Натиск

2

Восприятие

Таким образом, в самой глубинной структуре того, что мы воспринимаем как реальность, могла содержаться не только вся информация, но и платоновские идеи. Было решено, что эта информация, или, скорее, информационное ядро, могла содержать резервуары сознательной информации. Но где же провести границу между мертвой и живой информацией? И могло ли это «живое информационное сознание», возникшее в результате взаимодействия данных, не ограниченных временем и пространством, действительно существовать? Тогда это был довольно скользкий вопрос, но решили, что эта сознательная информация была бы чем-то вроде скрытого сознания, которое можно было бы увидеть при внимательном наблюдении. Было решено, что это наблюдение на более высоком уровне означало бы и более высокое сознание, позволяющее установить контакт с Чужаками, выходящий за рамки обычной и ненадежной коммуникации. Таким образом пытались преодолеть барьер эмерджентности.

Джаред,

фрагмент разговора с экипажем «Ленты»,

записанный в бортовом журнале

Яр Ворон, один из лучших кандидатов имперской Ксенопрограммы, не собирался позволить отнять у него успех.

На Этеру, планету, принадлежащую Великому Роду Саттонов и сотрудничающую с Мыслителями, расположенную в центре лежащего в глубине Ядра Млечного Пути звездного скопления Пятерняшек, он прилетел на имперском глубинном пароме. Вызов поступил от самого Сета Тролта: Мыслителя Первой Степени и Лектора, управляющего Ксенопрограммой более тридцати терранских лет. Сначала Яр хотел проигнорировать его: планета находилась гораздо дальше, чем он предполагал — хотя и не так далеко, как Эдем, Столица Империи, — но в любом случае, после старта с Ворона, материнской системы его Рода, его ждало сильное смещение во времени. На всю систему Саттон влияла супермассивная черная дыра Стрельца А, расположенная в центре Галактики, с частично нестабильным горизонтом событий, и слишком долгое пребывание в ее близости могло стоить Яру несколько ценных лет. Однако, узнав о двух других кандидатах, он отправился в путь почти сразу. Он не собирался позволять кому-то другому получить лавры за «прорыв», о котором говорил Лектор. Тем более этой Пин Вайз и этому карлику Эду — большой надежде Программы, чью фамилию он так и не запомнил.

Другое дело, что он и не хотел запоминать. Прорыв? В руках карлика? Он даже не допускал такой возможности. Поэтому быстро попрощался со своим Родом, генородней и друзьями, и отправился в путь, чтобы самостоятельно совершить прорыв в Парадоксе Восприятия с помощью Паломников.

Паломники были расой, на которую ИКП возлагала самые большие надежды, по нескольким причинам. Во-первых, они говорили на языке, который хоть и был основан на странных, хриплых звуках, но некоторые из обнаруженных в нем семантических форм интуитивно вписывались в простые формы праязыка Империи. Во-вторых, они были расой, настроенной на дипломатию. Об их родной планете было известно немного, но, насколько знал Яр, Паломники путешествовали по Млечному Пути на живых кораблях и охотно вступали в контакт с другими ксено-расами. Трудно сказать, выэволюционировали они эти корабли, создали их или адаптировались к ним, но именно живые космические чудовища были их домом на протяжении бесчисленных веков.

И в-третьих, Яр уже имел некоторый опыт общения с этой конкретной расой. Поэтому он не мог понять, почему Лектор принял решение увеличить количество кандидатов для преодоления Парадокса Восприятия.

Путешествие было довольно долгим. Место старта — то есть Ворон, его родная планета, носящая такое же название, как и система — находилось далеко за границей соседствующего с Пятерняшками скопления Арки, расположенного примерно в двадцати пяти тысячах световых лет от Терры. Сначала имперский паром делал стандартные глубинные прыжки, и если бы на этом все закончилось, Яру по достижению Арки пришлось бы пролететь еще более тысячи световых лет. К счастью, в Арке было завершено создание очередного пространственно-временного туннеля — проницаемой глубинной дыры Эйнштейна-Розена.

