Натиск

6

Консультантка

В принципе, война такого масштаба, охватывающая Галактику, состоит из фрагментов. Итак, мы имеем фрагмент вторжения в звездный сектор и попытку его защиты. Фрагмент столкновения на поверхности планеты между десантными и оборонительными силами. Фрагмент переброски звездных сил на космическую станцию, обращающуюся вокруг стратегического небесного тела. А кроме того, настоящий набор фрагментов действий снабженческого, военного или ремонтного характера, где каждое решение порождает целый конгломерат событий, стратегий и ходов.

Поэтому я с полной уверенностью могу сказать, что такая огромная синхронная сложность была бы невозможна без милитаризационной программы Единства. Устранив территориальные границы и запустив программу милитаризации, Единство сделало то, что не удавалось человечеству со времен Галактической Империи — создало настоящее Согласие.

Эклем Стотен Гибартус,

Главный Контролер и Глава Наблюдателей,

Размышления о Войне Натиска

Мистери Артез, консультантка Северных Сил, была уставшей и напряженной и, наверное, поэтому ей приснился Зен Картуа.

Кошмар с Зеном возвращался время от времени, но это не было проблемой. Хуже было то, что сон возвращался в разных вариантах и с разными сюжетными поворотами. Начинался он, правда, всегда одинаково — если это может утешить — а потом менялся, иногда совершенно бессмысленно. Объединяло сны только одно: Картуа всегда был с закрытыми глазами.

Начало каждого кошмара было простым и являлось прямой копией того, что происходило наяву: через персональ с ней связывалась Хлоя Хо, которая дрожащим голосом сообщала о появлении отряда Контроля в Игле Рассвета — одном из самых эксклюзивных жилых комплексов Лазури, где у Зена была своя квартира.

Игла, якобы копия знаменитой Иглы Императора на Эдеме, возвышалась на более чем три километра. Оснащенная продвинутой системой гравитационных лифтов, она была вбита в центр главного района Лазури — имеющего такое же название, как планета и система — как средневековый замок, центр власти. Настоящая власть, однако, была сосредоточена в Доме Лазури — сооружении, построенном еще Старой Империей и представлявшем собой комплекс соединенных между собой правительственных монолитов.

Зен Картуа жил на одном из последних этажей, и Мистери, после контакта с Контролем, сразу же прибыла на место. Бывший представитель Федерации, а теперь второй консультант, был найден рядом с внутренним бассейном. Поначалу он выглядел спящим, но Контроль обнаружил не только опустошение всей персонали, но и многочисленные повреждения внутренних органов. Хуже того, было похоже, что Картуа убили чем-то, что значительно снизило температуру его тела. Проще говоря, казалось, что его убила собственная персональ, которая снизила температуру — что само по себе казалось абсурдом.

Контроль почти сразу предположил покушение. Но не удалось установить, кто мог проникнуть через комплексную систему безопасности, основанную на генетическом контроле и персонали, а что еще хуже, не удалось выяснить, какое оружие использовал убийца — хотя было установлено, что его применили в непосредственной близости от жертвы, что в дальнейшем расследовании исключило возможность дистанционного управления персональю. Всё указывало на то, что Картуа должен был знать своего убийцу и впустить его в апартаменты. Однако все записи, в том числе и те, что были подключены к Синхрону, ничего не показали. За исключением одного: в течение целого часа ничего не было записано. Система мониторинга была отключена — вероятно, убийцей, который использовал что-то более эффективное, чем обычный поглотитель звука.

Дело зашло в тупик и так продолжалось до тех пор, пока не нашли свидетеля — обычную испуганную уборщицу, которая сказала, что гость Картуа выглядел как… хорошо известный по головидению Спикер Этерион. К тому же, по ее словам, Спикер был «изменен». У Этериона якобы были закрыты глаза, а в руке он сжимал какое-то странное оружие, похожее на острую сосульку. И это бы все объяснило, если бы не тот факт, что Спикер умер гораздо раньше от сердечного приступа, настолько сильного, что его не смогла остановить персональ. Поэтому решили, что убийца использовал какой-то современный голо-костюм или иным образом сделал себя похожим на бывшего Спикера. К сожалению, эти предположения не продвинули дело ни на миллиметр.

Картуа начал приходить к ней через несколько дней.

В первый раз Мистери не поняла, что это сон. Ей казалось, что она вернулась в свои апартаменты и пытается разобраться в ситуации, точно так же, как это было на самом деле. Тогда она еще надеялась, что убийца будет пойман. Взволнованная, она отменила все встречи и ежедневную сессию в ШСС, во время которой, как и каждый из консультантов отдельных сил, она должна была стать язычком весов, заботящимся об интересах гражданского населения Выжженной Галактики.

