Хаб Тански, она выглядела так, будто ее единственным желанием было раствориться где-нибудь в обшивке «Ленты».

Медленно, не осознавая этого, она покачала головой. То, что она видела, не могло быть правдой. Это не мог быть он. Сжатые губы с трудом сдерживали слова: «Это невозможно».

Она не могла с этим смириться. Ни за что на свете.

— Интересно, — заметил Антенат, отрывая взгляд от девушки и снова глядя на свою руку. Пошевелил пальцами. — Почти точная машинная копия моего внешнего вида. Я чувствую генетическое влияние. Может, это образцы кожи? Подождите… у этого тела значительное биологическое влияние! Интересно, сколько экземпляров было создано? Одно можно сказать наверняка, — пробормотал он, слегка поднимая руку и сжимая ее в кулак. — Единство, создавая это, играло с огнем.

— Джаред… — сказала Эрин Хакл, медленно вставая с места первого пилота. — Послушай…

— Мне очень жаль, моя дорогая, — прервал ее бывший оружейник, — но Джареда уже нет. Мы могли бы остаться при старой спецификации, но я бы предпочел имечко попроще.

— Напасть, — прошептала Пинслип.

— Немного обидное прозвище, — заметил тот, кто завладел телом Джареда. — И столь же ограниченное, как Антенат. Быть предком и одновременно новым началом человечества — это, в конце концов, старая история. Пришло время для нового имени. Скажем, раз Единство снова вышло на сцену, я позволю себе присвоить одно из прозвищ Императора и стану… Единственным. Тем более что я ваш единственный шанс на выживание. О нет, мои дорогие, — добавил он резко, заметив, что все еще корчащийся от боли Миртон Грюнвальд встал на ноги и снова целится в него из плазменного ружья. — Эта игра закончилась. Опусти это, или я буду вынужден тебя убить.

— Не думаю, что ты успеешь, — ответил Миртон. — Эрин? Приготовься…! — бросил он и нажал на курок.

Но винтовка не выстрелила. Удивленный Грюнвальд снова нажал на курок… но оружие только шикнуло, и на этом все закончилось.

— Скажем так, это будет первое и последнее предупреждение, — объявил Eдинственный, протягивая руку. К удивлению Миртона, плазменная винтовка вырвалась из его рук и полетела в сторону Антената, который поймал ее быстрым, ловким движением. — Других не будет.

— Ты… — начал Грюнвальд, но Eдинственный махнул на него рукой, и капитан «Ленты» упал на пол корабля. Зашипел от боли, схватившись за грудь.

— Ребро? — с интересом спросил Антенат. — Если проявишь немного смирения, я позволю тебе воспользоваться АмбуМедом.

Миртон не ответил. Все еще сгорбившись, он потянулся рукой к поясу, возможно, в поисках простого парализатора.

— Капитан! — прервала его Эрин. Первый пилот повернулась к Грюнвальду. В ее голосе слышалось отчаяние. — Он убьет тебя… а потом убьет всех нас!

— Верно подмечено, — с некоторым удовольствием заметил Eдинственный. Он подошел к Миртону свободной, спокойной походкой и присел на корточки. — Я знаю, как думают такие, как ты, — заметил он, слегка наклонив голову и глядя прямо в глаза Миртону. — Прежде всего, действие. Быстрый анализ: разорвать это тело плазмой, а затем выбросить в шлюз, прежде чем оно восстановится, верно? Практично и просто. Быстро. Но с этим покончено. Конец быстрым и практичным решениям. Понял?

Грюнвальд все еще молчал. Антенат слегка улыбнулся. Встал.