Создание новой дыры было непростым делом и потребовало огромных усилий Мыслителей, Императора и заинтересованного в этом проекте Великого Рода Саттонов, но совместные усилия того стоили. Стабильная дыра значительно сокращала галактическое путешествие и, если со временем не проваливалась, быстро оказывалась незаменимой. Несколькокилометровый паром вошел в нее без особых проблем, а присутствовавшие на корабле плесневики, также называемые стазовцами и Стражами Мертвых, с удовлетворением констатировали, что по прибытии на место лишь двое из нескольких тысяч пассажиров заболели глубинной болезнью.

К счастью, не он.

Яр ожил в стазисном чане своего аппартамента на пароме в тот момент, когда сопровождавший его Машинный Опекун закрыл дверь за уходящим плесневиком, отвечавшим за контроль оборудования и поддержание нужной температуры в чане. Все это делалось, чтобы повысить комфорт воскрешения члена Великого Рода. Несмотря на все усилия, оживление все равно не было приятным.

Оживший в стазисе Ворон закашлялся и наверняка бы глотнул Белой Плесени, если бы не реакция Опекуна, поддержавшего его голову.

— Праязык, — приказал Яр, протягивая руку. Машина кивнула своей красивой лысой головой и начала вытаскивать его из чана, одновременно подавая ему ткань. Он начал наматывать ее на себя, чувствуя, как по телу стекают густые белые капли. — Флюид.

— Да, господин, — подтвердил на праязыке Опекун, протягивая ему кубок с приготовленной субстанцией. Яр выпил, чувствуя, как флюид распространяется по телу, поддерживая процесс, который стазовцы называли «восстановлением тела и духа».

— Обстановка? — спросил он, подойдя к огромному стеклу, созданному с помощью нанотехнологий.

— Праязык? — уточнила Машина.

— Как я и сказал, — подтвердил он. Более высокий уровень понимания, то есть надъязык, используемый в Империи, который, как и надматематика, созданная Мыслителями, оперирует не понятиями, а группами понятий, требовал усилий и серии микросигналов, сознательно пропускаемых через тело. Это метакоммуникативный танец, а недавно воскресший Ворон был не в настроении для гимнастических выкрутасов.

— Подтверждено прибытие на Этеру, — сообщил Опекун. — Навигационный диапазон: конвенциональное путешествие. Предполагаемое время прибытия: четыре дня.

— Почему так долго?

— Нужно выйти из Эйнштейна-Розена за пределы системного воздействия из-за проблем с гравитацией.

— Стрелец А, — понял Яр. Поморщился. За стеклом светилось яркое скопление миллиардов звезд. Mare Stellaris, вспомнил он. Море звезд. Я все еще в Ядре. — Насколько сильны воздействия черной дыры?

— Незначительные. Временные сдвиги порядка T-20.

— Время в двадцать раз медленнее, чем на Терре? — Он с неохотой посмотрел на звезды. — Совсем не мало. А на самой Этере?

— Точные показатели колеблются. Высокая временная нестабильность. Трудно предсказываемые временные скачки, чередующиеся с задержками. Единственная возможность связи — через планетарное Контактное Окно, с помощью широкопропускного глубинного соединения.

— Ядро вне времени… типично для Великих Родов и Мыслителей, — пробормотал Яр.

Чем ближе к центру Млечного Пути, тем охотнее Великие Роды селились в Ядре. Все для того, чтобы быть ближе к Стрельцу А и тем самым получить более эффективный контроль над реальностью отдаленных Рукавов Галактики. Существуя в замедленном времени, можно было контролировать действия по всему Млечному Пути, как в стратегической игре, где один период в Ядре соответствовал нескольким — или больше — периодам снаружи.