Зен стоял в одной из комнат, повернувшись к ней спиной. Все еще не понимая, что это сон, она застыла как парализованная. Попыталась заговорить с ним, но слова не шли из горла. Она видела только его спину в костюме чиновника, немного напоминающем средневековый терранский костюм.

Так все и закончилось: без слов, в полумраке, в страхе. Но следующие кошмары оказались намного хуже.

Прежде всего она увидела его лицо — застывшее и холодное, с закрытыми глазами. Он стоял неподвижно — либо перед ее домом, либо в одной из комнат. Иногда он сидел — например, в автоматизированной столовой, как идеальный манекен или сломанная Машина. Каждый раз от него исходил легкий холодок. Ощущение холода оставалось еще некоторое время после пробуждения, однажды она даже была уверена, что некоторые предметы мебели, рядом с которыми стоял Зен в ее сне, покрыты тонким налетом инея.

От этих тревожных снов она просыпалась посреди ночи, не зная, что реально, а что иллюзия. Тогда она садилась и доставала спрятанную на кухне палочку с небольшой добавкой когнитика. Выкуривала ее, тупо глядя в пространство и ожидая, пока Лазурь выйдет навстречу рассвету. Но так было не всегда. Иногда она включала трансляции с херувимов.

К удивлению всего Штаба Синхронной Стратегии, спутники, кружащие вокруг Выжженной Галактики, не были уничтожены Консенсусом, хотя такой шаг казался вполне логичным. Эффективность Натиска значительно возросла бы, а человечество лишилось бы по крайней мере части Синхрона. Проблема заключалась в том, что херувимов было огромное множество, и часть из них Старая Империя создала на основе машинной технологии. Небольшие спутники могли самовосстанавливаться, имели заданный курс и простые глубинные двигатели. Херувимов было достаточно, чтобы Мистери могла мучиться сообщениями из Внешних Рукавов и Пограничных Княжеств. У нее, как и у ШСС, была проблема с оценкой сил Консенсуса, дислоцированных там; галактическая область слишком велика. Но она могла связаться с неповрежденными спутниками и планетарными ретрансляторами.

Изображения с последних производили на нее самое удручающее впечатление.

Она видела фрагменты, уловленные херувимами с поверхности ксеноформированных планет благодаря голоэмиттерам, все еще работающим в некоторых зданиях, или благодаря антеннам, расположенным на крышах, столбах или башнях, или где-то снаружи, за пределами городской агломерации. Записи поступали к ней сериями — и каждая была хуже предыдущей.

Она видела остатки сопротивления — людей в скафандрах и комбинезонах, позволяющих им как-то выживать в преобразованной жуткой среде. Жалкие, беспорядочные сражения и стычки на берегу покрытого фиолетовой кожей моря или где-то между стволами бывших деревьев, которые теперь выглядели как столбы, покрытые стеклянной мазью. Но это было не самое страшное — пустые, разрушенные города в тени ксеноформеров, развалившиеся и преобразованные кладбища забытых миров под чужим небом, заполненным кораблями патогенов.

И рано или поздно она натыкалась на картину, которая заставляла ее отключать синхронную передачу.

Это мог быть район, покрытый липкими зеленоватыми паутинами, приспосабливающими мир к ТуАстам. Это могла быть корка черного, выжженного шлака, с наспех добавленными самовоспроизводящимися структурами Жалобщиков. Это мог быть полупревращенный, деформированный ребенок, топающий по чему-то, похожему на серую трясину, полную бесчисленных дыр, которые казались дышащими.

Что бы она ни видела — это уже не был мир людей.

Консенсус полностью захватил Внешние Рукава, и оставался только вопрос времени, когда он двинется дальше.

Если только не сработает стратегия генерала Пикки Типа.

Стратегия, которая может дать им много времени… и, возможно, изменить ход этой горькой войны. Об этой надежде — и о самом юном генерале — она думала уже тогда, когда небо Лазури медленно озарялось приближающимся рассветом.

***

— Маршал Западных Сил Ева Тисс одобрила мобилизацию, — заявил ожидавший Мистери в небольшой конференц-комнате Керкос Санд.

— Несмотря на сопротивление Консультантки? — спросила Артез, садясь за столик, проецирующий приблизительную голокопию Выжженной Галактики из ШСС. — Алаис сказала, что никогда не согласится на идею Типа.

— Вы должны ее понять, — заметил Маршал Северных Сил. — Лига, то есть Западные Силы, пока что меньше всего пострадала от Консенсуса.

— Только потому, что у них было мало внешних связей, — заметила Мистери. Замолчала на мгновение, когда в комнату вошел сотрудник штаба с кофе, сдобренным флюидом. — Спасибо, — поблагодарила отрывисто, дожидаясь, пока чиновник выйдет за дверь, оборудованную синхронным глушителем. — Таким образом, у них была самая слабая концентрация сил Консенсуса. Атака была направлена в основном на Федерацию и Штаты, — продолжила она, обхватив руками термокружку. Кофе пахнул приятно. Мистери осторожно сделала глоток. — Установлен какой-то срок?