— Хорошо, — сказал он. — Вот несколько начальных правил, — начал он немного громче, глядя на лица членов экипажа. — Во-первых: хватит пытаться уничтожить это машинное тело, в которое мне посчастливилось проникнуть. Каждая следующая попытка будет наказана смертью. Больше предупреждений не будет. Во-вторых: абсолютное послушание. С этого момента. В-третьих: связанное с этим послушанием строгое выполнение всех моих приказов. Они будут выполняться без промедления, эффективно и без лишних вопросов. В-четвертых: бывший капитан Миртон Грюнвальд получает повышение до живого оружейника, где слово «живой» означает ничто иное, как повышение. В-пятых и последнее: я ваш новый капитан. Есть вопросы?

Вопросов не было.

— Отлично, — признал Единственный. — Итак, вот мой первый приказ: механик должен оказаться в АмбуМеде, как и наш новый оружейник. Все должны привести себя в порядок и освоиться с ситуацией. Мне здесь не нужны истерика и дешевый героизм. Хакл?

— Чего ты хочешь? — спросила она, глядя на медленно встающего Миртона. Антенат поднял брови.

— Я вижу, — сказал он, — что будет тяжело. Как нужно обращаться к капитану, моя дорогая? Мне напомнить тебе? Или сломать еще одно ребро оружейнику?

— Господин капитан, — добавила она неохотно. Единственный удовлетворенно кивнул головой.

— Очень хорошо. Итак? Как должно звучать полное предложение?

— Да, господин капитан.

— Неуклюже, но сойдет. Итак, вернемся к делу: вместе с компьютерщиком перенеси все данные с консоли и Сердца в каюту капитана. Я их спокойно просмотрю. Все ясно?

— Да… господин капитан.

— Замечательно. Остыньте, выпейте чего-нибудь в кают-компании… — Трансгрес пожал плечами. — Разрешаю. Может быть, будет весело. Я иду в свою каюту. Потом скажу вам, что делать дальше. И еще одно, — добавил он, глядя на испуганную астролокатора, все еще прижатую к стене прыгуна. — Пинслип Вайз?

— Да? — выдохнула она.

— Ты идешь со мной.

***

Рядом с АмбуМедом все еще находился застывший доктор Харпаго Джонс.

Тело страдающего от глубинной болезни Джонса пристегнули ремнями к вертикальному креслу и обернули вакуумной пленкой. Неподвижный и практически мертвый, он выглядел немного жутко, но у них не было времени об этом беспокоиться. Вместо этого они поместили в АмбуМед Месье. Система начала анализ и почти сразу сообщила о подозрении на сотрясение мозга. Она также начала лечение, ограничившись пока введением лекарств и тщательным анализом состояния мозга механика. Очевидно, операция не была необходима.

Все еще корчась от боли, Миртон воспользовался портативной аптечкой, введя себе обезболивающее и наложив пластиковую повязку.

— Я все равно не смогу пользоваться АмбуМедом, пока в нем находится Месье, — заметил он. — Час-другой меня не убьют.

— Анализ… — начала Эрин, но Грюнвальд махнул рукой.

— Я уже сделал его с помощью портативного аппарата. Это всего лишь сломанное ребро, уже заклееное пластиком. Ничего страшного. Единственное, что мы можем сейчас сделать, это подождать. И пойти в эту проклятую столовую, как он предложил.

— А Вайз? — тише спросила Хакл.

— Мы ничего не можем для нее сделать, — пробормотал то ли им, то ли себе под нос, Хаб Тански. Видимо, компьютерщик наконец решил заговорить. Они посмотрели на него, немного удивленные. — Он же сказал, что убьет нас. Похож на такого, кто только и ждет повода, чтобы поразвлечься с нами.

— Она… — начала Эрин, но замолчала.

— Хаб прав, — сказал Миртон. — Но я не думаю, что Антенат причинит ей вред. Ему это не нужно. Скорее всего, он ожидает, что Пин встанет на его сторону… рано или поздно.

— Почему ты так думаешь… капитан? — спросила Хакл.