Учитывая, что Император и Великие Роды контролировали расположенную в Галактике военную силу и Галактическую Сеть, можно было планировать долгосрочные стратегические ходы и быстро наблюдать за их результатами благодаря Контактным Окнам, основанным на высокоспециализированных глубинных излучателях, преодолевающих границы времени. Кроме того, самые известные военные силы Империи — знаменитые Длани Императора — специально размещались на горизонте черных дыр, чтобы, благодаря существованию вне времени быстро развивающихся миров, эффективно поддерживать тот же уровень боеготовности на протяжении всего существования Галактической Империи.

— Хорошо, — наконец сказал Ворон, отходя от стекла и сбрасывая ткань, которая завершила тщательный процесс очищения воскрешенного тела. — Одень меня и накорми.

— Конечно, господин.

— И данные из Галактической Сети. С учетом родовой системы. Я оставил там Вороную Княгиню, — сказал он то ли Машине, то ли себе. — Надеюсь, моя дорогая мать никого не убьет за время моего отсутствия.

***

Через четыре дня глубинный имперский паром вышел на орбиту Этеры.

Планета, как и большинство миров Империи, близких к Ядру, выглядела озаренной нежным, мягким светом с серебристым оттенком. Большая часть планеты была покрыта мегаполисами, хотя и немного меньшими, чем на Терре или Эдеме. Сначала их приветствовали официальные коммуникаты Великого Рода Саттонов, а затем предложили пристыковаться к Планетарному Обручу — гигантской орбитальной станции, окружающей планету. Здесь большинство паломников должны были распределиться между сотнями глубинных транспортов, вылетающих в направлении густонаселенных миров скопления Пятерняшек, тогда как немногие, такие как Яр Ворон, должны были попасть на поверхность планеты.

То, что встреча проходила на одной из планет, принадлежащих Великому Роду Саттонов, было неприятной необходимостью. Сама Ксенопрограмма Империи осуществлялась на Ментисе, центральной планете Мыслителей — огромной научной базе Империи, расположенной на окраине сверхновой Кеплера в созвездии Змееносца. Яр был там частым гостем, хотя система находилась довольно далеко от его дома. Господин Воронов и муж Вороной Княгини, Корватус — отец Яра, утверждал, что из-за участия в ИКП его Наследник пренебрегает своими обязанностями.

Тем не менее, именно здесь, над Этерой, появился живой корабль Паломников, чтобы отложить конструкционные яйца, уже сформированные в биологический транспортный корабль Чужаков. Было жалко упустить такую возможность. Даже если Господин Воронов считал все это бессмысленным.

Да, отец, скривился в мыслях Яр. Меня должны интересовать дела Рода. Дворцовые интриги. Жонглирование генофондом, заговоры и планы. Даже если преодоление Парадокса Восприятия твоим сыном может дать Роду гораздо более высокое положение… Но я, дорогой отец, в отличие от тебя, должен думать о будущем. Главным образом потому, что, вопреки твоему мнению, ты не вечен, как император, питающийся амброзией и скрывающийся в Эдеме, Коконе Времени.

Был не лучший момент для таких размышлений. Паром уже начал раздвигаться, и его верхняя часть, в которой находились самые важные пассажиры, отсоединилась, медленно опускаясь на Обруч. Сидя в удобном, подгоняемом по фигуре кресле, Яр Ворон смотрел на это с легкой завистью. Планетарный Обруч! И даже не над родной планетой Саттонов, а над третьим, второстепенным миром Великого Рода! Над Вороном были только станции и орбитальные лифты… а здесь? Они слепили глаза своим богатством. Видимо, сидеть прямо под юбкой Императора было выгодно… Яр только надеялся, что ему не придётся терпеть присутствие Саттонов, которые, несомненно, были хорошо осведомлены о том, кто прибыл.

К сожалению, ему не повезло.

Посланник Великого Рода ждал его у выхода из дока. Расписанный последними модными татуировками и символами, он напоминал жирную, возбужденную курицу. Яркие оранжевые цвета его родового одеяния сильно контрастировали с любимым цветом Воронов — черным, перемешанным с выцветшим серебром и светло-желтым.

Как и ожидал Яр, прибывший — наверное, какой-то низкопоставленный генородственник — обрушился на него потоком имперских терминов и сигналов.