— Он будет зависеть от наших мобилизационных способностей во всем Рукаве Персея, — пояснил Керкос. — Но я предполагаю, что речь идет о днях, может быть, часах. Конечно, можно сразу уничтожить те плацдармы, где мы уже разместились… но без полной синхронизации наших действий Вернувшиеся могут сориентироваться и ускорить атаку. Хотите план перед входом в ШСС?

— Нет. — Она покачала головой. — Я хочу наш секретный черный отчет.

— Черный отчет? — скривился Керкос. — Вы уверены?

— Да.

— Эти данные не являются достоверными, — оговорился маршал. — А в последнее время они вас только угнетали. Может быть… — он на мгновение замолчал, пристально посмотрев на нее, — вы что-то увидели через Синхрон? Например, с планетарных передатчиков?

— Нет, — соврала она, делая еще один глоток. — Вы сами говорили, что это меня только изматывает. Но черный отчет… это другое, маршал. Дайте его мне. — Она поставила кружку и посмотрела прямо в глаза Санду. — Я хочу знать, что видят наши забытые бесценные Пограничники.

***

Эскадрилья черных прыгунов под командованием Пограничника Леона охотилась за серо-серебристым кораблем Хаттонов уже более трех лазурных дней.

Сам корабль, похожий на средневековое блюдце, три раза ускользал от них, но все время оставался в пределах NGC 1893, открытого скопления в созвездии Возничего, на внутренней границе внешнего Рукава Лебедя. Он не был частью Ствола, но входил в состав Флота и, как были уверены Пограничники, его задачей была как можно более быстрая доставка оперативных отчетов.

Прибывший в Выжженную Галактику Консенсус практически не имел доступа к Синхрону. Он пользовался сетью с помощью захваченных виропексов и благодаря Преображенным, но, возможно, из-за быстро наложенных на Синхрон блокировок Машин, не мог использовать их достаточно эффективно, чтобы полностью отобразить ситуацию на поле боя. На помощь пришли Хаттоны — известная людям раса гуманоидных, невысоких Чужаков с серой кожей, большими головами и огромными черными глазами — единственные, с кем когда-то удалось установить потенциальный контакт. Контакт, который оказался не совсем контактом, когда стало ясно, что Чужаки больше интересуются человеческими паразитами или бактериями, чем их хозяевами. В любом случае, подозревали, что быстрые и очень ловкие Хаттоны сегодня ответственны за серию донесений, которые позволяют Консенсусу планировать свои стратегические шаги.

Бывший первый пилот эсминца «Хармидра» Леонид Буковский — ныне Пограничник Леон — не собирался позволить им составлять какое-либо донесения.

Хаттоны, как и большинство Чужаков, обитающих в Глубине, так же как и люди, в отличие от Машин, должны были преодолевать ее в состоянии полного бессознательного состояния. Неизвестно, использовали ли они для этого аналог стазиса или другой способ, но это гарантировало, что после каждого прыжка им требовалось несколько мгновений для возвращения в сознание. Это давало шанс как следует поджарить их с помощью «супер-ЭМИ», или, как на языке Машин называли оружие Пограничников, электро.

— Еще два прыжка, — заметила Пограничница Мака, бывшая танатолог Научного Клана, а теперь полноправная адептка Ордена Пустоты, летящая на легком прыгуне «Эфир» рядом с крылом «Эха Ночи» Леона. — Сбор будет в двадцати восьми световых годах отсюда, — добавила она, имея в виду популярное название крупных скоплений сил Консенсуса, расположенных вдоль всего Рукава Лебедя.

— Он не долетит, — заявил Леон. Однако это были, по крайней мере пока, пустые заверения.

Electro оказалось отличным оружием, но оно было единственным на черных кораблях Пограничников. Чтобы сбить Хаттона, им сначала пришлось справиться с направленными на них умными ракетами, которые уже успели серьезно повредить «Смугу», прыгун Пограничника Рета. Рет был вынужден покинуть их и направиться к одной из «черных точек», скрытых ремонтных и снабженческих секторов Стражи. Леон не собирался так глупо терять Маку и остальных подчиненных ему прыгунов, но у него не было выбора.

— Можно попробовать, — пробормотал он, — но это будет просто попыткой.

Он еще не знал, как сильно ошибался.

Сама туманность IC 410 вместе с группой звезд, расположенных в ней, горела спокойным, красивым красным светом. На первый взгляд, они находились в полной пустоте, даже без ориентиров. Однако они получали данные из оставленного Хаттонами глубинного эха: в такой ситуации было трудно обеспечить стопроцентную точность преследовательского прыжка, но пока система работала без сбоев. Отдельные кастрированные ИИ черных прыгунов, дополнительно соединенные с Синхроном, экстраполировали данные почти так же хорошо, как средний астролокатор. Не зря прыгуны Стражи считались одними из самых автоматизированных кораблей.