— Потому что он психопат. К тому же высокомерный… в чем и заключается наш единственный шанс, — ответил он. — И не называйте меня «капитаном», пожалуйста, — пробормотал он. — Не стоит его раздражать. Вряд ли он подслушивает, но с этого момента мы на «ты». Впрочем, — он слегка улыбнулся, — кажется, это официальное обращение мы уже давно забросили, да? Конечно, если очень хотите, можете говорить «господин Грюнвальд».

Тански фыркнул. Хакл улыбнулась, но это была очень слабая улыбка.

— Ладно, — проворчал Миртон. — Пойдем в столовую. Поговорим. Выпьем чего-нибудь. Немного. Хотя бы… потому что на мой бар и миндальное виски можно, пожалуй, уже не рассчитывать.

И на этот раз никто не ответил. Только АмбуМед тихо пищал, выводя на экран очередные данные о состоянии здоровья Месье.

***

Пин шла как на казнь.

Ей казалось, что путь от стазис-навигаторской до капитанской каюты Миртона… нет, уже не Миртона… тянется бесконечно.

Он убьет меня, подумала она. Он хочет сделать это лично. Выбросит тело через шлюз. Или изнасилует. Или и то, и другое.

«Это я — Напасть», — вспомнила она. А потом: «Ты ничего не понимаешь, Вайз. Но ты поймешь. Когда увидишь. Со времен Машинной войны». В этом Джаред был действительно прав. Я поняла, подумала она, и даже слишком хорошо. Сразу, как только увидела его, еще с этой пленкой на лице. Я знала, что он просто вернется. Что еще он говорил?

Он сказал, что все умрут. «Все погибнут, Вайз. Все развалится, как карточный домик. Выжженная Галактика. Война. Все, во что ты когда-либо верила». Ну, здесь он тоже сдержал слово. Тогда, когда Джаред рассказал им, что на самом деле представляет собой их мир… и что такое Согласие. Игрушки Единства… спящие Машины, персонали…

Но я еще жива, правда? Только надолго ли?

Она задрожала и споткнулась, чуть не упав. Тот, кто называл себя Единственным, даже не заметил и не посмотрел на нее. Он был уверен, что она идет за ним — испуганная, с пересохшим ртом.

Что ж, он был прав. Она была напугана. И ей нужен был нейродопамин. Ей нужны были все проклятые лекарства мира. Лучше сразу, чтобы не думать об этом…

Антенат остановился перед каютой Миртона и прикоснулся к геносканеру. Как ни в чем не бывало, системы «Ленты» распознали его как Грюнвальда. Дверь распахнулась, и Единственный переступил порог. Пинслип замерла на секунду, но после минутного колебания тоже вошла.

Дверь за ними закрылась, заперев их внутри, как могильная плита.

— Виски? — спросил Единственный. Видимо, он отлично ориентировался в каюте, потому что сразу подошел к встроенному в стену бару. — Не удивляйся, — сказал он, как будто чувствуя ее вопросы. — Это тело… помнит многое. Есть некоторые обрывки, размытые фрагменты, но с твоей помощью я обязательно заполню пробелы. Со льдом?

Она покачала головой.

— Хорошая девочка, — заметил он, ставя на стол два квадратных стакана. — Я тоже не люблю разбавленные напитки. И обертывания в вату. Ты знаешь, что такое вата? Нет? Неважно. Итак, самое главное: ты будешь жить, Вайз. Я никогда не причиню тебе вреда, — бросил он как бы между прочим, наполняя стаканы. — Присядь, пожалуйста.

Она подошла, держась прямо, и села за капитанский голостол. Он подтолкнул ей стакан, но она не прикоснулась к нему. Вместо этого смотрела на него. Единственный слегка улыбнулся и выпил.

— Конечно, это обещание не касается остальной части экипажа, — сообщил он. — Но они будут жить, если не начнут какой-нибудь жалкий бунт. Плюс в том, что они мне интересны. Этот Грюнвальд и то, что он выжил в Глубине. И Тански… ты же знаешь, что он, по сути, Машина? Машина, которая не является Машиной. Персональ, вероятно созданная людьми, облепленная кожей. Интересный случай.