— Радостная конъюнкция споформы, — начал он, размахивая руками. Его лицо буквально раздулось от заученных микросигналов, часть которых выглядела как недопустимая манипуляция, воспринимаемая только на подсознательном уровне. — Corvus! — пропел он, обращаясь к популярному среди Мыслителей латинскому языку, одновременно небрежно касаясь плеча Яра и дыша на него запахом, смешанным с тщательно подобранными феромонами.

Его пальцы дрожали от надъязычной неуверенности, предлагая ожидаемую покорность: всё на уровне метасигналов. Сексуальное предложение, сразу понял Ворон. У них неполная информация, основанная на неверных данных. Кто-то провалил разведку. Это немного подняло ему настроение.

К удивлению Саттона, он почти сразу бросил несколько сообщений на надъязыке, на несколько уровней сложнее, чем у его собеседника. Лицо посланника побледнело, появилась боль: по крайней мере три сообщения были настолько сильны, что бедняга почти пошатнулся, получив психофизийний удар.

— По-видимому, — через мгновение ответил Саттон, переходя на праязык, — Лектор настаивает на старых языковых формах?

— Действительно, — с легкой улыбкой признал Яр. — Праязык. Все для контакта. Примитивные семантические и синтаксические формулы могут гарантировать нам наилучшую ясность.

— Конечно… конечно… — смутился родственник. — Значит, вы ожидаете успеха?

— Возможно, — скупо признал Ворон. Неужели Саттоны хотят выиграть на грядущем прорыве? Ну, этого можно было ожидать. — Но если дорогой родственник позволит… — Он небрежно махнул рукой в сторону транспортного ангара. Саттон сразу кивнул и начал переключаться с праязыка на надъязык, полностью путая одно с другим.

Яр уже не обращал на это внимания. Ему прислали мелкую рыбешку, он уже понял. Его недооценивали.

Скоро они узнают, как сильно ошиблись.

***

Путешествие было утомительным, но коротким.

Сразу после взлета из Обруча родственник попытался засыпать Яра серией бессвязных, непрофессиональных сигналов на надъязыке, но быстро понял, что это не принесет результата. Ворон сидел в транспорте, глядя через стекло на проносящиеся мимо фрагменты огромного мегаполиса, большая часть которого парила в воздухе. Большинство этих левитирующих на антигравитонах зданий были скопированы с Невозможных Фигур или Лабиринтов Эдема: неуклюжие, претендующие на лучшие формы копии городов Императора.

«Цель: четыре минуты», — сказал в какой-то момент сопровождавший Ворона Машинный Опекун, и именно в этот момент они заметили этерский Купол Мыслителей.

Как и большинство известных Яру Куполов, этот не сильно отличался от других. Ими был усеян весь Ментис, а их копии находились на планетах, сотрудничающих с Мыслителями. Этера не была исключением, хотя сам Купол выглядел довольно внушительно. Серая конструкция диаметром около километра напоминала уродливый, раздутый пузырь. Мыслители не придавали большого значения эстетике, если только она не подчеркивала аскетический характер их профессии.

— Вот оно! — пискнул саттонский родственник на праязыке. — Обратите внимание, у нас уже есть контакт!

Действительно, над Куполом парил биологический корабль Паломников. Выступающая из него длинное трубчатое щупальце казалось пульсирующим: живой корабль вцепился им в Купол, как будто что-то высасывал. Ворон отвернулся; вид показался ему не столько неприятным, сколько тревожным.

Они приземлились.

Никто их не встречал, но вход в Купол был открыт. Быстро выяснилось, что представитель Великого Рода Саттонов не сможет войти внутрь, что несколько позабавило Яра. Одетого в пестрые одежды толстяка оттолкнуло простое селективное магнитное поле — система отвергла его гены уже на входе, оставив удивленного и явно немного испуганного посланника снаружи. Ворон слегка кивнул ему головой — простой, праязыковой жест — и вошел внутрь.