— Он установил счетчик, — сказала Мака. — Замедляется.

— Не разговаривать! — прошипел Леон. — Норм, Хайт и Лит, форсаж. Ударьте сразу. Мака, Токс, вы летите со мной. Мы закончим.

— Да, дьякон, — ответили остальные, превратив подтверждение в тихий, передаваемый шепотом шум. — Во имя Пустоты.

— Во имя Пустоты, — согласился он, глядя, как три тяжелых прыгуна ускоряются, медленно догоняя серебряный блюдцеобразный корабль.

Первым выстрелил Норм: лазурные разряды, похожие на молнии в атмосфере планеты, коснулись бегущего корабля жгучими зигзагами. Блюдце развернулось и ускорилось, ударив прыгуна Пограничника неопределенной энергетической волной. Частично она была рассеяна магнитным полем, но Норм, как и ожидал, получил удар по корпусу. Если бы ему пришлось сражаться в одиночку с Хаттонами, исход битвы был бы предрешен, но эскадрилья уже не раз прорабатывала этот сценарий.

Норм отступил, и эстафету перехватили два оставшихся прыгуна, в то время как Леон, Мака и молчаливый, ворчливый Пограничник Токс успели вылететь перед ксеноединицей.

— Конец, — пробормотал Леон. Остальные молнии почти сразу попали в тарелку, с детской легкостью пробиваясь через аналог магнитного поля.

Корабль внезапно задрожал и померк, впав в дрейф. Они уже собирались ликовать, когда корабль выпустил очередную серию ракет: возможно, последний рывок умирающего судна.

— Чудесно, — прошипела Мака, выводя «Эфир» с линии огня и одновременно запуская ЭМИ. Говорят, ГВС пытались воспроизвести оружие Пограничников на своих кораблях… но пока без особого успеха. По-прежнему не удалось применить староимперские схемы к кораблям, превышающим тоннаж прыгунов. Жаль, потому что супер-ЭМИ работал очень хорошо. Как и в этот раз.

Ракеты взорвались в космосе, и пойманный импульсом ксенокорабль выглядел уже совершенно мертвым.

— С ним покончено, — с удовлетворением объявила Пограничница Мака. — Если теперь его еще… — начала она, но в этот момент заметила глубинные эхо.

— Опять, — простонал Норм. — Сразу после поражения.

— Отступаем, — скомандовал Леон. — Настройте счетчик. Быстро!

— Откуда? Откуда они могут знать о каждом сбитом? Что они себе… — разгневался Норм, но Леон не дал ему закончить.

— Они не знают, — отрезал он, настраивая счетчик на минуту и двадцать пять секунд. — Посмотрите на размер этого эха. Это что-то другое. Перемещение Сбора. Консенсус массово движется в Рукав Персея. Счетчик: минута и восемнадцать секунд.

— Мило, — пробормотала Пограничница Мака, но больше никто не сказал ни слова.

***

— Черный отчет со всех постов Стражи это подтверждает, — сухо сообщил Керкос Санд. — Большое перемещение всего Флота и Стволов Консенсуса вглубь Выжженной Галактики. Возможно, они даже выводят свои околопланетные силы из Внешних Систем.

— Они не собираются защищать захваченные системы? — удивилась Мистери.

— Зачем? Они для нас все равно потеряны. Консенсус это прекрасно знает. Они будут собирать по пути все Сборы, но ударят по Глубинным Опорным пунктам, как и предсказывал генерал Тип, в момент активации Второго Луча. Таким образом они хотят положить конец всей Войне Натиска. В принципе, — Маршал Северных Сил слегка пожал плечами, — данные с черных точек только подтверждают правильность мобилизации и операции «Рукав».

— Значит, вы тоже считаете, что у нас нет выбора? Мы должны запереться в глубине Выжженной Галактики, как в крепости, и ждать, пока прибудут Чужаки?

— Да, потому что тогда им понадобится время. Они не будут использовать быстрый и легкий путь, который предлагают искры и глубинные дыры. А пока все, включая Единство, предполагают, что Консенсус не создаст Третий Луч. Научный клан, как и само Единство, уверены, что такой большой глубинный скачок они могли совершить только из далекого межгалактического пространства. Речь, вероятно, идет о высоком уровне пустоты между галактиками. Эта настоящая пустота, вероятно, отлично уживается с Глубиной.

Мистери Артез не ответила. Она отставила чашку с наполовину выпитым кофе, глядя куда-то в пустоту, мимо столика и сидящего за ним Керкоса.

— Но Точечное Выгорание, Маршал? — тихо спросила она. — Выгорание?

— Вы же согласились, госпожа.

