Натиск

8

Цена

С большим сожалением сообщаю Вашему Императорскому Величеству, что невозможно создать полную сеть слежения за всем Млечным Путем. Буи, конечно, по-прежнему расставлены, а сектора тщательно наблюдаются с помощью галактических зондов и надгалактических херувимов, а также Контактных Окон, но полностью изучить Млечный Путь на данный момент невозможно. Галактическая Империя, охватывающая своим пространством бесчисленные миллионы миров, на самом деле представляет собой горсть пыли, разбросанной между звездами. Расстояния кажутся нам небольшими, но они колоссальны, и только Галактическая Сеть показывает нам всю сложность процесса создания карт, на которых часть звезд изменила свое положение или погасла, вопреки изображению, передаваемому жизненным светом.

Поэтому я хочу еще раз подчеркнуть: достаточно, чтобы Великие Роды, поддерживающие лорда Ниротоса, решили спрятать свои флоты в малопосещаемом пространстве, и я могу заверить Ваше Императорское Величество, что они станут практически необнаружимы.

Главный астроном Галактической Империи

Кормак Тилус Аст, письмо к Трону Эдема,

датировано Имперской эрой

Спиритум — Гнездо Жатвы, парящее в космосе как огромная серебряная верфь.

В принципе, если смотреть на конструкцию, это скорее не верфь или станция, а совокупность соединенных между собой кораблей, окрашенных в серебристый цвет. Часть кораблей были соединены намертво, а у других были модифицированы реактивные сопла, создав тем самым нечто вроде одного огромного корабля с глубинным двигателем, что было сенсацией в масштабах галактики. Конечно, существовали станции, окруженные коронами из двигателей, но большинство из них никогда не прыгали через Глубину. Гнездо могло это делать и напоминало этим принадлежащую Лиге мобильную станцию Элизиум или таинственную Крепость Империум. Хотя оно было ближе к «Технономикону», известному Согласию кораблю-базе Стрипсов.

Жатва, в отличие от киборгов, создала не жесткую, простую конструкцию, а скорее конгломерат межкосмических соединений. Сидящий в стазис-навигаторской «Эго» — центральном корабле Спиритума — Поверенный Жатвы считал, что, несмотря на несколько километров в диаметре, Гнездо — на самом деле хрупкое создание, и только вера аколитов удерживает его в целости.

К сожалению, будет ли так и дальше, оставалось большим вопросом.

Пока Жатва была в безопасности. Сразу после подтверждения Возвращения Ушедших Поверенный Жатвы приказал немедленно прекратить галактический Сбор урожая и прибыть в Гнездо. Во всей секте царило необычайное волнение. Пророчества начали сбываться.

Находящиеся в Спиритуме Прогнозисты бормотали о конце, распаде Выжженной Галактики и явлении Силы. Было зафиксировано несколько случаев духовного прорыва у недавно обученных аколитов и наблюдалась загадочная активность черных дыр. Времени терять было нельзя.

Пришлось прекратить поиски неожиданно пропавшего «Пламени» Кайта Тельзеса и наблюдавшей за операцией Представительницы Жатвы. Были отменены поиски ценных плодов психофизии, называемых во Внутреннем Круге Жатвы Семенем Антената, а в стазис-навигаторской «Эго» отобразился прогнозный Счетчик Прихода.

К счастью, созданный Машинами Синхрон позволил эффективно эвакуировать силы из разбросанных по Рукавам систем. К тому же Гнездо Жатвы находилось всего в тысяче шестистах лет от Терры, в безопасном объятии Рукава Ориона, в созвездии Кассиопеи, прямо над TYC 3667-1280-1b, также известной как планета Недельного. Сопровождающий ее красный гигант, в шесть раз больше легендарного Солнца, в последние годы был признан нестабильным из-за прикосновения к нему нити Выгорания, но все равно казался гораздо более безопасным, чем недавно атакованные Пограничные Княжества. Тем более что Жатва — единственная секта, которая очень интересовалась Выгоранием.

— Они прибудут, — сообщила стоящая в СН «Эго» адептка Жатвы. Поверенный кивнул головой. — Все было предсказано.