Единственным минусом было то, что снаружи Купола остался и Машинный Опекун, но старая Машина Великого Рода Воронов должна была попасть в здание через другой вход и оказаться в помещении, где будет ждать своего хозяина.

Яр остался один.

Сначала он шел по серому, хорошо освещенному коридору, мимо витрин с ксеноартефактами и выставленными на обозрение реликтами. Здесь могли находиться и ценные экспонаты с Терры… забытые средневековые компьютеры и комплектующие, а также законсервированные нанитовые книги, но он их не видел; самые ценные сокровища, вероятно, хранились в сердце Купола. Это его не беспокоило, ведь он пришел сюда не для осмотра.

Коридор заканчивался через тридцать метров следующими селективными воротами. Ворон вздохнул и прошел через них без помех, одновременно рассеяв голограмму, маскирующую следующую часть коридора. Оказался в переходе, ведущем к следующим ответвлениям и к большой, видимой издалека, диспетчерской.

— Яр Ворон? Наследник Великого Рода Воронов? — спросила ожидающая здесь небольшая Машина в форме шара. Он кивнул головой. — Лектор ждет вас, — объявила она. — Пройдите за мной.

Она медленно въехала в контрольную комнату, а затем остановилась перед одним из компьютерных рабочих мест, обслуживаемым молодой Мыслительницей.

— Яр Ворон, — сказала Машина. Ей пришлось повторить это еще несколько раз, как во время подтверждения его прибытия Мыслительницей, так и позже, когда они катились по залу, из которого попали в следующий коридор и переход. — Яр Ворон. Яр Ворон, — объявляла она при следующих контролях и воротах, но сам наследник молчал.

По крайней мере, молчал до тех пор, пока они не остановились перед огромными дверями Лектора, открыли их и увидели сидящую в гостевом кресле маленькую и милую Пин Вайз.

Девушка с длинными черными волосами, переходящими в фиолетовый, казалось, дремала. Машинный шар зашуршал и выехал из помещения. Сам Яр замер на мгновение, глядя на молодую Мыслительницу. Простой серый комбинезон не мог скрыть ее запах: она пахла ванилью.

Наследник подошел ближе. Протянул руку, сам не зная зачем. Хотел прикоснуться к ней? Он колебался, и в этот момент она проснулась.

— Ворон, — приветствовала она его скучным тоном. — Тебя вытащили, да?

— Быторадость… — начал он, но она прервала его взмахом руки. Протерла сонные глаза и приподнялась. Ее черные с фиолетовым отливом волосы слегка заволновались.

— Никакого надъязыка, — предупредила она. — Лектор довольно чувствителен к этому вопросу. Все участники Программы должны говорить в пра, нравится им это или нет. Он утверждает, — фыркнула она, — что это должно быть инстинктивно. И никаких надсигналов. Все для блага прорыва.

— Если, — сухо заметил он, — будет какой-нибудь прорыв.

— Сет утверждает, что будет… — Она зевнула. — Наверное, это одна из тех двадцати с лишним рас, которые создали сложные языковые структуры, основанные на союзах между семантическими формами. Для них реальность может быть такой, какой мы ее воспринимаем. Никаких скачков, никаких фильтров. Чистый объективизм, если таковой вообще возможен.

— Никто не говорил, — сказал он, подходя к барной стойке в зале и стоящим на ней графинам с какой-то жидкостью, — что люди имеют монополию на объективность.

Она пожала плечами. Простой жест, явно праязыковой, но у нее он выглядел иначе: как нечто сложное, почти надъязыковое. Яр посмотрел на нее краем глаза, наполняя стакан жидкостью — скорее всего, это была обычная вода.

— Выпьешь? — спросил он. Она покачала головой.

Пин Вайз, большая надежда Программы. Психофизийка из рода Мыслителей. Документированные экстрасенсорные способности, возможно частичное предвидение. И что-то неуловимое, что его определенно привлекало… хотя, конечно, не вписывалось в сложную программу геноразмножения, контролируемых рождений аристократов, поддерживаемую Великими Родами. Это давно казалось ему довольно болезненным. Он сделал глоток воды.