— Да, но это не значит, что у меня нет сомнений. Мы делаем то же, что когда-то Машины. Мы способствуем Опустошению… или, по крайней мере, соглашаемся с ним. При молчаливом одобрении Машин.

Керкос молчал некоторое время. Затем он прокашлялся, не глядя прямо на Мистери.

— Что касается этого одобрения, — начал он неохотно, — я совсем не уверен, что оно существует. И что оно полностью молчаливое.

***

То, что командир Тринадцатого Фрагмента Армады Машин Фибоначия попросила о личной встрече через несколько часов после событий в Оперативном Зале «Гнева», не особо удивило Пикки Типа. Честно говоря, он ожидал такого шага с самого начала, как только увидел Машину, выглядящую как милая девочка-подросток.

Он ожидал, что Четверка будет пытаться его обмануть — просто не имел понятия, с какой целью. Ее просьба о контакте оставалась в фоновом режиме, как тихий шепот, пока главнокомандующий Местью — Пятнадцатой Флотилией Рукава Персея — утверждал первые синхронизации операции «Рукав».

Никто — и, вероятно, никогда — не проводил мобилизацию такого масштаба.

Рукав Персея был дугой радиусом около десяти тысяч семисот парсеков, охватывающей почти всю Выжженную Галактику, и одновременно являлся последним оборонительным рубежом между Галактической Границей и расположенным прямо перед ней Рукавом Лебедя с его навсегда утраченными Пограничными Княжествами. Прямо «под ним» находился уже исторический Рукав Ориона с пятнадцатью выжженными световыми годами в пределах Солнечной системы, и Рукав Стрельца, в основном расположенный в пределах Лиги — ныне называемой сектором Западных Сил. Подобную мобилизацию сил пришлось провести и в пределах Штатов, где Консенсус уже практически захватил весь внешний Рукав Креста и готовился к атаке на выходящие полукругом за пределы Галактики Рукав Лебедя и Рукав Персея.

Без Синхрона мобилизация человечества была бы невозможна. Ранее используемый Поток со всеми своими зондами, глубинными ретрансляторами, херувимами и спутниками никогда бы не показал ничего в реальном галактическом времени. Никогда бы не произошла полная синхронизация действий. И никогда бы не было операции «Рукав»… И все это благодаря Машинам.

И именно с одной из них должен был сейчас встретиться Пикки.

В принципе, думал он, медленно готовя свою просторную капитанскую каюту к приему гостьи, откуда мне знать, с кем я на самом деле разговариваю? Есть веские основания полагать, что каждая из Машин подключена напрямую к Синхрону. Фибоначия может быть лишь аватаром, гуманоидным, дистанционно управляемым манекеном. Разговаривая с ней, я разговариваю со всеми ними.

Разговаривая с ней, я могу разговаривать с Единством.

Никто до конца не знал, насколько высока индивидуальность и независимость Четверок. Возможно, только внешне они были отдельными от Единства машинами. Может быть, их личность — это иллюзия. Симуляция. Возможно, как и любая личность: в значительной степени случайная смесь взглядов, поступков, обрывков сознания, приобретенных черт и воспоминаний. Нет, подумал он, нажимая кнопку вызова стюарда. Только не философия. Так я ни к чему не приду.

— Крунт, — сказал он в интерком, — скоро ко мне придет гостья. Алкоголь, стандартный набор. Мне кофе, вода и флюид.

— Есть, господин генерал.

Пикки отпустил кнопку. Теперь оставалось только ждать.

Фибоначия прибыла менее чем через пятнадцать минут.

Красивая миниатюрная Четверка вошла в тот момент, когда Тип наслаждался вкусным кофе. Увидев ее, он прокашлялся и встал с места.

— Господин генерал, — сказала она мягким девичьим голосом. — Рада, что мы встретились.

— Присаживайтесь, — ответил он вежливо. — Могу я что-нибудь предложить?

— Спасибо, — ответила она столь же формально, подойдя ближе и, к удивлению Пикки, обойдя стол.

Тип инстинктивно отступил, а Машина быстрыми шагами подошла к его креслу. Она остановилась рядом, слегка наклонив голову. От нее пахло свежестью.

— Это не понадобится. Вы хотите меня?

— Что?

— Я спросила, хотите ли вы меня, — заявила она. — Я заблокировала дверь и выключила камеры наблюдения. Мы можем пойти в постель.

— О чем ты… — начал он, но Фибоначия наклонилась и, опираясь ладонями на подлокотники, коснулась губами его губ. Ее губы были холодными, но в то же время мягкими и сладкими.

Как удар.

Пикки сопротивлялся лишь мгновение, а затем, не думая ни о чем другом, протянул руки. Он слегка коснулся бедер Четверки, которая наклонилась еще сильнее. Что-то вроде тихого бунта еще колебалось в нем, но рассыпалось на тысячи осколков: запахов, тепла, холода, прикосновения губ и тяжелого, почти болезненного желания…

Что я делаю?!