— Все было предсказано, — подтвердил он. — Оставь меня теперь. Пришло время соединения с целым.

— Путь не является целью, — ответила она в соответствии с формулой, позволяя заметить на своем лице легкую тень беспокойства. То, что Поверенный уже стар, было очевидно, но то, что он может уйти уже сегодня, не укладывалось даже в ее голове. — Ожидание в чистоте? — спросила она. Поверенный кивнул головой.

— Ожидание в чистоте, — согласился он. Перед уходом он не собирался принимать никаких лекарств, которые могли как-то затуманить его разум, предлагая лишь временное избавление от боли. Аколитка не ответила. Она вышла из СН, не глядя на своего многолетнего духовного наставника. Гидравлические двери закрылись с тихим скрипом.

Поверенный Жатвы встал.

Само вставание с кресла, расположенного рядом с выключенной, неиспользуемой уже много лет навигационной консолью корабля, было для него большим усилием. Он хотел подойти к неостеклу и в последний раз взглянуть на фрагмент Выжженной Галактики. Планета Недельного — объект в пять раз больше терранского Юпитера, с температурой более тысячи ста градусов по Цельсию — казалась ему драгоценным камнем и воротами, которые, возможно, навсегда соединят его с Силой.

Он сделал еще несколько шагов, протягивая к неостеклу свою морщинистую, худую руку. Его белая одежда вдруг показалась ему ужасно тяжелой. Он коснулся поверхности неостекла и в последний раз закрыл глаза.

Через «Эго» пробежала сильная, неожиданная дрожь.

Поверенный Жатвы открыл глаза. Удивление на миг вернуло ему силы, и он обернулся, с изумлением глядя на центр СН, где формировалось изображение, сотканное из света.

— Сила… — прошептал он.

— Не совсем, — не согласился мальчик примерно одиннадцати лет, похожий на призрачное голо. — Это ваш центр? Я не уверен, что… Подождите!

Поверенный не слушал. Он опустился на пол. Чувствовал, что уходит. Всегда думал, что в конце его пригвоздит боль, и был к этому готов. Однако милость, которой был уход без страданий, он принял так, как принимал все — с теплой благодарностью.

— Не может быть и речи, — услышал он, и боль внезапно вернулась, заставляя его дернуться, как рыбу, вытащенную из воды. — Вы даже не представляете, как трудно было вас найти!

— Кто… — выдохнул Поверенный Жатвы. Чужая сила уже поднимала его и ставила на ноги. Что-то все еще поддерживало его жизнь, но он чувствовал, что это время дорого куплено, и осознание этого охватило его страхом.

— Натриум Ибсен Гатларк, — сообщило полусформировавшееся призрачное существо. — Ваш временный спаситель. Ваш разыскиваемый психофизийный трансгресс. И, если я правильно рассчитал свое положение, ваш новый Поверенный.

— Я… я… Поверенный Жатвы… — прошептал старик. Мальчик посмотрел на него и медленно покачал головой.

— Боюсь, — сказал он, — что уже нет.

***

Они смотрели на голограмму девушки с миндалевидными глазами, совершенно удивленные, на мгновение забыв о своем положении. Первым опомнился Миртон. Он стоял неподвижно, как и остальные, но вспомнил о Месье. Лежащий на полу «Ленты» механик не подавал признаков жизни, и голограмма, какая бы загадочная она ни была, должна была подождать.

— Эрин, — бросил он, проходя мимо голограммы девушки с короткой стрижкой, — займись этим. Я должен посмотреть, что с Месье.

— Есть, — ответила Хакл. — Первый пилот прыгуна «Лента», — обратилась она официально к изображению. — Подождите, пожалуйста. У нас здесь некоторые проблемы…

— Да, я знаю, — сказала девушка. — Нат упоминал о вашей проблеме с Антенатом. Я так понимаю, он не выбрался из дыры?

— Нет… — ответила Хакл. Сидящая рядом с ней Пинслип Вайз с шипением вдохнула воздух. Девушка, видимая на голограмме, кивнула головой.

— Ну, вот и отлично.