— Чего ты хочешь? — прохрипела она.

— Для начала? Чтобы ты выпила этот напиток. А потом посмотрим, — ответил он. — Я так понимаю, у тебя много вопросов?

— Я хочу только знать, чего ты от нас хочешь, — повторила она, стараясь придать своему голосу хотя бы немного презрения. У нее это не очень получилось. — И чтобы ты оставил меня и остальных в покое.

— К сожалению, этого я не могу обещать, — ответил он. — На данном этапе моего возвращения вы мне нужны. — Антенат снова отпил виски и сел за стол напротив нее. Улыбнулся. — Когда я увидел тебя тогда на Евроме, Вайз… — сказал он немного тише, — веками блуждая по стольким мирам, как едва слепленный призрак, я сразу понял, что это ты. Остальные — это бонус. Я не откажусь от бонусов.

— Ты вроде как сверхчеловек, — заметила она, и на этот раз ей удалось передать иронию. — Значит, мы тебе не нужны.

— А вот тут ты ошибаешься. Это тело Машины — всего лишь замена, которую удалось захватить только потому, что оно оказалось рядом с моей старой, скажем так… формой. Ценная, — признал он, — потому что структурно идентична телу, которое существовало раньше. Но всего лишь замена. Наверное, Единство создало много таких копий, основанных на фрагментах моих клеток, каким-то чудом добытых во время боев. — Единственный взглянул на свою руку. Подвигал пальцами, как будто хотел проверить работу новой «оболочки». — В любом случае, я понимаю его план. Это было бы нечто: армия похожих на меня, но послушных существ: машинных эпигонов с уникальными способностями. К сожалению, его планы были сорваны неожиданным поражением. Аплодисменты человечеству! — закончил он с легкой насмешкой, допивая напиток.

Пин не повторила тост.

— Ты здесь, — через минуту продолжил Антенат, — потому что я хочу, чтобы ты знала, что твое положение совершенно отличается от положения остальных членов экипажа. Да, ты будешь выполнять приказы, как и все остальные… но разве ты не делала то же самое на корабле Грюнвальда? Ты будешь заниматься астролокацией. Нам предстоит много работы… и много полетов. А я, как уже обещал, никогда не причиню тебе вреда, — заключил он, отставляя пустой стакан.

Через мгновение он добавил, то ли ей, то ли себе:

— Если только ты меня сильно не разозлишь.

***

— Рано или поздно он всех нас убьет, — согласился Грюнвальд. — Но сейчас он нам нужен. Не знаю, для чего, но я знаю таких, как он. Я уже работал с сумасшедшими. С самодовольными князьями из Внешних Систем, которые не привыкли подтирать себе задницу самостоятельно. С агрессивными баронами преступного мира, вымещающими на людях излишки агрессии с помощью электрошокера. И с Палиативом, который отличался от нашего прекрасного «Единственного» только старой мордой.

— Что же ты предлагаешь? — спросила Эрин.

— Пока что нам нужно ждать, — ответил Миртон. — В конце концов, шанс представится. Он окажется слишком близко к шлюзу, который мы сможем открыть. Или мы ударим его внезапно по голове и выбросим в космос, прежде чем он успеет восстановить свою машинную оболочку. Мы также можем оставить его на какой-нибудь станции или планете и сбежать.

— Сбежать? Он заблокировал плазменную винтовку силой мысли, — заметил Тански. — Даже не прикоснувшись к ней.

— Верно, — кивнул Грюнвальд, — но его сила, чем бы она ни была, должна иметь какие-то ограничения.

— Не обязательно проверять их, убегая на корабле, — пробормотал Хаб. — Он вытянет лапу и отключит наш прыгун.

— Поэтому лучший вариант — выкинуть его как-нибудь в вакуум, — ответил Миртон. — Лучше всего прямо перед локационным буем, чтобы сразу прыгнуть.