— А Эд? — спросил он, отводя взгляд.

— Он здесь уже три дня, — неохотно призналась она. Как и Яр, она не любила Эда, хотя, возможно, по другим причинам. Ворон считал его не столько опасным соперником, сколько недостойным конкурентом, происходящим из низших слоев общества. Вайз же имела в виду нечто другое. Карлик производил впечатление примитивного человека. То, как он на нее смотрел… при всех ее пугающих способностях, наполняло ее тревогой. — Говорят, он не отходит от Лектора ни на шаг.

— Правда?

— У меня плохое предчувствие насчет него, — призналась она, немного глубже погрузившись в кресло. — Иногда мне снятся сны.

— Ты видишь Эда во сне? — уточнил он.

Она неохотно кивнула, не в силах сдержать прилив отвращения, который дошел до него серией микросигналов.

— А что конкретно… ты видишь?

— Что-то вроде холода, — призналась она только через мгновение. — Как будто он излучает его. И окутывает все вокруг инеем.

— Это не похоже на предвидение, скорее на обычную символику, — заметил он.

— Может быть. — Она снова пожала плечами. — В принципе, мне все равно, являются эти сны предсказанием будущего, внутренним психоматричным анализом или обычными страхами. Достаточно того, что они меня пугают.

— Как это: пугают тебя?

— Там не только иней и холод, Яр, — сказала она, поднимая голову и глядя ему прямо в глаза. — Я вижу еще что-то. Появляется серебро, а потом… что-то еще. У меня такое ощущение, будто все умирает.

— Он просто раздражает тебя, — отмахнулся Ворон. — Он здесь ни к месту, и ты это прекрасно знаешь. Простой рабочий не должен…

— …достичь такого высокого уровня, как Наследник одного из Великих Родов? — перебила она его тоном, граничащим с иронией. — Это не моя проблема, а твоя, Яр. Способности — это не результат сотен лет генетической селекции. Я — лучшее тому доказательство.

— Ты Мыслительница, — возразил он, отставляя кубок. — Ты принадлежишь к галактической элите и прекрасно это знаешь. Генетическая модификация здесь ни при чем.

— Так же, как и ее отсутствие.

— Давай не будем спорить, — предложил он, с трудом удерживаясь от того, чтобы не насыпать на нее кучу надъязыковых формулок о принятии. — Давай оставим тему карлика, которая в конце концов окажется не более чем дурной шуткой. Лучше поговорим о Программе. Ты была здесь раньше меня, — сказал он примирительно, подошел к одному из кресел и устроился в нем поудобнее. — Может, ты знаешь, почему Сет Тролт так уверен в преодолении Парадокса Восприятия?

Она ответила только через мгновение, снова встретив его взгляд и глядя в глаза так долго, пока он не отвернулся. Поймала его на этой маленькой слабости, но не торжествовала, и он внезапно понял, что речь не шла о демонстрации силы. Она искала поддержки.

— О, да, — прошептала она наконец. — Я знаю.

— Итак?

— Они принесли это с собой, — ответила она. — Аппарат ксено. Чужаки доказали, что им так же важно установить контакт, как и нам.

— Это значит?

— Это значит, Яр, что они принесли, вероятно, их собственный транскриптор фонем.

Фонема. Самая маленькая единица речи. Ее основной, самый глубокий компонент, который встречается в виде аллофонов — звуковых представлений. Фонетика, которую использовали в попытках общения с расами, использующими звуковую систему, здесь имела широкое применение. Фонем, позволяющих различать языковые значения, в человеческой речи было немного — несколько десятков — но в языке Чужих… возможности казались безграничными.