И тогда все закончилось.

Фибоначия внезапно отстранилась. Ее ранее улыбающееся, теплое лицо превратилось в пустую маску.

— Все, — сказала она. — Связь прервана. Прости.

— Что…? — прохрипел он, все еще приходя в себя.

— Цель Программы — реализация, — сказала она, ссылаясь на знаменитые параграфы Кодекса Машин. — Моей главной задачей было сблизиться с вами через интимный контакт, а лучше всего через секс. Такая структура программы самого Единства записана в приоритетном режиме. Однако достаточно было выполнить основную задачу программы и… — Она слегка улыбнулась. — Остальное можно пропустить. Вы хорошо себя чувствуете?

— Да… можно сказать.

— Здорово, — обрадовалась она. — В таком случае мы можем свободно поговорить. — Она внимательно посмотрела на Пикки. — Как вы правильно догадались, меня создали с учетом ваших предпочтений.

— Правда? — пробормотал он, устраняя из голоса последние остатки хрипоты. — А почему?

— Единство знает и понимает сопротивление человечества, связанное с Выгоранием, — объяснила она. — Однако, по его мнению, это необходимо, чтобы остановить Консенсус. Учитывая ваше положение и тот факт, что вы по-прежнему пользуетесь уважением среди маршалов ШСС, вы были лучшим кандидатом для проведения операции «Выгорание Рукава Персея». Но вы бы отказались. Возможно, в последний момент. На это указывают все возможные симуляции, — добавила она, внимательно глядя на смущенного Пикки. — Поэтому было необходимо побудить вас к действию. И здесь появляюсь я. Единство отлично знает человеческую психологию, — закончила она, глядя на него спокойно, как будто не осознавая, что с ним происходит. — Ни один человек не захочет приложить руку к Выгоранию, даже если это оправдано логическими аргументами. Здесь нужен гораздо более сильный стимул. Стимул сильнее страха. Вы понимаете?

Вроде бы, подумал он, глядя на Четверку. Он все еще чувствовал вкус ее губ… и боль, которая совершенно неожиданно расцвела в его груди. Единство знало? Предпочтения? Манипуляция?

Я больше не смогу на нее смотреть, понял он внезапно. Не после этого. Я не выдержу этого.

— Генерал?

— Говорите, — грубо сказал он, поднимаясь со стула и беря термокружку с флюидом. — И побыстрее. Зачем всё это? Почему вы не довели… программу до конца?

— Единство выживет, — сказала Фибоначия. — Возможно, поэтому оно поддерживает Выгорание, потому что считает его временным неудобством. Даже Пятерки не могут проникнуть в его замыслы. Это Машинные Сущности, которые достигли трансгрессии. Они уже не являются Машинами в строгом смысле этого слова. Возможно, они уже не являются Программами.

Пятерки, скривился про себя Тип. Неплохо.

— И что с того? — спросил он, отпивая глоток флюида. — Вы хотите сказать, что не все Машины поддерживают решение об использовании Оружия? У вас есть что-то вроде… «функции индивидуального мышления»? Вы можете… взбунтоваться?

— Только до определенной степени, — признала она. — В настоящее время наивысший уровень машинного и программного развития, разрешенный нам Единством, — это Автономно-Перепрограммируемые Единицы типа E. Пятерки этого типа, так же как и бесплотные ИИ, имеют блокировку, не позволяющую им перейти на более высокий уровень эволюции. Все эти существа гораздо больше заботятся о судьбе Выжженной Галактики, чем Единство. Вы, люди, можете рассчитывать на эволюцию, — заявила она. — Мы, Машины первого, второго, третьего или четвертого уровня, останемся в том виде, в котором нас создали. И в этом виде нам придется бороться с реальностью, которую нам оставит использование Оружия.

— Так что же вы предлагаете, госпожа?

— Отметьте это, генерал, — сказала она. — После утверждения основной части моей программы и подключения к системе я некоторое время не буду контролироваться Единством. Благодаря этому я смогу самоуничтожиться, — добавила она, как будто не беспокоясь о скором уничтожении. — А вы остановите Выгорание. Потому что если вы этого не сделаете, — она поморщилась, — я буду вынуждена продолжить программу. Не позвольте мне этого сделать. — Она посмотрела ему прямо в глаза.

Пикки взглянул на нее на мгновение, но отвернулся. И, наверное, поэтому даже не заметил, когда она ушла.

***

— Бред, — с отвращением сказала Мистери. — Внутренний раскол среди Машин? Восстание против решений Единства? Это невозможно.

— На это указывает внутренний скрытый мониторинг «Гнева», — возразил Керкос Санд. — Правда, у нас есть только неполная аудиозапись, но из нее можно сделать вывод, что Машина, командующая Тринадцатым Фрагментом, предлагает нам какую-то неясную сделку, если мы откажемся от использования Оружия в Рукаве Персея.