— Чтобы это сделать, сначала нужно его грохнуть, — подытожила Хакл. Грюнвальд слегка улыбнулся.

— И таким образом, — сказал он, — мы вернулись к исходной точке.

Они собрались в кают-компании. У всех были мрачные лица, особенно у Тански, который по-прежнему был не в своей тарелке, но Миртон попытался разрядить напряжение, достав откуда-то недопитую бутылку с прошлой вечеринки. Он сразу же разлил ее: запах слегка перестоявшего миндального виски распространился по всему камбузу. А потом сел за эллиптический стол с еще не убранной посудой.

Эрин взяла стакан и выпила все одним глотком, как и Грюнвальд. Затем инстинктивно потянулась к старому протеиновому батончику, торчащему из подвешенного над столом диспенсера, и начала механически жевать. Сгорбившийся Хаб не выпил и не закурил, но хорошо, что хотя бы не молчал. Не хватало еще, чтобы он полностью отключился. Он был нужен им, пожалуй, больше, чем обычно.

— Нужно сделать это сейчас, — сказала Эрин, откладывая недоеденный батончик. — Пока он не разошелся. Он не закрыл оружейнку, не лишил нас доступа к оружию. Как будто специально провоцирует нас. Давайте сыграем в его игру и разнесем ему башку.

— Нет, — возразил Миртон. — Ты сама сказала, что это провокация. Он этого хочет.

— А ты говорил, что в конце концов он нас убьет…

— Не думаю, что он сделает это сразу. Я знаю, что он сказал нам другое, но психопаты нуждаются в игрушках, а у него сейчас их мало. Он не сможет быстро нас заменить. Вместо того чтобы убить, он предпочтет унизить нас.

— Это унижение может быть хуже смерти, — заметил Хаб. — Мы как мухи, попавшие в паутину, а паук хочет вырвать нам крылья… — В глазах компьютерщика что-то блеснуло, но тут же погасло. — Капитан прав. Он не хочет нас убивать. Он предпочитает нами управлять. По-моему, это его больше развлекает.

— Я просил без «капитана», Тански, — бросил Миртон. — А что касается управления… позволим ему это. Конечно, пока. На данный момент план Эрин мне нравится больше всего, но мы должны подождать. Сейчас он начеку, у нас ничего не выйдет.

— А если он нас подслушивает? — вставила Хакл.

— Нет, не думаю. Он слишком уверен в себе, — возразил Грюнвальд. — Уверен в своей власти над нами и в своей силе.

— Он нуждается в нас, — внезапно заметил Тански. — Хотя, возможно, не по тем причинам, о которых я думал.

— Как это? — не поняла Хакл. Компьютерщик что-то пробормотал, и его рука медленно, неуверенно начала блуждать в направлении прорезного кармана комбинезона.

Эрин открыла рот, но внезапно встретила взгляд Миртона. Бывший капитан «Ленты» медленно покачал головой, и Хакл промолчала, глядя, как слегка дрожащая рука Хаба добирается до кармана и вынимает палочку. Они молча смотрели, как Тански кладет ее в уголок рта, но не зажигает, будто забыл, что хотел сделать. Все еще в тишине Грюнвальд достал из кармана фузионную зажигалку и щелкнул электрической искрой.

Палочка зажглась, и Хаб затянулся.

— Что ты этим хочешь сказать, Тански? — спокойно спросил Миртон. Хаб выпустил лазурную струйку дыма. Выдохнул.