Конечно, одного фонем-анализа речи было недостаточно. Из-за Парадокса Восприятия невозможно было найти общий ориентир для интерпретации значений. Но важен был не сам транскриптор, а то, что Паломники принесли его с собой. Их жест означал теоретическое преодоление Парадокса Восприятия — в конце концов, Чужаки принесли устройство, которое, возможно, позволяло установить контакт. Черт возьми, сам акт доставки этой штуковины мог означать, что Парадокс уже преодолен…

— Оно работает? — спросил через некоторое время Ворон. — Ты видела это… устройство?

Пин медленно покачала головой.

— Тогда откуда…

— От Лектора. И… Эда. Они работают над ним уже какое-то время, бомбардируя его программными воздействиями со всеми возможными фонетическими элементами… и тысячами других контактных элементов. Говорят, презентация состоится уже завтра. Я должна следить за процессом, так же как ты и Эд. Искать психофизийние изменения в поведении тех, кто обслуживает транскриптор Паломников. Сделать возможным прорыв, чтобы аппарат был только мостом… — Она прервалась и через мгновение сказала что-то, чего он сначала не понял: — У нас получится. Наконец-то мы их поймем, Яр. И я очень этого боюсь.

***

Мыслитель Лектор Сет Тролт приветствовал их в Центре — главной лаборатории Купола Мыслителей. В просторном зале, обычно заполненном оборудованием, работниками и Мыслителями, царила суматоха: люди суетились, переставляя механизмы и часть мебели. На самом верху высокого свода пульсировало отверстие. Именно здесь корабль Паломников пристыковался своим соединителем.

Сопровождавший Пин Ворон только раз взглянул наверх. Вид был не из приятных, будто заглядываешь в свежую рану. Но Лектор выглядел восхищенным.

— Прорыв! — приветствовал он их на праязыке, одновременно махнув рукой в сторону соединителя. — Это уже почти точно! Сотни лет исследований и тридцать лет новейшей Программы! Волнительный момент! И вы! Лучшие из моих кандидатов!

— Правда? — пробормотал Яр, но старый Мыслитель не заметил иронии.

— Вот! — Он указал на маленький черный брусок, лежащий на небольшом возвышении. — Полагаю, это таймер. Конечно, технология ксено. Они доставили его первым. Он остывает. Мы проверили и убедились, что объект стремится к достижению температуры помещения. Когда он достигнет этой температуры, наступит время официальной встречи. Осталось около тридцати трех часов. Отсюда и спешка.

— Вы уверены в прорыве, Лектор? — спросил Ворон.

— Конечно, Наследник. Конечно! Это не то же самое, что Конгломерат Хаттонов… — Мыслитель снова махнул рукой. — Какая же это была неудача! Гуманоидная раса, похожие языковые структуры… а они не видят людей, только их паразитов! Двенадцать потерянных лет… но теперь я уверен, что все идет к лучшему!

Взволнованный как никогда, с иронией подумал Яр. Ну, он уже в возрасте. Возможно, это последний шанс Лектора… последнее участие в Программе. Если он провалится, больше не получит имперской амброзии и ему придется проститься с этим миром. А он уже радуется ожидаемому обновлению. Еще одно десятилетие… в обмен на продуктивность. Но он не сказал ни слова.

— А где… Эд? — спросил он вместо этого, с трудом сдерживая неприязнь.

— С Имперской Летописчицей. Император заинтересован в ожидаемом успехе… Его Дама уже начала прослушивания.

— У нее титул Дамы? О какой Летописчице мы говорим?

— Зои Марк, — ответила молчавшая до сих пор Пин. Ворон удивленно повернулся к ней.

— Как это возможно? Я был уверен, что она ведет переговоры о мире между Циласами и Гатларками…

— Узнав о возможности прорыва, она передала переговоры между Великими Родами… кажется, одному из Скрибов… имперских подхроникеров, — заметил Лектор. Старый Мыслитель все еще казался возбужденным, как будто не осознавал опасности. — И сразу же прибыла на своем лихтуге.

— Зои Марк не просто Дама и Летописчица, — медленно сказал Яр, с трудом удерживаясь, чтобы не схватить Сета Тролта за одежду и не встряхнуть его. — Она Глас Императора. Если мы подведем, она сможет закрыть имперскую Ксенопрограмму… и уж точно отстранит от нее нашу команду!