— Месье жив, — сообщил, наклонившись над механиком, Грюнвальд. — Его нужно отвести в АмбуМед. Я этим займусь. Эрин, ты принимаешь командование.

— Да… он жив? — неуверенно ответила она, но быстро собралась и кивнула головой. — Я уже этим занимаюсь… — добавила она то ли ему, то ли себе. — Сердце?

— Да, королева? — долетел до них голос Тански.

— Ты, кажется, говорил что-то о программных перегрузках?

— Удаляю по мере необходимости.

— Пинслип? — Эрин повернула голову, чтобы посмотреть на астролокатора, все еще сильно удивленную видом голограммы. — Вайз?

Пин немного встряхнулась и поправилась в кресле.

— Я могу только подтвердить смещение местоположения, о котором говорила, — ответила она. — Девять с половиной световых лет от ближайшего буя, но при таком скольжении это ничто.

— Только не говорите мне, что мы снова включим эту фигню, — вставил Хаб, но Эрин проигнорировала его жалобы. Взглянула на голограмму слегка улыбающейся, ожидающей девушки. — Пин, — сказала она, — у тебя есть сигнал корабля нашего… гостя?

— Нет, — быстро ответила Вайз. — Но если это Синхрон, то они могут передавать из любого места, если знают наше точное местонахождение.

— Я знаю его, — призналось голограмма, — но я довольно близко.

— Мы тебя не видим, — заметила Пинслеп. Девушка пожала плечами.

— Я спряталась, — призналась она. — Где-то в полугоде отсюда.

— И это близко, по-твоему? — фыркнула Хакл. Голограмма улыбнулась.

— Для меня да.

— Ладно, — скривилась Эрин. — В любом случае, раз уж мы разговорились, было бы неплохо выполнить формальности, прежде чем продолжать разговор. Ты, судя по всему, уже отлично знаешь наш корабль и нас самих. Ты также хорошо осведомлена о нашей ситуации… Может, и ты представишься?

Девушка снова улыбнулась, но кивнула головой.

— Во-первых, — сказала она, — я действительно хорошо вас знаю. Во-вторых, я более или менее в курсе вашей ситуации. В-третьих, я прекрасно знаю ваше местонахождение, хотя не была уверена, где вы выдете из глубинного скольжения. Она замолчала на мгновение, позволяя Пинслип Вайз выдохнуть от удивления и с некоторой удовлетворенностью наблюдая, как слегка опустилась челюсть Эрин Хакл. — И в-четвертых, разговоров пока не будет, потому что я не уверена, как обстоят дела с мониторингом Синхрона. Я бы предпочла, чтобы мы встретились лично.

— Ты придешь на борт? — хрипло спросила Пинслип. Девушка с миндалевидными глазами покачала головой.

— Не я, — ответила она. — Кое-кто другой, кто очень хочет поговорить с вами. И уж точно с Миртоном Грюнвальдом. Так что? Вы подождете?

— Подождем, — сказала Эрин. Девушка кивнула, и голограмма начала исчезать. — Подожди!

— Да?

— Ты забыла представиться.

— Капитан «Темного Кристалла» Кирк Блум, — ответила Кирк и закончила связь.

***

Месье снова получил по голове.

Когда Единственный оттолкнул его, механик полетел без сознания вглубь прыгуна и, судя по всему, ушибом почек дело не ограничилось. АмбуМед показал легкие внутренние повреждения и открытие только что зажившей раны на голове. Миртон, увидев результаты, инстинктивно свистнул, а через мгновение протер лицо рукой. Похоже, его механик регулярно получает по этой конкретной части тела, как будто злой рок решил довести его до нокаута.

АмбуМед, конечно, вылечит, но, скорее всего, не позволит прыгать, пока лечение не закончится. Хотя… с другой стороны, необязательно. В конце концов, они уже не прыгали в Глубину. Активация «Черной ленточки» и полет на скольжении не должны привести к прерыванию лечения — в конце концов, стазис им уже не нужен.

Грюнвальд вздохнул. Стазис, Глубина, скольжение… он устал думать об этом. Мечтал только об одном. Хотел наконец-то выспаться… без трансгрессивного психопата, висящего над ним и его командой. И выпить море миндального виски, который помог бы ему стереть из памяти образ мертвого голографического лица доктора Харпаго… и самого себя, бросающего Антената в голодную пасть вечной тьмы.