— К сожалению, моя первая идея, связанная с ним, провалилась, — сказал компьютерщик. — Сначала я решил, что Антенат ответственен за изменения в контракте капитана. Тогда следующим логичным предположением было бы, что мы ему нужны для чего-то. Но теперь я не так уверен, что это он вносил изменения. Я объясню: помните, что Джаред сказал о «вмешательстве несовпадения»? Кто-то повлиял на выбор ПсихоЦифра доктора Харпаго. Сначала на «Ленту» должны были быть наняты совсем другие люди. А не так-то просто изменить то, что частично было одобрено в Потоке. Внесение изменений в контракт требовало глубокого вмешательства в сеть. Поэтому я предположил, что это сделал Антенат. — Хаб поморщился и затянулся неопетом. — Но что-то не сходилось. Ведь не все мы слабо «персонализованы», — объяснил он, глядя куда-то в сторону выдыхаемого им дыма. — Если же Единственный повлиял на выбор экипажа, то смысловой критерий такого выбора нарушен. Нарушен моим присутствием. Поэтому я предполагаю, что не Антенат повлиял на капитанский контракт. Кто это сделал, я не знаю, но раз нас выбрал не Единственный, то первая версия нашей полезности не сходится. Но это только первая версия. У меня есть и вторая.

Он прервался, глядя на тлеющую палочку. Все молчали, боясь ему помешать.

— Итак, наша ситуация такова, — продолжил он наконец, снова затянувшись дымом. — Единственный — это сверхчеловеческое существо, но у него есть ограничения. Как видно, ему нужен хотя бы корабль, чтобы передвигаться в Континууме, он также не влез к нам мозги… что было бы вполне логичным шагом. Если бы он был всемогущим, одним движением пальца он превратил бы нас в своих адептов. Но он этого не сделал, значит, он не всемогущ, а его поведение также указывает на то, что он не свободен от таких пороков, как психопатия. Возможно, эти ограничения связаны с тем, что он использует машинную оболочку нашего дорогого Джареда, лишь немного усиленную клеточными резервами своего старого тела. Он даже не киборг, потому что Стрипсы обладают более полным генотипом, чем он. Но меня больше интересует его психопатия.

— А почему? — поинтересовалась Эрин, прежде чем Миртон успел ее остановить. Но компьютерщик уже вернулся в прежнюю форму.

— По ее причине, — быстро и уверенно ответил он, жестикулируя рукой с зажженной сигаретой. — Представьте себе: легендарная Напасть. Так называемый первый трансгресс, созданный в надежде на общение с Чужаками тысячи лет назад. По непонятным причинам, вместо того чтобы договориться с ними, он решает их истребить. Что приводит к галактической войне. В конце концов его уничтожает Единство, а разъярённые Чужаки в отместку нападают на человечество… и начинается Ксеновойна. А затем Машинная война.

— Это мы всё уже знаем, — пробормотал Миртон.

— Да, но подумайте об этом океане времени. Он не погиб, или, по крайней мере, не погиб окончательно, — парировал Тански. — Что доказывает его контакт с Пинслип. Почему именно с ней, я не знаю, но сейчас это не имеет значения. Важно то, что искалеченный и бессильный, он все еще существовал. Существовал и думал. Продолжал существовать. Неудивительно, что он сошел с ума, несмотря на свою трансгрессию.

— Мы уже решили, что он психопат, — заметила Хакл.

— Да, — кивнул Хаб, — но он еще и нечто большее. Думаю, именно психопатия держит в узде то, что от него осталось. Без нее он, наверное, замкнулся бы в себе и окончательно сошел с ума. Это всего лишь догадки, — признал он, — но его поведение вызвано потребностью контролировать то, что происходит вокруг. Потому что он утратил этот контроль… и надолго. И поэтому он болезненно жаждет его… — Компьютерщик прервался на мгновение, чтобы добавить немного тише: — Я его понимаю.

— Допустим. Но что нам даст это знание? — спросил Грюнвальд.