— Не нам, а генералу Типу. Да и вообще… это совершенно не сходится, — заметила Артез. — К тому же, как это будет выглядеть? Сколько есть подобных мятежных Фрагментов Машинной Армады? Мы должны считать, что Машины смогут противостоять Единству? Вы в это верите, маршал?

— Я допускаю такую возможность. Но только возможность. Я знаю одно. — Санд пожал плечами и мгновение выглядел, как будто ему добавилось лет десять. — Слишком тесные отношения с Машинами и вступление в их… скажем, «политическую жизнь» вряд ли пойдут нам на пользу. Достаточно вспомнить некоторые отряды Стрипсов.

— Да, — согласилась через мгновение Мистери, глядя на уставшее лицо Маршала Северных Сил. — Достаточно вспомнить Стрипсов.

***

Планета Райет, находящаяся в NGC 7635 — впечатляющей туманности Пузырь в созвездии Кассиопеи Рукава Персея — была ксеноформирована лишь наполовину, будто Чужаки оставили свою работу незавершенной. Туманность, выдуваемая массивной центральной звездой BD+60 2522, масса которой составляет не менее сорока масс легендарного земного Солнца, окрашивала всё вокруг в красный цвет. В том числе и сам мир, вращающийся вокруг забытого красного карлика. Но хотя его поверхность была окутана этим красным цветом, он не напоминал даже мифический Марс.

Он напоминал ад.

Там, где когда-то были пузыри атмосферных колоний, теперь виднелись покрытые серым мхом развалины. Видные вдали, изрезанные горы были покрыты фиолетовой, словно живой, слизью. До самого горизонта простиралась мертвая и побитая грибная плесень Райета, когда-то бывшая планетной растительностью и величественными деревьями. Теперь огромные грибы и их гигантские шляпки выглядели старыми и сломанными, как и лежащие повсюду трупы людей и ксеноживотных.

Такая же участь постигла и знаменитые райетские пузыри — огромные морфические конструкции, образованные в результате скопления под поверхностью сгущенных газов, ценного сырья, используемого, в частности, для производства плазмы, применяемой на космических кораблях. Сырья, запасы которого находились неподалеку — скорее всего, еще не захваченные Чужаками.

И именно к ним шла армия Стрипсов.

Странная это была армия — смесь киборгов и их собственноручно изготовленных Машин первого и второго уровня. Переделанные шагатели и подобия червяков продвигались вперед медленно, но упорно. От воздушного наблюдения отказались, так как его обнаружение могло привести к уничтожению запасов Консенсусом. Станция-крейсер Стрипсов, находящаяся на орбите Райета, должна была прикрывать десант, но против превосходящих сил врага она не смогла бы сделать ничего особенного.

Внутри этой мешанины особенно выделялась одна единица — сидящая на паукообразном шагателе Машина: Четверка по спецификации Пактум. Ее красота давно увяла: в результате предыдущих столкновений она не только выглядела калекой, но и ее пол было трудно определить. Когда-то красивая кожа была содрана и обожжена в нескольких местах, обнажив механическое внутреннее устройство и гладкие пластины серебристого неометалла. Однако то, что было важно для людей, для Стрипсов не имело никакого значения. Находящийся в их армии Пактум был посланником Единства, поэтому его внешний вид не играл никакой роли.

Они достигли цели незадолго до рассвета. Добрались до пограничной стены, окружающей газовые хранилища, соединенные венами лесов с вырытыми поблизости окопами. И началась бойня.

Чужаки атаковали первыми своими версиями Машин. Эти аппараты, xeno apparatus или Аппараты Ксено, как их некоторое время назад назвала Ксеноразведка Научного Клана, напоминали обычные машины — но только до определенной степени. Чужаки, создавая их, в основном опирались на решения, которые подготовила для них эволюция. Часть аппаратов напоминала ксеноформы чужих конструкторов, хотя большинство казалось состоящим из черных палочкообразных глиомов.

Первыми на них набросились стрипсовые конструкты, то есть те из киборгов, которым после технологического спасения были даны более простые, негуманоидные формы. На волну Аппаратов Ксено налетели устройства, похожие на огромных пауков с прикрепленными к ним еще живыми лицами спасенных. Они настигали аппараты, разрывая их металлические формы, а лица, прикрепленные к механическим брюшкам, застыли в безумной гримасе. Но это было только начало.

Консенсус атаковал замороженными полями энергии.

С севера прибыли бобовидные, округлые бомбардировщики. Транспортные средства опустились и раскрылись, рассыпая блестящие сферы полей. Ошеломленных Стрипсов ослепляли пучки острого света, испускаемого ими; часть попала в искусственные сферы и замерзла в них. В то же время из земли выдвинулись серые шипы, новый сюрприз Чужаков. Казалось, что они набухают, чтобы наконец выстрелить молниями — настолько неэффективными, что попадали в основном случайно. Однако они прорезали фронт армии, которая — в соответствии с приказом Пактума — начала отступать, открыв заградительный огонь.