— Капитан…

Он отвернулся от АмбуМеда. На пороге бывшего кабинета Джонса стояла Эрин Хакл.

— Да?

— Девушка представилась капитаном «Темного Кристалла» Кирк Блум. Это тебе о чем-то говорит?

— К сожалению, нет, — ответил он.

— Как Месье?

— Он выкарабкается, — решительно сказал он. — Как обычно. Настроение в команде?

— Думаю, все в шоке, — призналась она. — Я тоже. — Первый пилот замялась, но закончила: — Миртон… что это было, чертова Напасть? — Похоже, она окончательно забыла о «капитане». — Этот… парень? Это было какое-то поддельное голо?

— Нет, — отрицательно ответил он. — То, что ты видела, было реально.

— Ты знал его раньше?

— Да. Это Натриум Ибсен Гатларк, принц из Пограничного Княжества. Капитан «Пламени» Кейт Тельзес выполнял его приказы во время операции в 32C. Этот… принц был тогда на борту.

— Этот парень — он?

— Да, — ответил он. Эрин подняла брови.

— Но… как?

— Послушай, Хакл, — медленно сказал он. — Я все объясню, но во время собрания… через час. Вам нужно немного отдохнуть. Мне тоже.

— Миртон…

— Пожалуйста, — сказал он. Хакл посмотрела на него с недоумением, но в конце концов кивнула. Повернулась к выходу.

— Эта Кирк Блум просила нас никуда не уходить, — вспомнила она. — Говорит, что хочет прилететь к нам. Сказала, что пришлет кого-нибудь на борт, кто поговорит с нами.

— Наверное, Натриума, — проворчал Миртон. — Ну, ладно. Раньше он нам не вредил, не навредит и сейчас. Если, конечно, можно доверять этой Кирк… — Он посмотрел на Эрин. — Что ты о ней думаешь?

— По короткой беседе и голограмме? — Хакл пожала плечами. — Понятия не имею. Я бы сказала, что все это как минимум странно. Но я не знаю, можно ли сейчас так что-то назвать, после ситуации с этим трансгрессивным придурком.

— Точно, — слабо улыбнулся Грюнвальд. — Ну что ж. В любом случае, попробуем ей довериться.

— В таком случае, капитан, слово за вами, — в глазах Эрин заблестели веселые огоньки. — У меня, к сожалению, серьезные проблемы с доверием… — закончила она и вышла из кабинета.

***

По приказу Миртона все отправились немного отдохнуть. На посту осталась только Пинслип Вайз.

Девушка даже не думала о сне. Работа, которая заключалась в тщательном сканировании пространства в ожидании объявленного визита, не давала ей думать о том, что только что произошло. И дело было совсем не в неожиданном контакте.

Джаред был мертв. Вернее, Единственный. Он был уничтожен. Разорван ужасным притяжением черной дыры. Он погрузился в вечную черную бездну и оказался за пределами мира. Все исполнилось. Она была свободна.

Почему же ей казалось, что это еще не конец?

Дело было уже не в Джареде, а скорее в холоде. В инее. В возвращении Харпаго Джонса, который с закрытыми глазами выглядел как ожившее мертвое тело. И, прежде всего, в «Черной ленточке» — воплощении ее худших кошмаров и видений. Она не сомневалась, что это был тот самый корабль, который она видела с самого начала. Прыгун, вырванный из Глубины и воскрешенный Антенатом. Корабль-призрак.

Она не имела понятия, сколько это продлится.

Прыжок через Глубину — это совсем другое, когда ты погружаешься в стазис. В этот момент ничего нет: стазис только теоретически отличается от смерти, и сам процесс воскрешения Черной Плесенью только подтверждает это. После прыжка Пин могла разглядеть лишь небольшие послесвечения того, через что пролетела «Лента». В случае глубинного скольжения она оставалась в сознании, а прыгун превращался в «Черную ленточку», за которой следил кастрированный ИИ мертвеца. Глубина была близко — слишком близко, чтобы Вайз могла это выдержать. И что еще хуже, у нее было ощущение, что после каждого такого «путешествия» что-то из Глубины остается в корабле.