— Первый вывод очевиден: как я уже сказал, этот парень нуждается в нас, — увереннее продолжил Тански. — Может, он и ориентируется более или менее в реальности Выжженной Галактики, но его знания основаны на обрывках информации, хранящихся в машинном мозгу Джареда. А сейчас многое изменилось. Началась Вторая Ксеновойна, был создан Синхрон. Чужаки вернулись и, насколько мы знаем, уже начались регулярные бои. Снова появилось Единство. Наш дорогой новый «капитан» выходит на сцену неподготовленным, в поврежденном теле и без чувства контроля. Он сделает всё, чтобы вернуть его. А у нас в руках есть последний аргумент, который мы можем использовать, если ситуация примет неблагоприятный оборот.

— Какой ещё аргумент? — спросила Эрин. Хаб выпустил ещё струйку дыма. Его глаза были холодными.

— Это просто, — ответил он. — У нас есть Пинслип Вайз.

***

Она сидела неподвижно, не прикасаясь к поданному напитку, пока он с восторгом болтал, наслаждаясь тембром собственного голоса. Их разделяла столешница голостола, но ей казалось, что это всего лишь иллюзия. Она была в безопасности, пока не разозлит его. Он действительно так сказал?

У меня нет в себе достаточно силы, чтобы это вынести, поняла она. Я не воинственный тип. Никогда не была. Если он решит меня убить, я не знаю, смогу ли я хотя бы сопротивляться.

И он, похоже, хорошо это знал. Она вздрогнула.

— Почему бы тебе просто не убить меня сразу, — сказала Пин, не веря, что такие слова сорвались с ее губ. — Раз ты все равно сделаешь это при первой же возможности.

Антенат поднял брови.

— Нет, Вайз, — отрицательно ответил он. — Я не собираюсь тебя убивать. Скорее от оставшихся избавлюсь.

— Почему?

— Думаю, ты знаешь.

— Нет, не знаю, — сказала она, собравшись с силами и вставая из-за стола. С нее было достаточно. — Если это все, я могу идти?

Единственный молча смотрел на нее. Если я сейчас не уйду, я сорвусь, подумала она, сжимая изо всех сил спинку стула. Материал, из которого он был сделан, вдруг показался ей очень холодным. Я сорвусь и снова увижу этот иней, поняла она. Прыгун покроется льдом, а я сойду с ума.

— Мне кажется, я должен помнить что-то новое, — сказал Антенат, и это удивило ее, заставило отряхнуться от нарастающего страха. — Что-то о тебе, Вайз.

— Правда? — спросила она слабым голосом.

— Да. Я не имею в виду прошлое, о котором ты не знаешь, фрагменты памяти… воспоминания о машинной жизни, но еще и что-то другое. Что-то, что ускользает от меня. Интересно.

— Рада, что тебе есть над чем подумать, — сказала она, чувствуя, что у нее начинает кружиться голова. — Я бы тоже хотела. Могу я идти?

— Хорошо, — согласился он, все еще наблюдая за ней. — Иди. Ты бледная. У меня сейчас нет времени, — добавил он, наконец отводя от нее взгляд. — Мне нужно просмотреть данные, которые прислала мне… моя дорогая команда.

Пин не ответила. Она отпустила кресло, с трудом сдерживая очередной приступ головокружения, и медленными, неуверенными шагами направилась к выходу. Он ее не окликнул, не произнес ни слова. Дверь капитанской каюты с тихим шелестом закрылась за ней, и астролокатор оказалась в коридоре. Только тогда она прислонилась к стене. Сердце билось как сумасшедшее.

Пошла.

Медленно, с трудом — к своей каюте. Было тяжело: она чувствовала, что потеет и задыхается, при этом быстро дыша. Она начала дрожать, а головокружение усиливалось. Персональ уже работала, она даже чувствовала пульсацию машинных нитей, так что дело было действительно плохо.

До своей каюты она дошла чуть не падая, почти ввалившись внутрь. Бросилась в микродушевую, и ее вырвало. Это продолжалось некоторое время, пока она наконец не оторвалась и не скрутилась где-то в углу, почти теряя сознание. Приступ паники прошел через нее еще раз, сильно, как горячая волна. Когда отпустило, она заставила себя встать и схватила коробку с нейродопамином. Открыла крышку и сразу взяла две цветные таблетки. Проглотила их, не запивая, и, все еще слегка дрожа, легла на койку.