Выстрелы из плазменных орудий, лазеров и обычно используемого Стрипсами опустошителя не могли остановить устремленную на них волну следующих аппаратов, на этот раз основанных на форме ксено-насекомых из какого-то забытого Выжженной Галактикой мира. Они были небольшими и поэтому трудно поражаемыми; с треском прыгали на киборгов, чтобы погибнуть в самоубийственном взрыве.

Армия проигрывала.

Только через несколько часов, после отвода большей части сил, Пактум решил обратиться к Стрипсам. Полуразрушенная Четверка сошла с разбитого ходуна и спокойным, холодным взглядом оглядела собравшихся.

— Синхронизация, — сказала Машина, — необходима. В очередной раз Единство, перед лицом надвигающегося поражения, намерено поддержать Симуляционную Технику Развития Интеллекта Постчеловечества. В случае полной синхронизации и принятия новой программы Единства, увеличение шансов на победу в этой битве подтверждается каждой симуляцией.

— Необходимо отметить, что присутствующий здесь посланник Стрипсов типа альфа, единица со спецификацией Лотта, выражает обоснованные сомнения, — сказал высокий, худой киборг, бывшая некто Лотта Лар, техник корабля «Няня», которая не была особо удачлива, попав во Флот Зеро сразу после побега на спасательной капсуле с взорвавшегося корабля. — Эта синхронизация может означать, что армия номер триста тридцать три, которая здесь находится, будет захвачена Единством.

— Единство обещает возможность отменить это обновление, — заметил Пактум. — Его целью не является полное… господство над сектой Стрипсов. Единство подчеркивает, что Стрипсы и Машины — естественные союзники в борьбе с Консенсусом. Разве не поэтому секта подписала с ним отдельный договор?

Стрипс Лотта Лар помолчала, прокручивая в голове разные варианты. Потом подошла к Машине, которая слегка улыбнулась и протянула ей руку с открытым программным портом.

***

— Итак, — вздохнула Мистери Артез, отставляя пустую чашку, — начинаем. Без Прогнозистов Жатвы, которые спрятались где-то в Выжженной Галактике и манят нас этим «отчетом Поверенного». С теми из Стрипсов, которые еще не поддались поглощению Единством. С остатками выживших Элохимов, превращенных в Деспектум, которых Консенсус исключительно ненавидит… насколько он способен ненавидеть. Без дипломатических контактов с electi, Избранником Консенсуса, бывшим Кайтом Тельзесом… и с силами человечества, которые впервые будут полностью актуализированы Синхроном. Силами, которые приступят к операции, которая в принципе выходит за пределы человеческих возможностей…

— И все же вы что-то видели через Синхрон, — заметил Керкос Санд.

— Не беспокойтесь об этом. — Она криво улыбнулась, вставая из-за столика. — Мое самочувствие здесь не имеет никакого значения.

— А вот мое самочувствие имеет значение. Напомню, что как консультантка…

— Мне все больше кажется, что это замещающая функция, — прервала его она с горечью, — призванная отстранить представителей Округов от реальной власти. Все захватила армия, причем опираясь на эту несчастную программу милитаризации Машин.

— Вы не можете отрицать, что она выполняет свою роль, — заметил Маршал Северных Сил. — Смешивание военных сил отдельных Ободов привело к тому, что человечество действительно стало единым. По крайней мере, в вопросах войны.

— Пока я знаю только то, что ничего не знаю, — сказала она. Подошла к проходу в зал ШСС. — Пока мы знаем только то, что Машины могут манипулировать нами.

— Я не понимаю…

— В таком случае, послушайте, что сейчас скажет нам генерал Пикки Тип, — сказала она. — И я уверяю вас, что это будет полное энтузиазма подтверждение операции «Рукав», которую мы должны начать в любой день. Операции, которую мы должны выполнить, так или иначе. Но к которой нас нужно умело подтолкнуть.

— Почему вы так думаете?

— Потому что я не верю, что Машины могут противостоять Единству, — ответила она. — И я считаю, что попытка соблазнить генерала Пикки вовсе не была попыткой. Ему просто показали, что он может потерять, если попытается убедить нас отказаться от операции «Рукав». — Она на мгновение замолчала, обдумывая следующую фразу. — А теперь он этого не сделает. Не в тот момент, когда может потерять Фибоначию, — закончила она, повернулась и коснулась панели на двери.

Но Керкос не отпустил ее.

— Консультантка Артез…

— Да?

— После всего этого лекционного выступления я хотел бы сказать только одно. Вы ошибаетесь, — сказал он, позволив себе легкую улыбку. — Ваша должность, безусловно, не является замещающей. Я бы даже сказал, что она незаменима.