Она могла бы принять стазис. Но прыгуну нужен астролокатор. Похоже, во время скольжения нужно следить как за самим полетом, так и за местом назначения. Поэтому весь персонал должен быть на своих местах. Это уже не просто работа, состоящая в настройке параметров и передаче дел компьютерам, а полный мониторинг. Глупо спрашивать о возможности выйти из СН во время скольжения, ведь она была нужнее, чем когда-либо прежде. Это подтверждал даже Единственный.

Так что она оказалась в ловушке.

Можно отказаться выполнить приказ, и Миртон, наверное, согласился бы. Но могла ли она их бросить? Людей, которые спасли ей жизнь, и не один раз? Нет. Этого она не могла сделать. Ей придется научиться жить с этим… скольжением, пока они не окажутся в достаточно безопасном месте, чтобы Пин могла без угрызений совести разорвать контракт.

Остался вопрос, сможет ли она уйти не столько с работы, сколько от людей. Она не помнила, чтобы за последние годы была с кем-то так сильно связана, как с Эрин или Миртоном, и даже с Хабом. Она могла бы даже терпеть присутствие Месье… хотя в последнем случае у нее еще были сомнения.

Вздохнула, снова вывела голокарту и изучила возможные пути к обитаемым системам с помощью все еще сильно ограниченного Синхрона.

***

Собрание прошло немного раньше, когда системы «Ленты» начали сообщать о появлении чужого корабля.

Кем бы ни была эта загадочная Кирк, она, видимо, достаточно хорошо разбиралась в человеческой психологии, чтобы не выпрыгивать из Глубины прямо у них перед носом, хотя то, что Вайз нигде не могла найти сопровождавший ее прилет глубинный отголосок, немного вывело их из равновесия.

— Как это: нет эха? — не понял Грюнвальд, который после доклада астролокатора созвал всех в освободившуюся капитанскую каюту.

Пинслип поморщилась, сдерживая желание развести руки. Вместо этого она сложила их на груди, глядя на Миртона с легкой, вызванной стыдом неприязнью.

— Они все еще далеко, но я должна получить отклики эха, — призналась она. — Глубинный эхо-сигнал — это не проблема. Он появляется до прибытия корабля и все равно быстро исчезает. Но если они уже здесь, он должен превратиться в обычное открытие Глубины, и система должна это зафиксировать. Но у системы все еще проблемы.

— Не смотрите на меня, — вставил Хаб Тански, который, как обычно, пришел со своей любимой палочкой. — Сердце пока бьется, несмотря на несколько инфарктов. Но факт остается фактом: я все еще не имею доступа к полному Синхрону, а значит, и к информации, из-за программных блокировок, оставленных суперпсихопатом. Снять эту заразу немного сложно, потому что она частично связана с капитанским импринтом.

— Импринт блокирует тебе доступ? — спросил Миртон. Хаб вздохнул.

— Я бы с удовольствием снял ваш импринтик, капитан, потому что он действительно немного мешает… но на данном этапе это было бы неразумно, — неохотно признался он. — К сожалению, импринт нужен. Возможно, только он сдерживает программы, добавленные трансгрессом. Но у меня есть идея, как полностью разблокировать нас. — Он небрежно махнул рукой с палочкой. — Хотя она не обязательно хороша.

— Как и большинство твоих идей, — язвительно бросила Эрин. Она все еще не могла забыть идею Тански об использовании Вайз против Антената.

— Но, королева!

— Что за идея? — быстро перебил его Грюнвальд. Хаб затянулся палочкой.

— Это касается забытого нами неофициального члена экипажа.

— То есть?

— Помса. Машина, которая спокойно стоит на полу СН.

— Совсем вылетело из головы, — прошипел Миртон. — Надо было сразу выбросить его в космос…

— Отличная идея, — признала Хакл. Тански снова взмахнул рукой.

— Помс может пригодиться, — заметил он. — Его даже не нужно приводить в рабочее состояние, хотя включить придется. Дело в программных структурах. Полагаю, его программное обеспечение еще времен Старой Империи и не так защищено, как строки, добавленные в систему нашим дорогим господином Напастью.