Лектор посмотрел на него с явным удивлением.

— Поэтому все получится, — заявил он с нажимом. — Не могу себе представить, что мы можем подвести. А теперь простите, — прокашлялся он, — у меня много работы. Всего тридцать часов… а время идет. Да… — пробормотал он, в основном себе под нос, быстро удаляясь вглубь зала, — время идет.

Они остались одни.

***

— Империя, — пробормотала Пин Вайз, — больше не хочет контактов. И ей не нужно взаимопонимание с Чужаками.

На Этеру медленно опускался вечер. Они сидели на одной из небольших выдвижных террас Купола в апартаментах Яра, глядя на окрашенный в розовый цвет заходящим солнцем мегаполис. В воздухе плавали транспортники, гравики и городские летаки. Постоянно фильтруемый воздух был свежим и бодрым, а Пин все еще пахла ванилью.

— Это всего лишь слухи, — сказала она, — но я думаю, что они правдивы. Они уже давно ходят среди Мыслителей… и появление этой Марк подтверждает их.

— Почему? — спросил Яр.

— Политика, — объяснила Вайз. — Галактическая Империя существует уже много веков. Официально системы, принадлежащие ксено-расам, были включены в ее структуру. Чужаки не протестовали. Их приняли в состав Империи вместе с их системами… и они ничего не сказали. Часть организационных структур, наверное, им понятна, но действительно ли они осознают, в какую ситуацию их поставили? Для них понятие «Империя» может быть просто абстракцией.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что кто-то из Мыслителей подсказал Императору одну идею. Она звучит так: что будет, если Чужаки вдруг поймут, что они принадлежат Империи, и им это не обязательно понравится? — Пин горько улыбнулась, протягивая руку к бокалу с вином, который подал им услужливый Машинный Опекун Ворона. — Понимание — это благородная идея, Яр, но это также опасная идея. — Она сделала глоток вина и не отставила бокал, глядя, как красный цвет в нем отражает серебро проступающего Mare Stellaris, Моря Звезд Ядра.

— Понимание порождает конфликты, — признал Ворон.

— Да. — Она слегка кивнула головой. — Значит, мы договоримся. Мы сядем за один стол с первой расой. Диалог с ней позволит нам договориться с другими. Насколько мы знаем, Паломники путешествуют по Галактике уже тысячелетиями. Они, наверное, связались с каждой ксено-расой. И наконец-то свяжутся с нами. Полный контакт, понимание, осознание всех намерений… в том числе и человеческих, Яр. Без неуверенности, без слепого поиска слов и значений. И ты знаешь, что это значит.

— Конец мира. Ты в это веришь? — спросил он.

— Неважно, во что я верю. Важно то, что я чувствую. А я чувствую… Я чувствую, как всё рушится. И я знаю… я уверена, что это связано с проклятым карликом.

— Ты слишком драматизируешь, Пин, — мягко сказал он.

— Нет, — возразила она. Голос ее задрожал. — Я все время об этом думаю. О войне. О том, что все погибнут. Все развалится, как карточный домик. Галактика. Война. Все, во что я когда-либо верила…

— Перестань, — тихо сказал он. — Прошу тебя, Пин.

— Ты не понимаешь… я просто вижу это…

— Я верю тебе. Но не говори об этом больше. Я не хочу, чтобы…

— Поцелуй меня.

Это произошло внезапно и совершенно застало его врасплох. В один момент она сидела в кресле на террасе, а в следующий — протягивала к нему руки. Что-то в нем изменилось… что-то, что он мог бы более точно описать только в надъязыке. Но он не хотел об этом говорить.

Он подошел к ней. Сначала поцеловал ее нежно, как всегда хотел, а потом гораздо сильнее. Ее губы были мягкими и теплыми. Она обняла его, а он взял ее на руки и понес в спальню.

Оказалось, что она пахла не только ванилью.