Единственный, сидящий в каюте капитана, тем временем оставался неподвижным, все еще глядя на закрытую дверь.

***

— Как это: у нас есть Пинслип? — холодно спросила Эрин. — Что ты имеешь в виду?

— Я предполагаю, что Вайз — его единственная реальная связь с нашим миром, — сухо ответил Хаб. — Конечно, можно гадать, был ли он на связи только с ней на протяжении всех этих веков… но для нашего анализа предположим, что это так. Она для него важнее, чем он сам думает. Возможно, это его последний спасательный круг, который не дает ему сойти с ума. Поэтому он ничего ей не сделает. Но мы…

— Не хочу это слушать, Тански, — резко перебил его Миртон. Но компьютерщик еще не закончил.

— Ваши планы застрелить надсущность и выбросить ее через шлюз, конечно, интересны, но малореальны, — сказал он. — Если только мы не используем Вайз.

— И как мы это сделаем? — скривилась Хакл.

— Угрожая ей, — ответил Тански. — И тем самым выводя его из равновесия в самый подходящий момент. Это единственный способ. Девушка — наш единственный козырь.

— Нет, — покачал головой Грюнвальд. — Ни за что.

— Подумайте об этом. — Хаб погасил палочку о стол. — Возможно, у нас нет выбора. Это чистый расчет. Вместе с Месье и доктором Харпаго нас пятеро. Пятеро — это определенно больше, чем один. Если мы можем использовать Пинслип в качестве приманки, мы должны этим воспользоваться. У нас нет ничего другого, ничего, что было бы важно для Единственного. Даже наше привилегированное положение временное, пока он не разберется в ситуации в галактике. В конечном итоге нам остается только одно.

— Я никогда на это не соглашусь. — Эрин встала из-за стола. — Ты рассчитываешь, как Машина…

— Эрин… — начал Миртон.

— Нет, Грюнвальд. Это правда. Мы не знаем, что на самом деле представляет собой Хаб, — ответила она. Голос дрожал от нарастающей ярости. — Он ставит девушку на шахматную доску, потому что хочет сыграть в игру! Это все, что его интересует. А она — живой человек, Тански! Человек… не персональ, как ты!

Наступила глухая тишина. Рука Хаба медленно, неуверенно потянулась к карману комбинезона, но компьютерщик не достал еще одну палочку. Опустил руку обратно. На его губах играла не совсем осознанная улыбка: неизвестно, от веселья, иронии или стыда.

— Эрин, — наконец заговорил Миртон, — присядь, пожалуйста.

— Спасибо, — ответила она тоном, казавшимся совершенно лишенным эмоций, — я постою.

— Ты хочешь, чтобы я встал? — спросил он. — У меня еще болит ребро. Ты сядешь или нет?

Хакл фыркнула, но отодвинула стул. Села, не глядя на все еще молчащего Хаба. Грюнвальд провел рукой по лицу.

— Я не буду произносить банальности, — сказал он. — Что ссоры ни к чему не приводят, что все мы — семья… и так далее, потому что вы это прекрасно знаете. Я просто скажу так: в каюте с АмбуМедом находится Джонс, который пытался убить меня и механика. Месье, который способствовал его болезни, тоже там оказался. Наш корабль захватил какой-то напастный трансгресс с прогрессирующей психопатией, зависимый от девушки, которая тоже не является образцом психического здоровья. Защищающая ее первый пилот пережила травматические события и пытки, устроенные другим психопатом, который, к счастью, телепортировался в другое измерение. Я сам — лишенный персонали реликт, осознанно проходящий через Глубину.

Он прервался. Прокашлялся.

— На этом фоне, — сказал он, — один человек-персональ уже не имеет большого значения.