— И что ты собираешься с ним делать?

— Научиться кое-чему. Изучив язык программирования Помса, я узнаю и язык программ, установленных трансгрессом. Это сработает, потому что они должны быть в значительной степени совместимы с нашей системой. Иначе бы не работали.

— Не скажу, что мне это нравится, — пробормотал Миртон, — но ты можешь быть прав. Машина твоя. В крайнем случае, потом передадим ее Согласию.

— Может, это окупится, — трезво признала Эрин. — В конце концов, это реликвия Имперской эры.

— Тебе еще не надоело продавать реликвии? — тихо спросила Пин. Хакл не ответила, но улыбнулась Вайз.

— Ладно, — пробормотал Миртон. — Раз мы закончили с отчетом о ситуации, пришло время для кратких объяснений. Постараюсь сделать это быстро. — Он занял место за капитанским столом. — Садитесь. Хватит секретов и недомолвок. Я вам все расскажу.

— Самое время… — тихо прокомментировал компьютерщик. Грюнвальд сглотнул.

— Мне очень жаль, — начал он, — но на этот раз во время беседы не будет выпивки. Нам предстоит встреча с неизвестным кораблем… и я бы предпочел, чтобы все были абсолютно трезвыми.

Он прокашлялся, наблюдая, как они рассаживаются за капитанским столом. На него с легкой иронией смотрел Хаб. Хакл пристально следила за его лицом. А Пинслип Вайз поглядывала с некоторым опасением. Он облизнул губы. Надо было рассказать им о рождении импринта в момент смерти его матери. Признаться, что на самом деле случилось с «Драконихой». Подтвердить, что он может безопасно пройти через Глубину, и напомнить, что у него никогда не было персонали. Упомянуть о новой встрече с Эммой Немо, которая чуть не отправила его на тот свет. Напомнить о предупреждении доктора Харпаго, который сказал, что «Глубина его помнит». И наконец добавить, что, вытащив их из лап преступника, он отдал их в руки другого.

Тишина затянулась.

Наконец Миртон кашлянул, потер лицо и нажал кнопку открытия бара.

— Тански, — прохрипел он, — я передумал. Доставай эти напастные стаканы.

***

Никогда раньше они не видели такого корабля. А думали, что их уже ничем не удивить.

После долгих объяснений Грюнвальда они долгое время были в ошеломлении. Конечно, они знали большинство этих «откровений», он многое рассказал им ранее — например, об отсутствии персонали и переходе через Глубину, — но одно дело — ознакомиться с отрывочными фактами, а другое — сопоставить их в причинно-следственную цепочку.

Они по-разному отреагировали на эту информацию. Хаб не смог сдержать легкой улыбки удовлетворения, Эрин замерла, как будто анализировала полученную информацию, и только Вайз посмотрела на Грюнвальда с чем-то, чего он от нее не ожидал: с явным сочувствием. Видимо, она решила, что его положение более ненормально, чем ее собственное. Конечно, пока. В конце концов, сейчас все были в таком положении.

Корабль прилетел всего через час, когда они уже вернулись на свои места. Сразу заметили, что у него нет глубинного двигателя. Эта относительно простая информация, подтвержденная дополнительным сканированием, привела их в замешательство. Конечно, внутри системы были вакуумные плавучие средства. Типичная солнечная система в принципе не превышала диаметра одного светового года, а расстояния между планетами позволяли свободно плавать со скоростью до девяти десятых скорости света, хотя корабли без глубинного двигателя редко достигали такой головокружительной скорости. Их конструкция выглядела почти симметричной. Это были огромные транспортники или небольшие капсулы ТрансЛинии, и одного взгляда хватало, чтобы понять, для чего они нужны.

Корабль, который к ним прибыл, оказался совершенно другим. Он выглядел как прыгун, покрытый странными шишками и окруженный кольцом, охватывающим центр, напоминающим несколько странную вариацию глубинного двигателя — и все же совершенно от него отличающимся.

— Он черный, — заметила Эрин, приблизив изображение на неостекле СН. — Совсем как прыгуны Пограничной стражи. И такой же маленький.

— Что ты знаешь об этом типе кораблей? — спросил Миртон.

— Они высокоавтоматизированы, — ответила она. — Поэтому их часто называют летающими гробами. Пограничники летают на них вдоль Галактической Границы, как по ниточкам, поэтому риск ошибок в местоположении относительно невелик. Они также не вооружены, не считая оборонительного ЭМИ.

— Электромагнитные импульсные передатчики? — заинтересовался Тански из Сердца. — С таким они разве что пукать могут.

— Этого достаточно, чтобы ослепить и сбежать, — заметила Хакл. — Впрочем, никто не нападает на Стражу. У них нет ничего ценного, корабли слишком автоматизированы, чтобы их захватить, а кроме того, Стража предоставляет свои башни связи для стыковки за символическую плату. Неудивительно, что их любят.

— Эй, капитан, — бросил Хаб, — а если что, вы его импринтуете?

— Возможно, — пробормотал Грюнвальд, — но я не уверен. Не очень хорошо его чувствую. Что-то в нем меня не устраивает.

— Они передают, — сообщила Пинслип, указывая на мигающий индикатор на консоли. — На этот раз обычный луч, даже не голограмма.

— Давай, — приказал Миртон.

— Это Кирк Блум, — услышали они доброжелательный голос уже знакомой им девушки. — «Лента», как насчет докового трапа?

Эрин посмотрела на Грюнвальда. Капитан кивнул головой.

— Почему бы и нет, — ответила она. — Подам вам автоматику.

— Принято, — услышали они в ответ. — До встречи.

— Устанавливаю автоматику, — сказала Хакл, и корабли начали свой медленный синхронный танец. «Темный Кристалл» подошел боком, так что они увидели его загадочный, окружающий броню обруч.

— Действительно, глубинного двигателя нет, — констатировал Тански, но никто не прокомментировал его слова. На это не было времени.

Когда они жестко стыковались с «Кармазиным», оба корабля соединились переборками, и нужно было выровнять давление. Здесь ситуация была другой. Из «Темного Кристалла» уже выдвигалась специальная раздвижная труба, а автоматика позволила удобно притянуть ее магнитом. Все это заняло немного больше времени, к тому же не каждый пилот любил короткую прогулку в тонкой оболочке, защищающей от разрушительного вакуума. После последнего соединения с пиратским кораблем Анны весь экипаж «Ленты» был благодарен за решение, благодаря которому в случае чего можно быстро отсоединиться от чужого корабля.

— Есть контакт, — наконец сообщила Хакл.

— Эрин, оставайся в СН, — приказал Миртон. — Я поздороваюсь с нашим гостем. Пинслип?

— Да?

— Зибекс в оружейке?

— Да, кажется, там остался.

— Я за ним. На всякий случай держите под рукой плазменный карабин. Тански?

— Да?

— Без самоуничтожения. Пока ничего не происходит. Надеюсь, ты еще не включил его?

— Без приказа? Ни за что, — раздался возмущенный голос Хаба, и следом за ним — нервный стук клавиш Сердца. Грюнвальд слегка улыбнулся, но ничего не сказал. Пошел за оружием.

Через несколько минут он уже был перед шлюзом, свет которого горел красным, медленно превращаясь в желтый, чтобы наконец вспыхнуть веселым зеленым. Миртон проверил зибекс и разблокировал механический кран. Он ждал.

То, что он инстинктивно не выстрелил, можно было списать только на шок.

— Полцарства за пиво, — поздоровался Тартус Фим.

***

— Я так понимаю, вы провели в космосе более четырех лет, — скучно объяснил торговец, развалившись на одном из кресел у стола в каюте капитана. — А точнее, четыре с половиной. Нам точно добавили минимум четыре во время возвращения в эту галактическую глушь. Временная дилатация при скорости, превышающей скорость света.

— Ты утверждаешь, что этот прыгун летит быстрее света? — медленно спросил Грюнвальд. — Без прыжков через Глубину?

— Именно так я и утверждаю, — ответил Фим. — И это уже не обычный прыгун Пограничной стражи. Я бы не советовал на него нападать. Его основное оружие разблокировано, и я уверяю тебя, он может неплохо поджарить. А что касается сверхсветовой… кто это говорит? У вас случайно нет глубинного скольжения? Насколько я знаю, вы тоже можете обогнать свет. — Торговец хмыкнул. — Мне наконец-то дадут пиво?

— Четыре года… — пробормотала немного бледная Эрин Хакл.

— Радуйся, что не четыреста, королева, — заметил Хаб, который, вопреки рекомендациям Миртона, не выдержал и тоже пришел в каюту. — А мы только слегка коснулись горизонта событий.

— Так как обстоят дела? — неожиданно спросила Пинслип Вайз. — Что с этим всем… Консенсусом?

— Он побеждает на всех фронтах, — ответил Тартус, бесцеремонно встал и направился прямо к открытому бару. Торговец схватил один из квадратных стаканов и с легким отвращением налил себе немного миндального виски. — Какая гадость! — заворчал он. — Я до сих пор не могу понять, как ты можешь это пить, Грюнвальд.

Миртон подошел к нему и без церемоний выхватил стакан из его руки. Торговец крякнул, но пожал плечами и снова опустился в кресло.

— Внешние Системы полностью захвачены, — сказал он. — Системы Пограничных Княжеств ксеноформированы… превращены в миры Чужаков. Мы пришлем вам данные с Синхрона, сами увидите. Согласие сражается по всему Рукаву Персея, чтобы удержать его… и пытается эвакуировать людей из Внешнего Рукава, кстати, без особого успеха. Натиск… вся эта война с каждым днем становится все хуже и хуже.

— И откуда ты это знаешь?

— Из Синхрона. Но не только. У нас есть корабль, на котором мы уже некоторое время летаем по всей Выжженной Галактике, — объяснил торговец. — Когда дела становятся горячими, мы всегда успеваем сбежать, хотя в последнее время все становится особенно неприятным. И дело даже не в Чужаках или Согласии. Блум считает, что кто-то… а точнее, что-то нас выслеживает. — Он пожал плечами. — Но это тема для другого разговора. А пока тот, кто нас постоянно держит на мушке, — это напастный трансгресс.

— Ты имеешь в виду Натриума Гатларка? — уточнил Миртон.

— Именно его, — неохотно согласился Тартус. — Говорят, он стал Поверенным Жатвы и управляет всей сектой. Он приказал им спрятаться, как только Единство предложило программу милитаризации.

— Программу милитаризации?

— Все флоты перемешали, чтобы можно было эффективно защищать сектора независимо от их принадлежности. Теперь у нас есть ГВС, то есть Галактические Вооруженные Силы, разделенные на Северные, Восточные и Западные. Плюс восстановление военных званий, наверное, еще с периода ТЭ. Один гребаный котоквик.

— Котоквик? — не поняла Вайз. Тартус снова пожал плечами.

— Познакомишься с Голодом, — пробормотал он, — тогда поймешь. В любом случае, трансгресс использует нас как дополнительный сверхсветовой зонд Выжженной Галактики. Мы отслеживаем для него всю эту военную хрень плюс секторы, которые он считает «ключевыми». В общем, довольно симпатичная схема, — признал он. — Лучше, чем попасть в лапы военных, тем более что Блум не особо… заинтересована в захвате «Темного Кристалла» Согласием.

— Почему? — удивилась Эрин. — Ваш сверхсветовой двигатель может изменить ход войны…

— Как и ваш, — отрезал Фим. — Но этого не случится. Вы же не думаете, что Натриум помог вам от доброты душевной. У него для вас есть симпатичная работа.

Наступила тишина.

— А в чем, — медленно спросил Грюнвальд, — конкретно будет заключаться эта «симпатичная работа»?

Тартус взял стакан, отставленный Миртоном, и сделал глоток миндального виски. На этот раз его никто не остановил.

— Тебе понравится, — пообещал он. — Ничего особенного. Будешь летать туда-сюда, как мы, на своем скользуне. Не дашь себя поймать. — Он поставил пустой стакан. — И захватишь несколько кораблей.